Дмитрий Капустин – Философский калейдоскоп повседневности (страница 3)
Таким образом, Джобс предугадал и создал идеальный продукт, его успех превосходит успех компании Макдоналдс, слоган которой гласит, что как президент так и нищий может съесть гамбургер за одну цену и получить одинаковое качество (так называемый капиталистический социализм). Так и телефоном, созданным Джобсом, может пользоваться как знаменитый актер, депутат, бизнесмен, так и студент первого курса или школьник, которому ему его подарили на день рождения. А Vertu и Mobiabo сегодня считают проявлением моветона, но, по-моему мнению, меньшим абсурдом является обладание телефоном за две тысячи долларов, в котором был бы хотя бы грамм ювелирного украшения, расценивая его как индивидуальную побрякушку, но каждому свое.
Вспомним фильм Дэвида Финчера: «Бойцовский клуб», и его первое правило: «Никогда никому не говорить о бойцовском клубе», вспомните, когда безымянный главный герой картины, типичный яппи, путешествует по стране, и ему подмигивают, на первый взгляд, совершенно незнакомые ему люди, демонстрируя тем самым причастность к клубу и, возможно, проекту «разгром». Так и сегодня мы видим негласное одобрение друг другом людей, которые обладают iPhones. Они обсуждают приложения, удобство пользования, быстроту ответа на заданные команды (Ах-ах, вы серьезно об этом?).
Позволю себе остановиться на этой максиме. Сегодня современный человек находится во власти скорости, закручиваясь в водовороте событий, особенно это характерно для жителя мегаполиса (Д. Финчер в своем фильме наглядно показал, что его главный герой является типичным заложником общества потребления). Реальность не успевает за временем, а человек не может воспринимать ни тот объем информации, который предлагает ему современность, ни тот темп жизни (особенно для жителей мегаполиса), что рождает современного человека с его проблемами с физическим, а зачастую психическим здоровьем (не зря статистические данные говорят нам о том, что именно жители мегаполисов часто обращаются к психологу или даже к психиатру за помощью).
Но вспомним рассуждения Маленького принца, во время встречи с торговцем, объясняющим причину торговли усовершенствованными пилюлями для утоления жажды, дающими «большую экономию времени», благодаря которым, по подсчетам специалистов, можно сэкономить пятьдесят три минуты в неделю. В ответ на свой вопрос, что же делать в эти минуты, получив от торговца равнодушное «да что хочешь», Маленький принц подумал: «Будь у меня пятьдесят три минуты свободных, я бы просто-напросто пошел к роднику…»[5].
Другими словами, конечно, экономия времени это очень удобно и продиктовано необходимостью, но всегда ли это оправдано?
А как в свою очередь меняется модель человеческого тела в результате пользования iPhones (этот пример касается любых смартфонов). Мы видим, как это чудо техники повлияло на характер общения людей, изменило стиль и способы коммуникации, выдвинув на первое место использование iPhones. Сегодня становится нормой поведения разговаривать с человеком, не глядя ему в глаза, а набирая очередное сообщение на смартфоне; люди в кафе сидят, склонившись к своим телефонам, заменив общение друг с другом разглядыванием свежих постов и лайков своих фото в социальных сетях. Заметьте, как наклоняется к своему iPhones или подносит его практически вплотную к лицу, будто разговаривая с ним, человек, сидя в метро, когда едет на работу.
В результате воздействия на нас смартфонов мы отдаляемся от близкого нам человека, теряя чувство родства, сближаясь с чужим, которого подпускаем ближе, чем ближнего своего, потому что так нам комфортнее: он ставит лайки под нашими фото, он далеко, и я его не боюсь…
«Тело есть первый и наиболее естественный инструмент человека. Или, если выражаться более точно и не говорить об инструменте, можно сказать, что первый и наиболее естественный технический объект и в то же время техническое средство человека – это его тело»[6]. iPhoneзация повсеместно и во всем мире отчуждает человека от его личностной индивидуальной составляющей, превращая его сознание в массовое. Мы стремимся к индивидуальности, но на самом деле мы лишь включаемся во всемирную систему мировых сделок, мы часть потребителя «Мы идем – одно миллионоголовое тело, и в каждом из нас – та смиренная радость, какою, вероятно, живут молекулы, атомы, фагоциты. В древнем мире – это понимали хрестьяне, единственные наши (хотя и не очень совершенные) предшественники: смирение – добродетель, а гордыня – порок, и что «Мы» – от Бога, а «Я» – от диявола»[7]. Мы каждое утро выставляем пост в Instagram, Мы ждем выхода нового iPhone, Мы каждодневно убиваем время в Ютюбе, Мы такие разные, но, к сожалению, одинаковые…
Пользоваться iPhones удобно, но в то же время сам iPhone по своей сути – это миф, такова неразрушимая апория. Мы должны добиться описания с объяснением, время разделить на витальность и праздность, реальность соединить с людьми, а предмет со знанием.
