Дмитрий Карпин – Мы – попаданцы, спасаем мир (страница 11)

Комитетчик слегка растерялся, но лишь на мгновение, и уже было открыл рот, но Громов продолжил:

– Все мы прекрасно понимаем, что похищение картины известного немецкого художника на территории Российской республики негативно отражается на фоне грядущих политических выборов и дает лишний козырь Берлину обвинить Ленинград в слабости. Так?

– Да, – кивнул Бахчисараев.

– Поэтому, чем мы быстрее найдем картину и накажем преступников, тем лучше. Так?

– Да, – вновь кивнул комитетчик, слегка ошарашенный от перехваченной инициативы.

– Ну, вот и разобрались, – продолжил Громов. – Поэтому предлагаю перейти непосредственно к сути дела. Полагаю, в КГБ уже ознакомились с личным делом прапорщика Акуленко и составили список возможных подозреваемых из его бывших сослуживцев, кому он мог поставить оружие?

Взгляд Бахчисараева помрачнел.

«Похоже, друг, ты очень недоволен тем, что мой батя утер тебе нос и поставил на место», – усмехнулся Денис.

Но мрачный взгляд старшего майора госбезопасности, как выяснилось, был вызван отнюдь не этим.

– С этим возникли небольшие сложности.

– Сложности? – от удивления Громов поднял брови.

– Да, товарищ майор, сложности, – кивнул Бахчисараев. – Оказывается, наш покойный торговец смертью до того, как стать прапорщиком, служил в одном засекреченном элитном подразделении, и имена всех его боевых товарищей находятся под грифом секретно. Причем под таким грифом секретно, что даже нам – КГБ – пока нет к ним доступа. Но это только пока. В дело вступили бюрократические проволочки. Но, думается, в скором времени нам удастся разрешить эту проблему.

– Но тогда чем вы прикажете заниматься нам сейчас? – удивился Громов. – Это ведь была единственная ниточка.

Бахчисараев вдруг самодовольно улыбнулся, как кот, отведавший хозяйской сметанки.

– Ну, это у вас нет ни одной ниточки, – не без гордости заявил комитетчик, явно радующийся припрятанному в рукаве козырю. – А вот у нас она есть! – Он замолк, явно выдерживая театральную паузу для нагнетания эффекта.

Первым не выдержал один из близнецов:

– И какая же? Ниточка-то.

– Заказчик!

Двое из ларца разом ахнули.

– И кто же этот, с позволения сказать, товарищ? – Юля подняла брови.

«А говорила, что тебя это дело ничуть не занимает», – усмехнулся Денис.

– В миру некий директор ювелирного магазина «Звезда Давида», а по факту подпольный миллионер Йосиф Исаакович Розенберг.

Денис с Юлей переглянулись. Они оба, «мягко сказать», офигели. В глазах читался немой вопрос: «Неужели опять Йося?»

– Мы давно занимались разработкой этого с позволения сказать, товарища, – продолжил Бахчисараев. Затем залез во внутренний карман кожаного пиджака и извлек оттуда дискету. Дискета являлась современным советским носителем информации, эволюцией гибких магнитных дисков, которым в нашей реальности на смену пришли более компактные 3,5-дискеты, а уже затем CD, DVD и прочее. В этом же мире лазерные диски не получили должной популярности, зато дискеты по объему памяти доросли до привычных нам флешек, хотя компактность их осталась практически на прежнем уровне девяностых.

– Товарищ майор, разрешите воспользоваться вашим оборудованием? – спросил комитетчик.

Громов кивнул.

Бахчисараев всунул дискету в дисковод компьютера, немного примитивного и громоздкого по меркам родной реальности Дениса аппарата, и на огромном ламповом мониторе марки «Рубин», расположенном на стене кабинета, появилось досье Розенберга. С экрана на опергруппу хитрым прищуром взглянул лысеющий толстячок еврейской наружности.

– Йосиф Исаакович Розенберг, в узких кругах более известен, как Йося… – весьма знакомо начал старший майор госбезопасности. Совсем так же, как когда-то в бытность Дениса агентом в отделе «Защиты истинности истории и граждан, попавших в петлю времени» свой рассказ начала Юля при их второй встрече. Вроде бы это было не так давно, не прошло и года, но сколько всего поменялось с тех пор.

– Дежавю какое-то, – пробурчал Денис, за что тут же получил каблуком в лодыжку под столом от ёжика и гневный предупреждающий взгляд. К счастью, этого возмездия колючего тирана никто из сослуживцев не заметил.

– …Родился в Одессе в 1965 году, – тем временем продолжал Бахчисараев. – Закончил Ленинградский университет по специальности экономика. После вуза по распределению попал в Якутию в поселок Мирный, где получил должность бухгалтера в Госалмаздобыче.

