Дмитрий Карпин – Мир, где нас не ждали (страница 10)
«Сплетен теперь точно не оберешься, — с досадой подумал Денис. — Еще и до отца дойдет. А он мне за это точно выговор сделает».
— Какой же ты все-таки Dummkopf,[3] Денис Фадеев! — фыркнула Юля.
— Вообще-то я Громов, — съехидничал Денис. — И попрошу не применять ко мне ваши неизвестные фашистские ругательства.
Ёжик сверкнула глазами и запыхтела, словно закипающий чайник.
— Ну, тогда потом не ропщи, сам во всем виноват, — пробурчала Юля сквозь зубы. — Я приступаю к плану «Б».
И, развернувшись на месте, девушка постаралась удалиться.
— Эй, постой, — опешил Денис. — К какому такому плану «Б»?
В этот момент дверь кабинета майора Громова отворилась.
«Во черт. Неужели отец все слышал?»
Но Громов-старший оказался озабочен явно не сыном. Он вышел из кабинета не один, а с молодым, плечистым человеком в черном кожаном пиджаке.
«А ему что здесь еще понадобилось?» — удивился Денис, увидев уже знакомого КГБешника.
Кир Игоревич Бахчисараев, так, кажется, вчера представился комитетчик. Годами чуть старше Дениса, но уже на высокой должности старшего майора госбезопасности. А познакомиться с группой Бахчисараева довелось в военной части сразу после самоубийства прапорщика Акуленко. Комитетчик с порога дал понять кто здесь главный, после чего последовали допросы-расспросы о происшествии и муштра за самовольные действия. Впрочем, Громову и его группе приказа отказаться от дела не поступало, но намек был ясен и без приказа.
И вот Бахчисараев уже в главном управлении МВД по Ленинграду и области. И если судить по самодовольной ухмылке, то чувствовал он себя здесь весьма комфортно. А вот Громов, напротив, явно выглядел недовольным и раздраженным.
— Опергруппа, прошу ко мне в кабинет, — произнес майор Громов.
Денис, Юля и близнецы с оперативным рвением выполнили приказания начальства. Всем хотелось поддержать шефа, и все с подозрением и недовольством поглядывали на комитетчика. Впрочем, это Бахчисараева не волновало, натянув традиционную каменную маску, так свойственную людям его круга, он начал:
— Товарищи милиционеры, коллеги… — КГБешник даже слегка улыбнулся.
«Явно хочет подсластить пилюлю, гад, — со злобой подумал Денис. — Ну, давай уже, как любит говорить батя, не тяни кота за яйца, давай ближе к делу. Выкладывай уже плохие новости. Высокие чины из комитета решили нас отстранить и так далее и тому подобное…»
— …вчера мы начали наше знакомство не с той ноты.
«Это безусловно».
— Мое начальство, как бы это сказать помягче… было слегка ошарашенно вашим рвением и оперативностью.
«Еще бы, — ухмыльнулся Денис. — Утерли вам нос, пока вы там решали что делать, и репы чесали, мы уже практически взяли продавца оружия. Е
— Как вариант, предлагалось решение отстранить вашу группу от расследования и передать дело под полный контроль КГБ.
«Кто бы сомневался».
— Но нашлись и мудрые головы…
«Ой, да откуда у вас такие», — закатил глаза Денис, готовясь к самому худшему.
— …поэтому было принято решение работать над делом сообща.
«Ну, ничего другого и не ждал, — опережая события, выдал заготовленную фразу мозг, а уже затем сознание уловило смысл слов КГБешника. — Что?»
— Что? — от неожиданности последняя мысль Дениса обрела звуковую форму. Он, было, стиснул зубы, но поздно — что вылетело, не поймаешь. Кир Бахчисараев взглянул на Дениса с легким недоумением и произнес:
— Сообща — это значит, что ваше ведомство и наше будут работать вместе, товарищ капитан.
— А-а, — многозначительно протянул Денис, стараясь не встречаться взглядом с нахмурившимся отцом, но вот избежать усмешки закатившей глаза ёжика все же не удалось. — Ну, я так и понял.
— Хорошо, — заложив руки за спину, продолжил старший майор госбезопасности. — Тогда, думаю, что вам всем следует понять кое-что еще. Наше дело — дело всесоюзной важности! Это не просто наглый грабеж и похищение картины известного художника. Нет, это нечто большее! Это дерзкий политический удар по престижу Российской республики!
«Че-го? — захотелось воскликнуть Денису, но он вовремя стиснул зубы. — Как же любят эти высокие комитетские чины все усложнять. Какой к едреней Фене удар по Российской республике?»
