Дмитрий Кабалевский – Музыка и ты. Выпуск 7 (страница 18)
Это было чистейшей правдой — досадной, но вполне объяснимой. Музыка Шумана — необычная, новая по своему языку — не сразу находила понимающих, отзывчивых слушателей. Но гораздо удивительнее другое: почему сам Шуман, чуткий ко всему новому, самобытному, неутомимый борец за передовое искусство, находясь в России, не проявил никакого интереса к ее музыкальному искусству? Разве не удивительно, что он, посетив в Москве «Ивана Сусанина», остался глух к этому шедевру и его гениальному автору?!
Может быть, это объясняется тем, что во время всего пребывания в России Шуман постоянно испытывал недомогание? Тяжелая болезнь, омрачившая последние годы жизни композитора, уже тогда начала наступать на него. Депрессия, дурное настроение, вызываемое самыми различными причинами (а иногда и вообще без причин), почти не покидали его.
Но приезд его в Россию все же не прошел даром: с того момента мало-помалу музыкой Шумана начинают увлекаться русские музыканты, и постепенно она проникает в сердца русских слушателей.
Да и как могло быть иначе, когда у шумановской музыки было так много общего с русским музыкальным искусством.
«В мелодиях Шумана, — писал известный русский критик Г. Ларош, — есть какая-то богатырская удаль, какая-то глубокая и могучая грусть, которая иногда поразительно напоминает господствующий тон русской народной песни. В самой натуре его, в этой богатой лирической жизни под неблестящей, неэффектной оболочкой, в этой нелюбви к театральной позировке... — нельзя не узнать черт, которые хорошо нам знакомы из творений отечественных художников...»
Особую духовную близость питали к Шуману композиторы-кучкисты. По сути говоря, «Могучая кучка» во главе Балакиревым и Стасовым вела борьбу за те же идеалы в музыкальном творчестве, что и Шуман: они тоже отстаивали подлинное искусство, боролись против косности, рутины, против модных увлечений и влияний. Как и Шуман, некоторые русские композиторы — Кюи, а ранее Серов, пропагандировали передовую русскую музыку на двух фронтах — собственно музыкальном и литературном.
Самым же пламенным и горячим поклонником Шумана стал русский композитор, чье творчество и облик во многом напоминают автора «Крейстерианы» и «Давидсбюндлеров», — Петр Ильич Чайковский, называвший Шумана «наиболее ярким представителем современного музыкального искусства».
«Величие Шумана, — писал Чайковский, — заключается, с одной стороны, в богатстве его изобретательной способности, а с другой — в глубине выраженных им душевных настроений».
Чайковский говорил даже, что весь период второй половины XIX века в будущем грядущие поколения назовут «шумановским».
Слова автора «Евгения Онегина» в некотором смысле оказались пророческими. Имя Роберта Шумана действительно украшает список крупнейших композиторов XIX века. Оно стоит рядом с именами Шопена, Берлиоза, Листа и его русских собратьев — Глинки, Мусоргского, Бородина, Чайковского.
НАШИ ПУБЛИКАЦИИ
ИЗ ПУТЕВОГО ДНЕВНИКА КЛАРЫ ШУМАН[7]
Вскоре появились петербургские дачи.,. До самых Триумфальных ворот Петербурга — чудные леса. Въезд грандиозен! От улицы к улице город становился все прекраснее; наиболее великолепным он показался нам, когда мы подъехали к гостинице «Кулон»... Площадь называлась Михайловской, здесь расположен красивый дворец великого князя Михаила...
Роберт сразу же вышел и осмотрел находящийся поблизости великолепный Невский проспект...
Вечером второй концерт в Энгельгардтовском зале. Как и на первом, публики было не очень много, что нас весьма огорчило. Виною была опять та же итальянская опера, выколотившая у людей все деньги...
Поздно вечером мы выехали. Никогда не забуду этой ужасной первой ночи!
Мы остановились у Шевалдышева; я почувствовала себя настолько плохо, что не могла сопровождать Роберта, когда он пошел осматривать Кремль. Роберт вернулся домой в восторге, и я разделила его восторг, когда сама увидела прекрасный Кремль.
Пройдя главные ворота (здесь каждый мужчина обнажает голову), сразу видишь внутренний вид Кремля с его множеством золотых куполов, величественным кафедральным собором, высокой колокольней, с новым строящимся сейчас для царя дворцом, старым дворцом, большим арсеналом и многим другим. И прежде всего — отсюда открывается вид на большую часть Москвы, лежащую у подножья Кремля и отгороженную от него Москвой-рекой. Это неописуемое зрелище...
Недалеко от Кремля стоит оригинальная церковь; подобных я никогда в жизни не видала: она с девятью различными куполами; один выглядит, как тюльпан, другой — как ананас, следующий будто сделан из красиво окаймленных лент и т. д....[8]
В Кремле Роберта очень заинтересовал большой колокол Ивана Великого[9], впоследствии он воспел его в стихах. В Кремле открывались для нас все новые и новые прелести, сколько бы мы его ни посещали — а мы посещали его почти ежедневно.
Все интересовало нас в Москве, так как все здесь было очень своеобразно. Москва — единственный в своем роде город, во всей Европе нет ничего подобного...