Фотографии на мониторе компьютера замелькали, раскрывая незнакомые исторические хроники жизни Розенберга. Оказывается, Йося не всегда был пухленьким лысеющим коротышкой, в молодости он был даже вполне ничего: на черно-белом снимке предстал молодой человек с кудрявой и непослушной шевелюрой и черными, как угольки, глазами, сидящий в окружении других советских студентов в университетской аудитории. Ламповый монитор мигнул, снимок сменился: молодой Йося, облаченный в шубу и кроличью шапку, с улыбкой позировал на фоне бездонного карьера «Мир» в Якутии. Монитор мигнул повторно: Йося переместился в стены кабинета, лицо возмужало, щечки округлились, на них даже появилась растительность в моде работников Севера.

– В бухгалтерии Розенберг проработал шестнадцать лет. За этот период якутская Госалмаздобыча не раз проверялась соответствующими органами. Имелись подозрения, что пусть и незначительная, но все же весомая часть алмазов не доходила до адресата. Но большинство проверок не смогли ничего доказать. Лишь в начале двухтысячных появилась ниточка, распутывая которую, КГБ удалось выйти на организованную группу преступников, действующих по хорошо отлаженной годами схеме. Среди преступников оказались многие работники Госалмаздобычи. – Снимки на мониторе замелькали один за другим: сотрудники КГБ в неизменных кожаных пиджаках проводили какие-то обыски, задержания, допросы. – Под подозрением состоял и Розенберг, но прямых доказательств его участия не нашлось, а сам он, естественно, все отрицал. Но все же подозрение в краже государственной собственности – вещь серьезная! – Бахчисараев поднял палец кверху. – И даже одного подозрения было достаточно, чтобы отстранить Розенберга от занимаемой должности.

– Какие-нибудь дальнейшие наблюдения за Розенбергом предпринимались? – спросил Громов.

– За кого вы нас держите? – возмутился комитетчик. – Конечно! Комитет вел его почти год. Но ничего подозрительного нарыть не удалось, и наблюдение пришлось снять. За это время Розенберг вернулся в Ленинград, где устроился на должность бухгалтера в ювелирный салон, тогда еще носящий название «Красный рассвет». – Бахчисараев пощелкал по клавиатуре: мелькнула фотография дворца Нарышкиных-Шуваловых, что на углу набережной реки Фонтанки и Итальянской улицы. В родной для Дениса реальности это здание занимал Музей Фаберже, в этой же на фасаде разместилась строгая по-советски вывеска «Ювелирный дом „Красный рассвет”». Еще один щелчок по клавише, и на экране появился Йося: вид слегка небрежный, красная рубашка совсем не шла к серому пиджаку с черными заплатками на локтях. Да и заплатки выглядели не как дань западной моде, а именно как заплатки на истертых локтях. – За этот период никаких крупных трат и серьезных покупок со стороны Розенберга зафиксировано не было, напротив, объект вел весьма скромный и экономный образ жизни. Подозрительных связей тоже не выявлено. Поэтому спустя год наблюдение решено было снять.

– Позвольте предположить, уважаемый коллега, – вновь подал голос Громов, – в короткие сроки после того, как наблюдение было снято, в карьере Розенберга произошел взлет, и он из рядового бухгалтера ювелирного магазина переквалифицировался в директоры этого же самого магазина?

Кир Бахчисараев слегка нахмурился и, отведя взгляд в сторону, произнес:

– Вы весьма проницательны, товарищ майор.

Денис взглянул на отца. Самодовольная улыбка не ускользнула от его глаз, впрочем, как и вздох, который мог означать: «Поспешили, товарищи комитетчики».

Сам же Бахчисараев не стал заострять внимание на оплошности родного ведомства и продолжил:

– Действительно, спустя полгода после того, как наблюдение было снято, Розенберг занял должность директора ювелирного магазина. Эту должность он занимает и по сей день вот уже на протяжении почти пятнадцати лет. – Быстрые щелчки по клавиатуре, фотографии замелькали одна за другой: Йося в кабинете, Йося на встречах, Йося в магазине, Йося на праздничном фуршете в честь переименования магазина в «Звезду Давида». И с каждой фотографией пузико Розенберга становилось все шире и шире, а «озеро» на макушке все обширнее и обширнее. – Не буду вдаваться в подробности биографии Розенберга в этот период, а перейду сразу к сути.

Старший майор госбезопасности сделал серьезное лицо и взглянул на милиционеров. Расслабившиеся братья-близнецы тут же заерзали на стульях и вытянулись по струнке, взгляды вперед, руки параллельно «парте» – ни дать ни взять первоклашки под пристальным взором строгого учителя.

– Полгода назад в Якутии был накрыт новый канал по контрабанде алмазов. В ходе допросов выяснилось, что ОПГ занималась преступной деятельностью уже более десяти лет. А сами алмазы по большей части переправлялись в Ленинград. Кто занимался их реализацией здесь, выяснить не удалось. Организаторы ОПГ напрочь отказались сдавать ленинградского подельника…