Дмитрий Калюжный – Грани сна (страница 56)
– Вот здесь можете поиграть в войну, – предложил дед, показывая на живописные развалины. – Или, если желаете, ищите тайники с сокровищами.
Сам-то он, как понял Лавр, собирался навестить некую тётку, с которой знался в детстве, а теперь она жила в деревеньке рядом.
Ребята разбежались, издавая громкие крики, а Лавр скоренько забрался в дальнюю комнату с частично обвалившейся стеной. Он чувствовал, что его
И, да, он провалился в прошлое, очутившись в целой, а не разрушенной комнате! И сразу услышал детские визги. Детишки – совсем мелкие, с двумя взрослыми женщинами готовили к глажке какое-то тряпьё. Пахло утюгом. Лавр попытался встать с пола, и дети с большим шумом кинулись прочь. За ними побежали обе бабы, завывая столь музыкально, что невольно вспоминалась опера.
Он чувствовал себя странно, а когда посмотрел на руки – вообще удивился: руки были почти прозрачные – просвечивали кости! Отправился искать зеркало, нашёл и увидел там натурального призрака: прозрачные тело, руки и ноги; череп с вытаращенными глазами и остатками губ. Самому стало страшно!
А с улицы уже вломились в дом и бежали к нему по коридору, цепляя друг друга плечами и застревая между стен, мужики с дрекольем[92], крича:
– Бей нечистого, бей!
– С окна загоняй!
Хорошо, что про окно подсказали. Туда он и выпрыгнул, и еле ушёл. Жил потом в лесу, возле неизвестной ему тощей речки, питаясь ягодами. Это было ужасно! Умер осенью, а проснувшись в той же комнате, увидел, что в неё входит их гид со словами:
– Здесь, ребята, при князьях Голицыных, которые построили ту триумфальную арку, что я вам показывал, была гладильная комната. Мамку мою здесь эксплуатировали, а я ей помогал. И однажды прямо посреди комнаты было явление призрака! Можете верить, можете не верить, но я, совсем тогда маленький мальчонка, первым его увидел. И вместе с другими детьми мы позвали взрослых. Но призрак исчез.
Лавр с интересом посмотрел на него. Может быть, может быть. Хотя он был готов поклясться, что первой его увидела девочка. Небось, та самая старушка, к которой этот бывший учитель в гости ходит…
С того случая он, оставаясь материалистом, не был уже настроен к призракам столь скептически, как другие комсомольцы. Уже знал: чем дальше в прошлое попадаешь, тем крупнее тело. А чем ближе, тем ты тощее и прозрачнее. Если это общая закономерность, то и всякий, попавший в близкую для него эпоху, может выглядеть как призрак. Явление же такого субъекта, и долгое его пребывание в городе, где произошло значимое убийство, наводило на мысли, что он пришёл из недалёкого будущего со злыми целями.
Это мог быть кто-то из английских приятелей полковника Хакета.
Их надо остановить, – думал Лавр. Но как?
Люди чему-то верят или не верят, исходя из своего опыта. Они могут знать местность и пейзажи, о которых идёт речь, или быть хорошо знакомы с рассказчиком – вот и верят. Люди могут верить даже снам, если их пересказывает «верный человек».
Его матушка, поведай он ей про свои «сны», наверняка усомнится, но хотя бы выслушает, или даже поверит. Друзья-физики, с которыми он не раз обсуждал проблемы пространства-времени, скорее всего усомнятся в его способностях попадать в прошлое, но с научной точки зрения у них возражений не будет. Но ни матушка, ни эти физики не помогут ему против Хакета.
А вот с теми людьми, профессиональная обязанность которых – как раз борьба со всякими «хакетами», ситуация обратная. Если он просто расскажет им, что в Ленинграде в дни убийства Кирова присутствовал английский шпион, они поверят безусловно. Почему бы в Ленинграде не быть английскому шпиону? Было бы как раз странно, если бы его там не оказалось. Но как только он пояснит им, что шпион был призраком в хламиде Смерти и с её косой, и что прибыл он из будущего – пиши «пропало». Из опыта они знают, что по Москве шныряют целые толпы сумасшедших, которым шпионы мерещатся за каждой портьерой. Нет, не поверят. И слушать не станут, а перепоручат его добрым докторам.
Рассказать Лёне Ветрову он пытался уже два раза, и не думал, что сто́ит пробовать ещё раз. Хотя Лёня о тех их беседах не помнит ничего. Но кому ещё можно рассказать?!
И так получилось, что именно Лёне он всё и рассказал. В третий раз.
После очередного обсуждения в МВТУ хода работ по созданию детектора лжи они с Лёней вышли прогуляться, купить пирожков, и Лавр сообщил ему как бы между прочим: де, возможен прибор, посредством которого информацию передают из будущего в прошлое, что позволяет оттуда
С меньшим доверием Ветров воспринял сообщение, что в далёком будущем в Оксфорде, Англия, появится особая лаборатория, способная засылать своих шпионов в Советскую Россию. Следующая байка – про артистку театра, якобы видевшую Смерть в Ленинграде, когда убивали Кирова, вызвала у него смех.
