Дмитрий Иванцов – Красный луч (страница 12)

– Вы сейчас будете сильно огорчены. Если коротко, то одна нейросеть – одно слово, которое точно отложится на всю жизнь аборигена в его мозге. Эти три слова будут приходить ему в голову почти каждый день. И возможно, они направят его на нужный путь действий. Эти три слова такие…

– Подождите, – прервала Командующего жена, – напишите их на бумаге, а мы напишем свои варианты и сравним.

Командующий посмотрел на неё, потом взял ручку, что-то написал на листе бумаги и свернул его, чтобы не было видно, что он написал. Нам он дал по листу и по ручке. Я задумался над тем, какие три слова нужно аборигену планеты, чтобы они его сподвигли на организацию нейрореформы? Одно из слов можно так и написать – нейрореформа. Но нет, его можно трактовать в разных вариантах. Физиологическое изменение самого мозга, совершенствование искусственного интеллекта, ну и ещё есть варианты. Но при раздумье я всё-таки это слово написал. Потом повспоминал, как нейрореформа проходила на нашей планете и написал ещё два слова. Затем свернул лист бумаги и положил его на стол.

Итак, все три варианта слов были написаны, причём жена свои записала сразу же, без раздумий. Мы посмотрели друг на друга и каждый развернул свои листы. На листах были написаны следующие слова. Вариант Командующего – мозг, программы, безопасность. Вариант супруги – мозг, программы, безопасность. Мой вариант – нейрореформа, мозг, безопасность. Я немного подумал, взял свой лист и ручку, вычеркнул слово «нейрореформа», вместо него вписал «программы» и спросил Командующего:

– А вот всё время хочу узнать, а как вообще происходит съём нейрослепка мозга?

– Это происходит так. На орбиту планеты выходят космические корабли, они снижаются, входят в атмосферу и летают по заданной траектории над поверхностью. Нейросканеры выявляют людей, обладающих высокой степенью агрессивности. Затем блоки нейрозахвата выпускают красный луч, которые попадает в голову человека, снимает с его мозга нейрокопию и в виде блестящей точки поднимает на корабль. После этого луч сворачивается, человек умирает и его тело падает с открытыми глазами.

– Отлично. – сказала супруга. – Это я про задачу. Когда летим?

– Да хоть сейчас. – ответил Командующий.

Как сейчас? А многомесячная подготовка, а рюкзак с плюшками, а банкет с битьём посуды? Я чуть не произнёс это вслух, но неимоверным усилием сдержался.

– Ну что, сейчас или когда? – это жена спросила у меня.

– Если не сейчас, то тогда никогда. – выдал я логическую конструкцию и сам же в ней тут же запутался.

– Идём. – решительно сказал Командующий, встал и пошёл к воротам. Я бы тоже на его месте сказал такое решительно, особенно когда сам остаёшься на родной планете. – Да, и ещё одно обстоятельство. Дистанционным лучом нейрослепок можно установить только в мозг плода, а не во взрослого человека. Вам там придётся взрослеть с нуля.

– Погодите. – остановилась супруга. – Но ведь пришаки будут снимать нейрослепки с агрессивников уже через тридцать пять лет. Мы же просто не успеем провести нейрореформу?

– Ну, во-первых. На то, чтобы предотвратить съём нейрослепков на той планете, у нас есть только один призрачный вариант. И мы решили этим вариантом воспользоваться, пусть даже вероятность его успеха будет небольшой. А во-вторых, даже если вы не успеете и пришаки нейрослепки снимут, то тогда всё равно нейрореформу проводить нужно. Для чего?

– На всякий случай. – ответила Пантера. – Чтобы для возможных следующих снятий нейрослепков у пришаков уже точно не было агрессивных доноров.

Командующий кивнул и наше движение возобновилось. Мы долго шли бесконечными коридорами корабля. Никого по пути мы не встретили, как я понял из соображений секретности в операции участвовало минимум народа. А кого мы кроме Командующего видели? Пилота челнока и одного провожающего.

– А почему выбрали именно нас? – спросила супруга по пути к месту нашего старта.

– В первую очередь именно из-за вас, Пантера. – ответил Командующий. – Ваш родственник был одним из организаторов нейрореформы. Вполне вероятно вам досталась по наследству устойчивая нейросеть этого проекта. И возможно она установится в мозг аборигена. Ну а Дрессировщик тридцать лет жил рядом с вами, в курсе вашей семейной истории и возможно у него тоже в мозге есть такая же устойчивая нейросеть. Ну и разлучать вас как-то было бы неправильно.

– А мы справимся там вдвоём?

– Кто сказал, что вдвоём? – удивился Командующий. Я радостно вздохнул и представил себе зал, в котором на столах лежали тысячи бойцов, с которых брали нейрослепки. – Вас будет трое.

– А кто третий? Почему нас с ним не познакомили?

