Дмитрий Карпин – Мир, где нас не ждали (страница 21)
Поэтому, когда в управление МВД по Ленинграду и области вошли четверо КГБешников с бритыми затылками и в неизменных кожаных пиджаках, Денис даже оказался им рад. И его даже не насторожил их странный надменно-приказной тон:
— Майор Громов, капитан Громов и младший лейтенант Гончарова, вам следует немедленно проехать с нами для разъяснений по делу Богатырева! — как пописанному отчеканили комитетчики. Двое из них в этот момент держали руки под пиджаками, будто чего — то опасаясь и готовясь в любой момент схватиться за стволы.
— Надо, так надо, — пожал плечами Громов-старший.
Милиционеров сопроводили в КГБешный джип. Причем отчего-то двое из комитетчиков остались в управлении МВД. С каким-то недобрым предчувствием Денис заметил, что на дворцовой площади у здания Главного штаба припарковано еще несколько таких же черных джипов, но те тоже никуда не двинулись, а так и остались стоять у управления. Денис перевел взгляд на отца, майор казался встревоженным и задумчивым. И одна лишь Юля сохраняла полное спокойствие.
Их привезли в «Большой дом», как в народе называли здание КГБ на Литейном проспекте. Там их заставили сдать оружие и сопроводили вниз на цокольный этаж.
— Приветствую… товарищи милиционеры, — сухо произнес Бахчисараев. Протянутую руку Громова он будто бы и не заметил или просто сделал вид, что не заметил.
— Вас вызвали в связи с вновь открывшимися подробностями в деле Богатырева.
— Он, что, уже дает показания? — удивился Громов.
— Так точно, — кивнул комитетчик, вновь облачаясь в непроницаемую и строгую КГБешную скорлупу. — Пройдемте в допросную.
Они двинулись по длинному узкому и плохо освещенному коридору. Милиционеров Бахчисараев пустил вперед, затем двух своих сотрудников, более похожих на бывалых бойцов спецназа, а сам замкнул шествие.
«Мы будто под конвоем, — мелькнула у Дениса мысль. — Ох, не нравится мне это».
— Пришли, — вдруг произнес Бахчисаев и кивнул на стальную дверь. — Заходите.
Громов пожал плечами и надавил на ручку, дверь оказалась не заперта, и они вошли. В глаза ударил свет, яркая прозрачная лампочка накаливания ватт на двести болталась под потолком на проводе. Денис даже зажмурился, а когда вновь открыл веки, то даже вздрогнул. Прямо перед милиционерами на железном стуле сидел Игорек и недобро усмехался. Руки его оказались прикованы к подлокотникам, на ногах тоже болталась цепь, причем толстенная, явно сделанная из титана.
«А вот здесь вы не перестарались», — хмыкнул про себя Денис, припоминая, как в подобной допросной в альтернативном мире Российской империи Игорек смог разорвать цепи обычных наручников. Только вот тогда Игорек был на их стороне, а сейчас…
«И что это он на нас так зыркает? — подумал Денис. — Что это вообще за спектакль такой? Зачем нас сюда привели?»
— Садитесь, — велел старший майор госбезопасности и указал на три стула напротив задержанного.
Юля уселась первой, взгляд ее был будничный и немного скучающий, она спокойно взглянула на ухмыляющегося Игорька и даже улыбнулась ему. Богатырь кивнул в ответ, будто приветствуя. А вот Громов-старший, напротив, с подозрением взглянул на предложенный ему серый и холодный стальной стул и произнес:
— Товарищ Бахчисараев, я требую немедленно объяснить, что здесь происходит! Поскольку предлог, под которым нас сюда вызвали, судя по всему, не имеет никакого отношения к истинной причине, и вся эта процедура больше напоминает очную ставку. Поэтому я требую…
— Спокойно! — вдруг рявкнул комитетчик, а затем улыбнулся и уже тише добавил. — Товарищ майор, я вам сейчас все объясню. А вы пока садитесь, и чувствуйте себя, как дома.
Последние слова очень не понравились Денису, но Громов-старший обреченно сел, и сыну ничего иного не оставалось, как последовать примеру отца.
— Вы отчасти правы, товарищ, — произнес Бахчисараев, отчего-то забывая назвать Громова майором. — Но начнем сначала. Задержанный Игорь Богатырев оказался весьма откровенен и словоохотлив, к моему удивлению. Он во всем сознался и поведал нам о всех подробностях ограбления броневика. А так же… — комитетчик по своему обыкновению возвел палец к сырому потолку подвала, — а так же рассказал нам о сподвигших его на это дело обстоятельствах.
— Жажда легкой наживы — вот его обстоятельства! — фыркнул Громов.
— Без сомнения, вы правы, товарищ, — кивнул старший майор госбезопасности. — Но, упоминая обстоятельства, я имел ввиду не мотивы нашего задержанного, а людей. Людей, которые сподвигли Боготырева на совершение преступления, людей, которые являлись идейными вдохновителями и организаторами сего незаконного действия, людей, в чьих руках задержанный являлся всего-лишь примитивным орудием и…
— Да поняли мы, поняли, — вдруг фыркнула Юля. — Любите же вы Кир тирады разводить, давайте уже ближе к делу, а то я, е-богу, сейчас засну. — И ёжик нагло зевнула.
