Дмитрий Иванович Хван – Ангарский сокол: Шаг в Аномалию. Ангарский Сокол. Между Балтикой и Амуром (страница 75)
Варнавский пытался зарыться в тряпьё, наваленное грудой возле мачт. Но и тут до него доносились негромкие, но монотонные ругательства, звучащие с хриплым придыханием – это пан Вуйтек и пан Грыга обливались потом, ворочая весло.
Вскоре с впереди идущих кочей раздались возгласы, полные досады и гнева. Поморы бранились, столпившись на носу корабля. Как ни пытался так и не отдохнувший Варнавский что-либо разглядеть за широкими спинами в серых кафтанах, все усилия его были тщетны. Кочи, замерев было на середине реки, стали забирать вправо, приближаясь к берегу. Через некоторое время караван кочей встал носами к берегу и борт к борту. Сходни были поставлены на борта, последовала команда собираться и сходить на берег. Максим похватал свои вещи: котомку с деньгами, украшениями жены и прочей мелочью типа ладанок и зеркальца; кожаную сумку с инструментами, кафтан и меховую шапку, которую он купил в поморской деревне за несколько серебряных чешуек.
Спрыгнув на доски причала, Варнавский тут же заметил недалеко от берега, на опушке редколесья, цепь солдат в пятнистых камзолах, которые держали в руках странное оружие – короткие чёрные трубки с двумя рукоятями, причём первая из них была выгнута вперёд. Позади них стояли настоящие татары – дикари с узкими глазами и широким лицом. В руках татары держали мушкеты неизвестной конструкции – у них не курился фитиль, да и не было видно кремня. Они столь уверенно обращались с мушкетами, что Варнавский только диву давался, как и все остальные, а пан Грыга от изумления даже выронил свою котомку. Толпа полоняников ждала дальнейшего: что же удумали эти московиты?
Среди окруживших литвинов солдат раздалась короткая команда, и те принялись выводить из толпы женщин и детей по направлению к татарам, которые указывали женщинам на крепость, строящуюся не так далеко от причала. За ней виднелось два двухэтажных дома, и Максим не поверил своим глазам – в окнах домов тускло поблёскивали стёкла высотой с ребёнка! Откуда в далёкой Татарии стёкла в обычных деревянных хибарах?!
– Московиты нас татарам продали! – раздался вдруг истерический вопль, кричала жена пана Вуйтека.
Толпа разом заворчала, задвигалась, оттесняя женщин и детей к берегу, вперёд же стали выходить угрюмые литвины, готовые с отвагой обречённых драться за свои семьи. Настал критический момент, толпа пошла на солдат, те же, вскинув оружие и выставив штыки, медленно отступали от берега. Оглушительно хлопнул выстрел, за ним второй. У ног наиболее рьяных полоняников взметнулась земля, а перед ними возник русский офицер – высокий и широкий крепыш с чёрным беретом на голове.
– Внимание! Прошу всех стоять на месте, я вам объясню ваше положение! – Максим, уже приметив немного поодаль свою Милану, пытался протиснуться к ней, пятясь в толпу. – Эй ты, стоять на месте, я же попросил! – палец офицера указывал на Варнавского. И Максим послушно застыл, боясь шелохнуться. От этого московита исходила немалая уверенность в своих силах, и литвины остановились в ожидании, что им скажет офицер, а слова его казались чем-то несусветным. – Меня зовут Ярослав. Я майор русской армии Сибирского княжества. Вы находитесь на границе Ангарской губернии у крепости Владиангарск. Там, – Ярослав показал рукой на пространство ниже по течению, – земли Московского царства. – Толпа послушно завертела головами. – А там, – майор указал в сторону строительства, – земля нашего княжества. Отсюда на многие тысячи вёрст дикий лес, называемый тайга, в котором полно враждебных племён и хищных зверей. Убежать вы не сможете, тем более с детьми, мы учли это. Никаких татар тут нет. Нет у нас и никакого рабства, холопства, права первой ночи и прочего средневекового маразма, никто вас не будет ни в чём стеснять. Вы будете поселены немного южнее этой крепости в отдельном поселении, но не все, некоторые останутся здесь.
– Кто останется? – выкрикнули из толпы.
– Потом определимся, не перебивайте меня, пожалуйста!..С постройкой домов вам помогут, как и с семенами…
– Откуда у вас тут татары? – очередной выкрик из толпы, казалось, рассердил майора.
– Я же только что сказал, что татар здесь нет, точнее, есть несколько, но они скорее булгары, – неожиданно улыбнулся майор Ярослав. – А эти люди, – офицер показал на тунгусов, – местные жители и вовсе не татары. К тому же они все христиане. А сейчас я прошу всех мужчин отпустить в первую очередь женщин и детей, их ждёт горячая пища и тёплые дома. А мужчины должны будут по одному ответить на наши вопросы в форте, и только потом вы соединитесь со своими семьями. Прошу всех соблюдать спокойствие и порядок.