– Это учёный, нейроспециалист и доктор наук по эволюционной психологии. Мы вас решили на всякий случай не знакомить. Вы будете действовать автономно друг от друга, нежелательно знать о других. Не получится у вас, может получиться у него. Если вы будете искать друг друга и встретитесь, то вас могут нейтрализовать сразу всех. Вероятность этого, конечно, почти нулевая, но мы решили не рисковать. Тем более, что знакомство вам ничего не даст. И ещё тем более, что с него нейрокопию уже сняли и отправили к месту назначения.

Я немного от этой информации обалдел и принялся её переваривать, но тут мы пришли к месту старта. Помещение было большое, с тремя какими-то агрегатами. Каждый агрегат был размером с небольшую комнату, в нём было отверстие, перед которым был стол, похожий на операционный. В один агрегат стол был задвинут и в нём кто-то лежал, закрытый простынёй. Тут я догадался, что это и был тот третий участник нашего десанта. Возле двух других агрегатов стояли два человека в серых комбинезонах.

– Ложитесь на столы. – сказал Командующий и мы с женой легли каждый на свой стол. После этого серые комбинезоны надели нам какие-то шлемы с кучей проводов.

– Ну что, готовы? – спросил Командующий явно напоследок.

– Я не готов. – как можно более жалостливо сказал я. Надо же как-то поприкалываться напоследок, когда там ещё возможность будет. – А когда красный луч с нейрослепком в голову на той планете аборигену попадёт, то ему будет больно?

– Не красный, а зелёный. Нейрослепки устанавливают зелёным лучом. А снимают с мозга красным. И это не больно. Мне так кажется. – после этого Командующий улыбнулся, пожал каждому руку и кивнул обоим комбинезонам. Те нажали кнопку на агрегате и наши столы стали втягиваться в отверстия. Я повернул голову и посмотрел на жену и увидел, что она тоже смотрит на меня. Тогда я послал ей воздушный поцелуй, она улыбнулась и ответила мне тем же.

– Во имя чести и всего человечества! – громко выдал я свой последний в этой жизни прикол.

Но тут стол остановился, агрегат громко завыл, я увидел зелёную вспышку, после чего на меня накатила сонливость, и я провалился в темноту.

***

Командующий стоял возле агрегатов и наблюдал, как серые комбинезоны вынимают из агрегатов цилиндрические капсулы. Затем эти капсулы вставили одну за другой в отверстие в стене. Командующий нажал на зелёную кнопку и подошёл к большому иллюминатору. На табло загорелся обратный отсчёт и когда он дошёл до нуля, раздался громкий звук, из корпуса корабля вышел огненно-зелёный луч и ушёл куда-то в космос.

Командующий махнул рукой и комбинезоны выкатили из агрегатов столы, на которых лежали тела Пантеры и Дрессировщика. Сам он выдвинул стол из третьего агрегата, на котором лежало тело седого мужчины. Затем все трое синхронно закрыли тела простынями и покатили их по коридору.

Через несколько минут они закатили столы в воздушный шлюз. К ним подошли три бойца, переложили тела в черные мешки, застегнули их и занесли в челнок. Трап за ними задвинулся, челнок взлетел, прошёл шлюзовую камеру и полетел в сторону планеты.

Глава 7. Никас

Воспоминаний о детстве в памяти Никаса отложилось мало. За период до трёх первых лет он помнил только некоторые сцены жизни в коммунальной квартире в бараке. Отец работал на стрелковом заводе, на котором для армии делали болты к арбалетам. На заводе всем работникам сказали, что в стране социализм, всё кругом общественное, никаких капиталистов-узурпаторов и что им, как и всем другим положены бесплатные квартиры. Вот только с деньгами для строительства таких квартир в стране не очень и поэтому их строят мало. Так что тут без очереди не обойтись, придётся бесплатную квартиру подождать. Да и ждать тут всего ничего, каких-то лет тридцать, максимум сорок пять.

Отец прикинул, что когда он получит ключи от квартиры, так через несколько лет как раз и на пенсию выйдет. Это же сообразили многие другие работники завода и к руководству – жить то нам с детьми как в одной комнате коммуналки? Тогда руководство завода посоветовалось с руководящими сотрудниками городского комитета (у всех их были квартиры были) правящей страной партии и решило разрешить в порядке исключения работникам построить кооперативные квартиры. Кооперативная квартира эта та же бесплатная государственная, но за которую нужно заплатить деньги. Благодаря этому работник может в неё въехать уже через пару лет, когда дом построят. Ну а если нет денег на бесплатную кооперативную, то тогда жди в очереди тридцать лет бесплатную бесплатную.

Отец съездил в деревню и уговорил свою мать, то есть мою бабушку, продать дом и переехать жить к нам. Бабушка продала дом и всё, что у ней было и отдала деньги отцу. Тот вступил в кооператив и строительство дома началось. Это второе, что Ник запомнил из раннего детства, как они пришли с отцом в квартиру, которую уже начали отделывать. Потом дом сдали, и семья в неё въехала. Родители Ника жили в дальней спальне, бабушка в ближней, а Ник в проходной. Вернее, это был зал, на ночь в нём раздвигали диван, на котором Никас спал. Как потом оказалась, вся его жизнь с семьёй прошла в этой проходной комнате.