– Мистика! – сказал он.
– Никакая и не мистика, а наука, – возразил Лавр. – Некий учёный по прозвищу крейзи-Джек разработал особую квазилинейную математику, а позже другой учёный, создатель машины времени доктор Гуц, на её основе построил магнитный корректор, который помогает корректировать попадание путешественника во времени в нужную точку на Земле. Так они организовали убийство любимца партии товарища Кирова.
– Но ты говоришь про какой-то призрак!
– Так их агент выглядел в 1934 году.
– А ты откуда знаешь?
Лавр не хотел новой порции недоверия, и не стал вдаваться в подробности, вроде собственных походов в минувшие времена. Просто сказал:
– Их действия влияют на меня. Я засыпаю, и получаю информацию.
– Ну, глупость же. Мир ясен и понятен.
– Не скажи. Ты когда-нибудь видел радиоволну?
– Я видел радиоприёмник. Он волну воспринимает.
– А я сам – приёмник, тот, который воспринимает информацию о передвижениях этих шпионов в пространстве-времени.
– Сказки. Выдумки. Б-бред.
Съев пирожок, Лавр развернул оставшуюся промасленную бумагу, достал карандаш и нарисовал пирамиду.
– Видишь пирамиду?
– Вижу, – раздражённо сказал Ветров.
– Пирамида – штука объёмная, а здесь она плоская, потому что я её такой нарисовал. Если же взять настоящую объёмную пирамиду, и попытаться совместить с этим плоским листом бумаги, ничего не получится. Он её просто проткнёт, а на бумаге останется её проекция. Треугольник.
– И что?
– Мы живём на плоскости и видим только в пределах этой плоскости. А я – не знаю, почему – вижу и то, что кроме. Вижу объём.
– Что ты несёшь! Ты же комсомолец.
Лёня ещё долго кочевряжится, но постепенно Лавр убедил его, что говорит правду.
– И что прикажешь с этим делать? – наконец, спросил Ветров.
– А я не знаю. Как-то надо сделать так, что крейзи-Джек не родился.
– Ещё лучше. Для этого надо знать, кто его родители.
– Это я знаю! Он родится в будущем в результате нескольких браков, которые заключат члены семей Чемберленов и Френчей в Англии.
– А! Чемберлен! Тот, который «Наш ответ Чемберлену»[93], да?
– Один из Чемберленов прямо сейчас премьер-министр Британии, я вчера в газете читал. Он – не знаю когда – уволит министра иностранных дел Идена, а вместо него назначит Галифакса. Вроде бы. Через год этот Галифакс пригласит чемберленова племянника, который был ему полезен, а тот приедет с сестрой, и они попадут на выступление балета Большого театра. И познакомятся там с молодыми Френчами, которые тоже брат с сестрой! В следующем поколении родится сумасшедший Джек, он создаст квазилинейную математику, и англичане начнут убивать наших лидеров.
– Это ещё не случилось?
– Нет, и не знаю, когда случится. Откуда бы? По информации, их встреча произойдёт незадолго до войны. Больше я ничего не знаю.
– Какой войны? Кого с кем?
– Я всё сказал.
– И ты предлагаешь мне идти с этой чепухой к начальству?!
– Насколько я понимаю, твои начальники с удовольствием насыпали бы соли на хвост всем Чемберленам на свете.
– Это да, – озабоченно сказал Ветров. – Но дело мутное. В конторе, конечно, есть несколько сотрудников, верящих в мистику и всякую Ша́мбалу. Но я подставляться не хочу. Прослывёшь дураком – потом не отмоешься.
– Ничего, начальники любят дураков. И кстати, дураки дольше живут. Поверь, я много чего повидал, и это правило обычно подтверждается.
– Ну, спасибо тебе на добром слове…
Москва, зима – лето 1938 года
В последние дни января в их квартире появилась новая жиличка.
Началось с того, что к Гроховецким пришла Дарья Марьевна и, проверив, закрыта ли дверь комнаты, стала рассказывать про Ивана Осиповича Гаркави и его жену.
– Он правнук того Гаркави, знаменитого востоковеда, – сказала она. – И сам тоже знаток Востока. Служил в Турции, в нашем посольстве. Чудесный человек! Но я лучше знаю его жену.
Оказывается, в 1925-м Дарья Марьевна работала вместе с этой женой в комиссии, которая занималась приёмом русского золота, хранившегося во французских банках. Французы долго не хотели его отдавать, но стараниями графа Игнатьева, который служил там в Иностранном легионе в Перовую мировую войну и застрял надолго, золото вернулось в СССР. Их комиссия оформляла перевозку и приём.