Дмитрий Кабалевский – Музыка и ты. Выпуск 7 (страница 6)
Приехав в музыкально-хоровую школу № 70, я намеревался побеседовать с тремя-четырьмя ее учениками разных возрастов, но в разговоре пожелал принять участие весь старший хор, еще не «остывший» после репетиции. Я не успевал записывать в блокнот интересные мысли ребят о роли музыки в их жизни. Этих записей набралось столько, что для них не хватило бы и всего альманаха. Но, просматривая их потом, я заметил, что все высказывания пронизывает одна идея, изложенная ребятами по-разному: музыка делает их жизнь содержательной, наполненной, интересной, и кем бы они ни стали в будущем, любовь к музыке, обретенная в школе, будет с ними всегда. Об этом говорили и Лена Варшавская, одна из лучших солисток хора и композитор: и Оля Рымова, которая шефствует в своей общеобразовательной школе над малышами и разучивает с ними пионерские песни; и Иванна Шевлякова, занимавшаяся без особого интереса на фортепиано в престижной музыкальной школе, а подлинную красоту музыки открывшая для себя именно здесь, в хоре; и Карина Куценко, для которой каникулы — «это мучение», потому что в это время нет репетиций, и еще многие другие, такие же увлеченные «восходовцы».
Честно говоря, у них нелегкая жизнь: три раза в неделю занятия в хоре, да еще сольфеджио, фортепиано, да репетиции, концерты, записи. День заполнен трудом до предела. Но нытиков в «Восходе» нет, и ребята довольны своей судьбой — ведь они живут в мире прекрасной музыки. Они поют произведения Гайдна и Моцарта, Чайковского и Рахманинова, Прокофьева и Свиридова, они дружат со многими композиторами и участвуют в самых ответственных концертах.
Старший хор школы владеет всеми исполнительскими стилями, в его репертуаре множество произведений, и он в любой момент готов представить на суд слушателей несколько сольных программ. О его мастерстве одобрительно отзываются специалисты, его выпускников охотно принимают взрослые коллективы, его концертам аплодируют слушатели Москвы и других городов. Но самое главное богатство «восходовцев» — дружба. Как сказала одна из учащихся школы Наташа Килессо: «Это очень важно знать и чувствовать, что я не одна, что рядом со мной друзья, которые всегда помогут, что мы — коллектив».
МЫСЛИ И АФОРИЗМЫ СОВЕТСКИХ КОМПОЗИТОРОВ О МУЗЫКЕ
Первое требование, какое я предъявляю к музыке, это — непосредственность, сила и благородство выражения.
Композитор должен любить, беречь, развивать то, что создано народом.
Жизненным оказывается искусство, лишь глубоко связанное с интересами и чаяниями народа.
Все мы, композиторы, ищем средства — они могут быть привычными или необычными, но в любом случае они нужны только для того, чтобы выразить мысль.
Долг истинною передового музыканта наших дней — сберечь и приумножить в художественном творчестве характерные черты искусства своей страны.
Д. КАБАЛЕВСКИЙ
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ РАЗНЫХ ЛЕТ
Эти маленькие рассказы меньше всего претендуют на роль автобиографии или даже «автобиографических заметок», хотя все, абсолютно все, о чем в них говорится, происходило либо со мной, либо на моих глазах. Они не могут, конечно, заменить большого, серьезного рассказа о всем виденном, пережитом и передуманном — рассказа, который мне, как, вероятно, очень многим из нас, хочется когда-нибудь написать. В таком рассказе, основываясь на личных впечатлениях, я попытался бы описать увлекательнейшую историю нашей музыкальной жизни, участником которой мне посчастливилось быть; рассказать о своих учителях и учениках, о своих друзьях и товарищах, общению с которыми я так многим обязан. Но это когда-нибудь потом...
А сейчас я вспоминаю лишь некоторые эпизоды, не связанные друг с другом, не образующие единой линии развития. Я даже не могу сказать, что отобрал сейчас «главное», хотя для меня здесь почти нет мелочей, даже в забавных рассказах (о грустном мне сегодня не хочется писать!..).
И все же я надеюсь, что даже во внешне незначительных фактах, которые здесь описаны, читатель найдет хоть крупицу наших общих с ним мыслей и чувств, хоть крупицу того времени, в которое мы с ним вместе живем...