Денис закатил глаза и скорчил скучающую мину. Его действия привлекли внимание близнецов, и те поочередно хихикнули. Это не осталось незамеченным Бахчисараевым. Комитетчик сдвинул брови и сурово произнес:
— Не думайте, что я преувеличиваю. Нет, товарищи, отнюдь, это именно так. Сейчас, как долгие и счастливые годы после революции Генеральным Секретарем Компартии является наш человек, как бы буржуазно это не прозвучало. Но Генсек, как и большинство вождей до него, родился и вырос на территории республики Россия — родине мировой революции! — не без гордости заявил комитетчик, будто бы эта самая революция являлась делом его собственных рук. — Но, как вам, без сомнения, известно, грядут перевыборы Генсека. И положение в ближайшее время может поменяться в корне. Стабильность, которую с таким трудом возводили по кирпичикам наши отцы, деды и прадеды, может навсегда кануть в небытие.
«Стабильность, мать ее, — усмехнулся Денис, поглядывая на портрет Генерального Секретаря Компартии над письменным столом Громова-старшего. — Реальность поменялась, мир тоже, а у власти кто был, тот и остался. Парадокс, однако».
— У нашего бессменного долгие десятилетия лидера появился амбициозный конкурент, — тем временем продолжал старший майор госбезопасности, — и это австриец, товарищи!
— И чем плох гер Себастьян Курц, товарищ Бахчисараев? — неожиданно встряла Юля. — Или вы что-то имеете против австрийцев и немцев, товарищ?
— Гончарова! — цыкнул на ёжика Громов, но было уже поздно, комитетчик выпучился на Юлю, открыл было рот, явно намереваясь возмутиться, но потом вдруг усмехнулся и спокойно произнес:
— Нет, товарищ младший лейтенант, против австрийцев и тем более немцев, я лично, ничего не имею против. Немцы благородная нация. Немецкие рабочие одни из первых, кто вслед за русскими сбросил рабские оковы буржуазии и последовал за товарищем Великим Вождем Троцким в светлое и счастливое будущее. Именно благодаря поддержке будущей Германской республики товарищ Троцкий осуществил общеевропейскую революцию и прогнал буржуев за океан. Нет, это мы обязаны помнить. Но! — Бахчисараев даже поднял палец кверху, — взгляды нынешних австрийцев и немцев, как и большинства ключевых европейских республик, далеки от традиционных заветов товарищей Троцкого, Ленина и Блюмкина. — Подрастающее европейское поколение жаждет перемен, и гер Курц обещает им эти перемены. Во что все это может вылиться, страшно даже предположить. Возможна даже попытка навязать демократию!
Близнецы разом ахнули. И не мудрено, демократии в этом дивном новом мире боялись, как огня, о ней ходили ужасающие легенды и сказки, а в простонародье вообще считали, что это слово сродни слову «демон». Впрочем, Денис был тоже не лучшего мнения о демократии.
«Знаем, насмотрелись. Хотя, настоящей демократии я и в нашем мире отродясь не видывал. Нет, у нас не демократия, у нас власть зажравшихся капиталистов, а не большинства. — Он задумался. — Интересно, если бы в нашем мире остался жив Виктор Цой, то спустя годы, глядя на нынешнюю страну, он бы был рад переменам, что так жаждало его сердце в молодости? Отчего-то думается мне, что нет. А возможно…»
— Товарищ Бахчисараев, — вдруг заговорил Громов-старший, и Денис тут же забыл о собственных мыслях. — Давайте перестанем тянуть кота за причинное место и перейдем ближе к делу.
Комитетчик слегка растерялся, но лишь на мгновение, и уже было открыл рот, но Громов продолжил:
— Все мы прекрасно понимаем, что похищение картины известного немецкого художника на территории Российской республики негативно отражается на фоне грядущих политических выборов и дает лишний козырь Берлину обвинить Ленинград в слабости. Так?
— Да, — кивнул Бахчисараев.
— Поэтому, чем мы быстрее найдем картину и накажем преступников, тем лучше. Так?
— Да, — вновь кивнул комитетчик, слегка ошарашенный от перехваченной инициативы.
— Ну, вот и разобрались, — продолжил Громов. — Поэтому предлагаю перейти непосредственно к сути дела. Полагаю, в КГБ уже ознакомились с личным делом прапорщика Акуленко и составили список возможных подозреваемых из его бывших сослуживцев, кому он мог поставить оружие?
Взгляд Бахчисараева помрачнел.
«Похоже, друг, ты очень не доволен тем, что мой батя утер тебе нос и поставил на место», — усмехнулся Денис.
Но мрачный взгляд старшего майора госбезопасности, как выяснилось, был вызван отнюдь не этим:
— С этим возникли небольшие сложности.
— Сложности? — от удивления Громов поднял брови.
— Да, товарищ майор, сложности, — кивнул Бахчисараев. — Оказывается, наш покойный торговец смертью до того, как стать прапорщиком, служил в одном засекреченном элитном подразделении, и имена всех его боевых товарищей находятся под грифом секретно. Причем, под таким грифом секретно, что даже нам — КГБ, пока нет к ним доступа. Но, это только пока. В дело вступили бюрократические проволочки. Но, думается, в скором времени нам удастся разрешить эту проблему.
— Но тогда чем вы прикажете заниматься нам сейчас? — удивился Громов. — Это ведь была единственная ниточка.