Максим всё-таки успел добраться до Миланы и детей, со слезами на глазах он успокаивал хнычущих Агнеску и Мирослава.
– Миланка, всё будет хорошо, – повторял Варнавский.
– Максим Варнавский… двадцать шесть лет… рождён в Берестье… обучался в школе при церкви святого Илии… учился в Менске у часовых дел мастера Филиппа Новицкого. Да, часовщик.
– Кто с тобой? Имя, возраст?
– Жена Милана Кулигина, дочь Павла. Двадцать четыре года. Сын Мирослав шести лет, дочь Агнесса четырёх лет.
– Какой веры, Максим? – спросил солдат, записывающий его ответы на чистый лист плотной бумаги.
– Православный, униат, Римского кодекса, – растерянно произнёс Максим, он был явно озадачен.
– Ну, здесь римлян нету и папы тоже. Ладно, держи, – солдат протянул ему небольшой кусок бумаги правильной формы. – Свободен, шуруй к семье. Следующий!
– А ты, пан, тоже офицер? – решился Варнавский на вопрос.
– Нет, я обычный солдат. Всё, проходи, не задерживай.
Ангарский Сокол
Глава 1
Русаков Павел Константинович, вице-секретарь Верховного Совета, советник Президента Русии по национальным проектам и миграционной политике.
В столице лили холодные дожди. Осень была до крайности противна, словно мстила людям за все те сумасшествия, что они натворили с Природой. Павел стоял у огромного окна в своём кабинете на сорок восьмом этаже нового министерского здания и смотрел вниз. По проспекту Мира сновали люди, спешащие на работу, раскрашивая серость погоды своими разноцветными зонтами. Проспект, закрытый для автомобилей, был полон и гуляющего люда, несмотря на непрекращающиеся дожди, в уютных, тёплых павильонах бойко торговали горячей пищей. Достаточно было выйти на улицу, чтобы попасть под соблазн ароматов мясной солянки или блинов с неисчислимым количеством начинок.
За четыре месяца, проведённых Павлом в столице, он так и не смог определиться с любимым местом для обеденного перерыва. Зато он определился с Ольгой, с которой познакомился по работе в ведомстве. Её, как и несколько сотен человек, вывезли в Красноярск из далёкого Сенегала, дабы уберечь от очередной межплеменной заварушки, недавно начавшейся в этой африканской стране после очередного убийства местного президента. Они обвенчались во Всесвятской церкви, построенной в 1820 году, бригадами енисейских каменщиков на деньги купца-мецената Захария Кузьмина. Отец Лазарь, погрузив супругов с головой в купель, провёл и обряд крещения.
Красноярск в последние годы активно строился, мораторий на очередное расширение столицы истёк, и главный город Русии кипел энергией, притягивая активных и дерзких людей, способных плодотворно работать на государство и себя. Так в столицу попал и Русаков. После бегства из ханьского лагеря в Туркестане он чудом пробрался через оккупированную ханьцами Монголию в Сибирь. Потом, с большим трудом добравшись до Охотска, контролируемого войсками САСШ, бежал в Америку, где в штатах океанического побережья возглавил комитет «Сражающаяся Русия» агитировавший бывших сограждан – жителей Аляски, а также общины русов в САСШ участвовать в освобождении своей родины. Комитет сумел укомплектовать людьми три дивизии и высадиться в Приморье, где шли активные бои американских и японских войск с ханьскими захватчиками. Однако вскоре штаты вышли из войны, взорвавшись изнутри, раздираемые многочисленными противоречиями изначально искусственного образования.
Мексиканцы, наводнившие в своё время южные штаты многомиллионными антиправительственными и антивоенными акциями, оторвали от страны свои прежние земли. Негритянские массы, ведомые чёрными расистами и прикрывающиеся исламом, развернули настоящий террор против васпов, то есть белого населения САСШ. Коренные американцы в лице союза племён сиу образовали своё государство на территории штатов Южная Дакота, Небраска и Вайоминг, тяготевшее к канадскому государству, менее затронутому конфликтами. Как и жители Монтаны, Северной Дакоты и Миннесоты, где белые составляли подавляющее большинство, они обратились к Канаде с просьбой принять их штаты в состав канадского государства. Хуже дело обстояло с миллионами ханьцев, живших в Северной Америке.
Многочисленная ханьская диаспора северо-американских соединённых штатов вела настоящую партизанскую войну, идущую с переменным успехом и сопровождающуюся многочисленными жертвами среди мирного населения. В каждом северо-американском городе, кроме русской её части, существовал свой хань-таун, что создавало громадные проблемы местной национальной гвардии и полиции. Ведь они не всегда успевали блокировать ханьские районы, и тогда это место превращалось в район ожесточённых перестрелок и поножовщины, бойни, в которой доведённые средствами массовой информации до полного отчаяния североамериканцы старались как можно скорее уничтожить ханьцев, которые якобы могут иметь у себя тактические ядерные заряды и бактериологическое оружие. Несмотря на то, что ни разу ничего подобного не было найдено, истерия не унималась и погромы шли по всей Северной Америке.