После такого «предисловия» я могу себе позволить начать первый рассказ не со слов: «я родился в...».
Меня крестили 9 января 1905 года в Петербурге. Выходить на растревоженную улицу родители сочли небезопасным и раздобыли священника, который согласился окунуть меня в «святую воду» дома. И окунул. Но толку из этого не получилось: вероятно, день для крещения был неподходящим.
Когда мне исполнилось полтора года, я снял с шеи крест, намотал на него цепочку и... проглотил. На прямой вопрос перепуганной мамы — зачем я это сделал, я так же прямо ответил: «Так надо было». Другого объяснения я не смог бы дать и сегодня. Крест был большой, цепочка длинная. Через несколько дней, когда все возможные способы извлечь из меня проглоченную святыню были исчерпаны и не дали результатов, меня решили оперировать. Что такое операция, я не понимал, но таинственные разговоры с врачом и само непонятное слово меня, видимо, устрашили, и я благополучно вернул счастливым родителям то, что через несколько часов должен был извлечь из меня хирургический нож. Кто-то шутил: «Митя теперь крещенный и снаружи и изнутри». Но и двойное крещение не пошло мне на пользу.
Выдержав все вступительные экзамены в гимназию, я провалился по закону божьему — для поступающего в дореволюционную классическую гимназию это было полнейшей катастрофой. Я попал в списки непринятых. Мама отправилась на переговоры с погубившим меня «батюшкой». Фатальное совпадение! Этот «батюшка» оказался тем самым священником, который столь неудачно окрестил меня в день Кровавого воскресенья. Маме сильно досталось за то, что не сумела должным образом воспитать сына, но сын был все же принят в гимназию. И со временем стал атеистом...
Недавно я получил письмо, воскресившее такие ранние детские воспоминания, которые, казалось, давно уже исчезли из памяти.
Незнакомая 72-летняя женщина написала мне, что в конце 90-х годов прошлого века, маленькой девочкой, жила в Луганске и знала начальника Луганского патронного завода. «Он любил детей, молодежь, всегда был ласков и приветлив с нами, и мы любили его, — пишет она. — Его фамилия была Кабалевский — не Ваш ли это дед или прадед, и не от него ли унаследовали Вы свою любовь к детям?..»
Да, это был мой родной дед — Клавдий Егорович, отец моего отца, военный инженер, сперва строитель, а потом и начальник одного из старейших в России патронных заводов.
Многое вспомнилось мне, когда я читал это письмо. И, думая сейчас о том, каким хорошим, умным и добрым дедушкой был для нас с сестрой старый отставной инженер-генерал, я понимаю, как могла даже чужая женщина пронести через всю свою долгую жизнь такие теплые о нем воспоминания.
И кто знает, может быть, в самом деле, в моей привязанности и любви к детям есть и частичка моего деда?..
Мой отец, Борис Клавдиевич, был математиком по образованию, по работе и по влечению сердца. Мать — Надежда Александровна — неутомимой воспитательницей, посвятившей жизнь детям, потом внукам. Оба они были умными педагогами, прирожденными воспитателями. Я бесконечно благодарен им за все, чему они учили меня в детские и юношеские годы. А учили многому — самым различным занятиям технического, художественного и спортивного характера. Главное же, научили меня работать и любить свою работу.
Отец был человеком философского склада ума. Многие его мысли-афоризмы, полные глубокой мудрости, стали для меня чем-то вроде жизненных заповедей.
«Радости и печали в жизни чередуются. Поэтому горькие минуты имеют свою «привлекательную» сторону: после них наверняка можно ждать минут радостных...»
«Когда у тебя будут деньги, ты, вероятно, поедешь в международном вагоне. Но если денег не будет и ехать придется в теплушке, — не чувствуй себя от этого более несчастным...»
«Когда тебя будут критиковать, не огорчайся: чем критика будет умнее, тем больше она принесет тебе пользы; чем она будет глупее, тем легче ты ее опровергнешь...»
«Честность и откровенность заключается вовсе не в том, чтобы, увидев человека с кривым носом, немедленно побежать к нему и сказать: „Послушайте, у вас кривой нос!...“»
«Если с тобой случилась беда — ищи сперва виновника в самом себе, а потом уже вокруг себя...»
«Хороший дворник лучше плохого министра...»
«Если у тебя получилось дважды два — пять, — значит, ты неверно решал задачу...»