Дмитрий Иванцов – Программы поведения людей (страница 7)

И ещё о том, почему в нас так сильна программа насилия. Дело в том, что способ (один из пяти) создания ресурсов людьми начал применяться активно из всего многомиллионого периода только последние десять тысяч лет. Это началось с того времени, как люди стали вести оседлый образ жизни: заниматься сельским хозяйством и строить дома.

Этот период занимает ничтожную часть нашей истории обладания мозгом. Поэтому программы создания ресурсов в нашем мозге ещё не образовалось или сформировались частично. Мы помним, что для записи в ДНК любой полезной программы поведения, всей цепочке наших предков нужно было совершать однотипные действия в течение сотен тысяч или даже миллионов лет.

По этой причине, например, у нас есть так скажем «предрасположенность» (начальная программа) к речи и прямохождению. Но чтобы дети стали ходить и говорить, их этому нужно учить. Самостоятельно без помощи взрослых ребёнок разговаривать и бегать на двух ногах не сможет.

А вот «отбирать» ресурсы наши предки начали сразу же после формирования у них мозга и возможности двигаться. Это началось 500-800 миллионов лет назад. Ну и сравните периоды активного применения способов добывания ресурсов. «Отобрать» 800 миллионов лет, а «создать» - 0,01 миллиона лет. Отсюда и так мощно проявляется в нас программа насилия.

Итак, в наше ДНК записаны программы добывания конкретных ресурсов, а также программы способов этого добывания. И если этими программами активно пользоваться, то можно обеспечить себя нужными для жизни ресурсами. Но для выполнения задачи самосохранения этих программ недостаточно. Представьте, вы идёте по лесу, нашли в нём грибов и ягод, сделали стоянку на берегу ручья. Разожгли костёр, согрелись, приготовили пищу, поели, попили воды и легли спать. Вот вроде всё хорошо, только ночью костёр сильно разгорелся, случился пожар, и вы в нём погибли. Или наводнение, или нападение хищников, или…

Что делать, чтобы такая ситуация не повторилась? Правильно – в ДНК нужно записать программу поиска опасностей.

Программа поиска опасностей

А вообще надо ли заниматься поиском опасностей сейчас, когда природных опасностей стало меньше? Надо! Об этом говорит статистика: в России ежегодно от внешних причин погибает порядка 140 000 человек. Это происходит на производстве, в пожарах, при купании, при отравлениях, от действий других людей, в ДТП и при прочих бытовых несчастных случаях.

Много это или мало? По данным Росстата за период январь-ноябрь 2024 года в России родилось 1 028 000 детей и умерло 1 524 000 человек, естественная убыль составила 496 000 человек. Если бы мы смогли сохранить жизнь ста сорока тысячам человек, то убыль населения уменьшилась бы на 28%.

И вот для того, чтобы таких случаев не было, и нужна программа поиска опасностей. Если бы такой программы в нашем ДНК не было, то количество погибших от внешних причин в нашей стране и на планете в целом было бы значительно больше.

Проявление этой программы хорошо видно по разным сусликам. Копают они нору или едят траву и периодически вокруг себя оглядываются, чтобы вовремя заметить хищников. Потому что если не будешь так делать, то тебя когда-то обязательно съедят. Наши предки делали то же самое, и мы тоже делаем это сейчас. Когда вы сидите на одном месте, то периодически оглядываетесь по сторонам. То же самое вы делает, когда куда-то идёте – периодически смотрите в разные стороны. Зачем? А чтобы вовремя определить опасность. И несмотря на это такое количество погибших. Почему же так происходит – такое количество смертей - если в нашем мозге есть программа/нейросеть поиска опасностей? Этому «способствуют» несколько факторов.

Первый и он же главный фактор – современная перезагруженность мозга.

Помните, в главе об основах работы мозга мы обсуждали то, что каждый нейрон участвует одновременно во многих других нейросетях/программах. И что по этой причине наш мозг однозадачен, то есть качественно может выполнять только одну задачу-действие.

Так вот, представим нашего дальнего предка, который жил тысяч сто лет назад. В течение дня ему нужно сделать: найти еды, заняться размножением, организовать быт и взаимодействие с соплеменниками, а также искать опасности. Условно, выполнить пять задач, то есть на каждую затратить 20% своего времени. И из-за своей однозадачности наш мозг может уделять поиску опасностей только одну пятую часть времени.