Барбершоп
Барбершопы появились в США и Европе еще в 30-е годы прошлого века, но в скором времени данная салонная культура стала приобретать образ более широкого формата, когда в цирюльне обслуживались уже не только мужчины, но и женщины, в результате чего идея изжила себя на долгое время. Барбершопы начинают возвращаться в США и Европу в начале XXI века, в пространство России они проникают преимущественно уже во втором его десятилетии, первоначально в Москве и Санкт-Петербурге, а затем шквально распространяясь по всей ее территории. Вследствие такого фееричного и быстрого распространения нельзя не обратить внимание на появление барбершопов, как на одно из знаковых явлений современной массовой культуры.
Барбершопы позиционируют как территорию, которая предназначена исключительно для мужчин, женщин не приветствуют в данном пространстве по аналогии со старинными цирюльнями, куда мужчины приходили в первую очередь обсудить свежие новости, прочитать газету, выпить немного виски, ну и уже в качестве дополнения постричься и побриться. Количество барбершопов сегодня растет с каждым днем, будь то уже ставшие знаменитые франшизные проекты, либо творение увлеченных этим направлением людей, желающих создать «правильный», со своей точки зрения, барбершоп. Хотя большинство барбершопов говорит в своей рекламе о том, что они никого не парадируют и являются самой аутентичной и правильной цирюльней, обратим внимание на черты, которые, безусловно, их объединяют.
Во-первых – это классический дизайн, в котором преобладают грубо выделанная кожа и дерево, выступающие в качестве природного материала. Кожа – это мужской материал в своем духе и истине, она является покровом того самого животного, которое было повергнуто и убито на охоте именно мужчиной, а ее самая простая выделка выставлена напоказ, дабы продемонстрировать еще томящееся дыхание повергнутого зверя.
Дерево – это материал теплый, домашний. Мы понимаем, что из него изготавливались не только предметы интерьера, но также строились жилища. Дерево, растущее много лет, было срублено мужественным дровосеком, с огромным трудом транспортировалось для обработки, далее – слесарная мастерская, с бесконечными двигателями, маховыми пилами, тяжелыми станками, шумом, опилками, где в тяжелом труде работает множество мужчин. Нарочитая простата предметов интерьера, сделанных из дерева, указывает нам на неприхотливость мужчин, которые довольны покрытой лаком, грубо отшлифованной столешницей.
И, безусловно, главный атрибут барбершопов – это «Barber’s pole» – лампа с синими, красными и белыми крутящимися полосками, которая пришла на смену символа жезла цирюльника, указывавшего в средние века на то, что цирюльник выполнял помимо парикмахерских некоторые хирургические услуги. Так, неотъемлемый атрибут «Barber’s pole» сегодня является всего лишь забавной крутящейся лампой нескольких цветов. Тем самым она символично заменяет ощущение боли, являясь лишь забытой коннотацией. В барбершопе не допускается чувство какого-либо дискомфорта, вся атмосфера должна быть уютна и тепла, никаких неожиданностей, а «Barber’s pole» и бритье опасной бритвой выступает лишь как коннотация боли и опасности.
Тем самым на примере лампы и опасной бритвы мы видим, что в знаковом плане тело мужчины должно узнаваться и рефлексироваться по крови, его внутреннему, присущему ему мужественному, так как у женщины наоборот телесность и ее тело эксплицировано как внешнее[9]. Но телесность сама по себе лишена пола, тем самым она получает гендерность через ритуал, коим в нашем случае является, например, бритье опасной бритвой в барбершопе.
Далее обсудим модели стрижек, бороды и услуги, которые в основном предлагают большинство барбершопов. Необходимо указать на то, что большинство стрижек являются классическими моделями. Выработан определенный тренд идеальной прически, которую мастер может несколько варьировать на свое усмотрение. Так волосы клиента барбершопа воплощают в себе гегемонию аккуратизма и формы, так как эта стрижка заключает определенный универсальный образ, которым сегодня может обладать мужчина в различном статусе и различной возрастной группе, в большей мере конечно 25–50 лет. Волосы уложены гелем или лаком, чтобы их обладатель всем видом выказывал свой образ жизни: он модный, успешный, мужественный. Заметьте, что остриженные практически наголо волосы выходят из моды, утверждается отрицание «нулевой степени стрижки»[10]. Сегодня утверждается форма, образ, контекст и идея даже в таком, на первый взгляд, пространном ритуале, как мужская стрижка.