От негодования и возмущения Бахчисарев даже слегка покраснел, было понятно, что, по своему обыкновению, он заготовил длинную и напыщенную речь с завязкой, развитием сюжета, приправленную театральным драматизмом, и с неизбежной, возможно, по его мнению, даже бомбической кульминацией. Но лишь одна колючка ёжика, и вся его напыщенная речь лопнула, словно воздушный шарик, в который наглый хулиган выстрелил из рогатки.
— Ближе к делу, так ближе к делу, — сквозь зубы прорычал Бахчисараев и перевел взгляд на Игорька. — Товарищ Богатырев, поведайте нам, кто же ваши загадочные наниматели, что сподвигли вас на совершение дикого и безжалостного преступления.
Все взглянули на Игорька, тот усмехнулся уголком рта, подмигнул милиционерам и заговорил:
— Как ты, чекист, я речи толкать не умею, поэтому буду краток. Те двое, что наняли меня, сейчас находятся в этой коморке. — Он сделал паузу.
«Каков наглец! — заерзал на стуле Денис. — Он, что, собрался обвинить нас с Юлей? Ну конечно! Это всего лишь месть за то, что мы взяли его! Но все это голословно, бездоказательно! Неужели, Бахчисарев мог поверить ему?»
— И кто же эти люди? — поторопил комитетчик, поскольку театральная пауза Игорька слегка затянулась.
— Это майор Громов и его любовница с волосами цвета корейской морковки, — наконец выдохнул богатырь.
«Чего? — опешил Денис. — А я?»
Ёжик лишь усмехнулась, будто бы все это действие являлось для нее будничным и обыденным. Или же просто, как всегда, пыталась сохранить железную выдержку.
— Это наглый поклеп! — вскочил Громов. — Бахчисараев, неужели вы верите ему? Верите клятому уголовнику, без каких бы то ни было улик?!
— Немедленно сядьте, товарищ, — строго взглянув на Громова, произнес старший майор госбезопасности, глаза его в этот момент были полны злобы, что открыто говорило о том, что он действительно верит Богатыреву.
Громов же не сдвинулся и с места, продолжая смотреть на Бахчисараева. Возможно, эта игра в гляделки затянулась бы надолго, но двое сопровождающих комитетчика горилл медленно откинули пиджаки в сторону и демонстративно схватились за стволы.
— Я повторяю, сядьте, — произнес старший майор госбезопасности. — Иначе мои сотрудники будут вынуждены применить к вам силу.
Громов лишь усмехнулся, покачал головой и только затем сел.
— Если все так, как говорит товарищ Богатырев, — продолжил Бахчисараев, — то доказательства вашей вины обнаружатся в самое ближайшее время. Мои сотрудники в данный момент занимаются обыском в вашем кабинете.
— И что вы рассчитываете там найти? Западные пропагандистские журналы, томик по идее строения капитализма или, может быть, план подрыва советской идеологии? — фыркнул Громов.
— Нет, товарищ, — покачал головой комитетчик. — И не стоит паясничать. Мы с вами оба прекрасно знаем, что мои люди там обнаружат. Богатырев признался, что полученную в результате ограбления картину Гитлера он лично передал вам вчера еще утром. И времени на то, чтобы перепрятать ее, у вас не имелось. Поскольку сразу после получения полотна вы решили избавиться от своего подельника. Как же это низко и по-капиталистически! Признаться, товарищ, я был лучшего о вас мнения, особенно в тот момент, когда вы лично решили идти в бой и брать Богатырева. В тот момент я искренне подумал, что мы сами одинаковы, а как оказалось… — Бахчисараев запнулся, казалось, он действительно был расстроен и разочарован в Громове. — А как оказалось, вы лишь очередной предатель родины и мелкий и тщедушный капиталист.
— Это неправда, — покачал головой Громов. — Все это неправда.
Денис взглянул на отца. Лицо его было бледным, а в глазах царила обида и непонимание — за что? За что с ним, человеком, который всю свою жизнь посвятил светлым идеям коммунизма, справедливости и правосудия в итоге обошлись так низко и безжалостно. Возможно, в этот момент он ощущал себя старым псом, который всю жизнь верно пас отару овец, но который стал стар, проглядел волка, после чего безжалостный хозяин возложил на своего верного раба вину и без зазрения совести избавился от него, не беря в расчет былых заслуг.
В этот момент в дверь постучались, и вошел еще один КГБешник. Подойдя к Бахчисараеву, он начал в чем-то тихо ему отчитываться.
— Денис. — Нежное Юлино дыхание коснулось его уха. — Да не поворачивайся ты, а слушай. Что бы сейчас не произошло, держи себя в руках и помни, ты ничего не знал. Если ты сорвешься или тебе не поверят, то все жертвы будут напрасны.