Так что, получается, что 4/5 времени предок беззащитен? А во время сна он беззащитен всё его время? Нет, для того наши предки и собрались в группы, чтобы сообща и по очереди обеспечивать свою безопасность. Если в группе 24 человека, то каждому из них нужно заниматься поиском опасностей 1 час в сутки. Причём предок мог делать это качественно, потому что других важных дел у него было всего несколько: поиск пищи, размножение и быт. Мозг предка вполне был способен сосредоточиться поиском опасностей на высоком уровне.

А что сейчас? Нам нужно: встать, поесть, отправить детей в школу, поехать на работу, на работе выполнить кучу задач, приехать домой, приготовить ужин, выполнить работу по дому, поехать на дачу, организовать отдых детей, купить кучу вещей, контролировать спортивные достижения команды города, быть в курсе новостей, залезть на пару часов в смартфон и т. д. Дел целая куча и под каждое дело в нашем мозге должна быть своя нейронная сеть действий.

Это значит условно следующее. У наших предков в мозге было пять нейросетей повседневных действий, у нас таких действий тысячи из-за большой загруженности современного мира разными благами цивилизации и необходимости новых действий, которых раньше не было нужды делать. Соответственно, сейчас из-за своей однозадачности наш мозг может уделять поиску опасностей только тысячную часть времени. Оттого и гибель каждый год 140 000 человек только в одной стране мира.

Второй фактор – современные опасности в генетическую программу их поиска не записаны.

Мы знаем, что в ДНК программы поведения записываются сотнями тысяч и миллионами лет. Соответственно, программа поиска опасностей будет искать то, что было актуально в первобытное время. Например, шестимесячные дети реагировали на изображение змей и пауков учащением пульса, расширением зрачков и иногда плачем. И это логично – первые пауки появились на планете 400 миллионов лет назад, а змеи 130. Вполне большой срок, чтобы в нашей программе поиска опасностей сделать «запись боязни ядовитых пауков и змей».

А вот автомобили, газ и электричество в домах появились только в последние двести лет и в программу поиска опасностей они записаться за это время ну никак не могли. Поэтому защищать себя от этих бытовых опасностей мы можем только с помощью программ приобретённых, то есть путём научения.

Третий фактор – из-за мутаций у части людей уровень программы поиска опасностей понижен, а у женщин программа поиска опасностей вообще является второстепенной.

Пример – семья едет в круиз. В первый день на судне проводится тренировка по эвакуации. Сын очень ответственно отнёсся к этой тренировке, тщательно ознакомился с эвакуационной схемой, которая была в каюте и внимательно выслушал инструктаж. Почти также отреагировал папа, а маму и дочь тренировка вообще никак не заинтересовала.

Женщины спокойно могут остановиться посреди оживлённой автомагистрали, чтобы поправить бант у дочери. Женщинам не важно состояние электропроводки, газового оборудования и тормозов в автомобиле. Зато им важно то, на что мужчины обращают мало внимания.

Откуда это взялось в принципе понятно: в первобытные времена размножением и уходом за детьми стало проще заниматься в семье. Отсюда и наша специализация – женщины занимаются детьми и бытом (размножением), а мужчины заготовкой ресурсов и защитой от опасностей (самосохранением). Это значит, что программа поиска опасностей у женщин развита меньше, чем у мужчин.

Но раньше, в первобытное время женщинам было «проще». Они большую часть времени проводили с детьми на стоянке под охраной мужчин. Поэтому низкий уровень действия программы поиска опасностей на их самосохранение особого влияния не оказывал.

Сейчас же значительную часть времени женщины проводят вне мужского контроля. На работе, на улицах, за городом, на производстве. И всё это время поиску опасностей они уделяют меньше времени, чем нужно. Отсюда и ежегодная их гибель от внешних причин – 35 000 женщин. Но ведь мужчин гибнет в 3,2 раза больше? Да, но и мужчины чаще находятся в опасных ситуациях: во время работы на опасных производствах, на войнах, они больше потребляют алкоголя, у них больше развита генетическая программа агрессии.

В современном мире эта программа проявляется в мировой политике. Послушайте, о чём говорят руководство государств, политики и эксперты – в значительной части они рассуждают о современных опасностях. И всё бы ничего, поговорили и забыли,

но серия врождённых программ самосохранения не ограничивается только поиском опасностей, к счастью и, к сожалению. В нашем ДНК и мозге есть ещё одна важная генетическая программа поиска врага, то есть одушевлённой опасности.

Программа поиска врага

Выживание абсолютного большинства видов обычно находится под угрозой. Всегда найдётся тот, кто захочет организм съесть или отобрать у него ресурсы. Поэтому любому организму любого вида, особенно из травоядных и всеядных, всегда приходится быть настороже, чтобы не лишиться жизни или своих ресурсов. Этим занимается программа постоянного поиска врага, записанная в ДНК.