Дмитрий Иванович Хван – Ангарский сокол: Шаг в Аномалию. Ангарский Сокол. Между Балтикой и Амуром (страница 187)
– Брайан, надо что-то делать! Если они говорят правду, а я в этом не сомневаюсь, – проговорил Кузьмин, – то свеев на острове надобно вскорости ожидать.
– Против небольшого отряда мы выстоим, – уверенно отвечал Белов. – Крепость хороша, и, ведя прицельный огонь, мы сможем остановить атаку.
– А ежели из пушек бить будут? – прищурился Тимофей.
– Тут будет посложней, – согласился бывший американец. – Если с кораблей будут стрелять – дело худо. А так, с округи – мы прислугу артиллерийскую перебить сможем.
– А потом они в землю зароются, как кроты, – буркнул сержант Афонин, освобождая ноги из стремян.
– Да, верно и к тому же шведы знают, что в крепости нет пушек, – рассуждал Белов. – Надо плыть в Виндаву покупать артиллерию да нанимать пушкарей.
– Это верно, Брайан. Герцог хвалился своими оружейными мастерскими, – согласился Микулич. – Токмо надобно скрытно оное дельце провернуть, дабы местные свеи не прознали.
– Верно! Ну ты и голова, Иван! – воскликнул Брайан, подавая поводья мальчишке-конюху. – Ночью всё сделаем, через поручика Виллемса.
Когда стемнело, купленный в Курляндии шлюп «Адлер» со скучавшими до поры матросами уже вышел из гавани Аренсбурга и взял курс на Виндаву. Тимофей Кузьмин отправился вместе с помощником коменданта острова Йоргом Виллемсом договариваться о срочной покупке нескольких пушек, десятка-другого мушкетов и найме артиллеристов и охочих до золота солдат, готовых послужить на Эзеле.
А до этого, ближе к вечеру, поднялся ветер со стороны Рижского залива. Резкий, шумящий в кронах качающихся деревьев, он, казалось, пытался затушить все зажженные в крепости огни. Такие осенние вечера, похоже, не были лишены мистики, думал Белов, выйдя на открытую галерею замковой стены. Холодный воздух был наполнен влагой. Плотные тёмно-серые тучи, едва подсвеченные заходящим солнцем, подходили с юго-востока – явный признак приближающегося дождя. Скоро окончательно стемнеет.
Немногим ранее, вдоволь наигравшись с морпехами в самодельные карты, он подозвал Грету, ключницу замка. Эта сухонькая женщина, лет сорока пяти с живыми глазами и острым носом, главенствовала над всей прислугой замка. Брайану она сразу понравилась тем, что не уехала вместе с датчанами, а осталась служить новым хозяевам. Белов приказал затопить камин и стелить чистое бельё, после чего прислать наверх Хельгу с кувшинчиком подогретого прованского вина. Грета понимающе закивала и неслышно вышла из зала.
С Хельгой Белов встречался каждый вечер уже несколько дней. А до этого были другие – Марта, Луиза, Кристина, разве всех упомнишь? Но эта девушка чем-то зацепила холостого ангарца, быть может глубиной своих голубых глаз? Или она просто отличалась ото всех иных своей непорочностью? Или, может быть, тем, что после того, как всё случилось, она, в отличие от прочих девиц, лишь тихонько плакала, боясь отодвинуть охватившую её тяжёлую руку Брайана и просто уйти?..
«Адлер» в сопровождении курляндской шнявы вернулся только на третью неделю. Исколесив по всей Курляндии, Кузьмин с Виллемсом, благодаря протекции самого герцога, закупили десяток двенадцатифунтовых корабельных и пять шестифунтовых крепостных пушек. Две дюжины голландских мушкетов пополнили арсенал замкового гарнизона. Было закуплено достаточное количество свинца, зарядов к пушкам и множество бочонков пороху. Нанято почти две сотни солдат и пушкарей. Влетело всё это, конечно, в копеечку. Но дело того стоило, ведь Аренсбург до сего момента был практически безоружен. Но теперь было чем встретить шведа.
Разгрузку проводили глубокой ночью, при свете факелов, заранее оцепив местность верными немцами. В течение ближайшего времени немногочисленные мастеровые Аренсбурга и ближних селений были заняты на производстве пушечных лафетов.
– Шведы в Зонебурге! – во дворе крепости гарцевал конь Йенса, помощника старосты этого посёлка.
– Как они там оказались? – окружили его солдаты.
– Вчера утром вышли на берег у нашего городка, – махнул рукой уставший датчанин. – Шведы прошли по льду через Моон и Шильдау.
Не медля ни минуты послали за Беловым и Бруно Ренне, курляндским наместником Эзеля.
Епископский замок стал напоминать разворошённый муравейник. В крепость потянулись первые датские беженцы, в основном женщины и дети. Брайан приказал размещать их в замке, доме наместника, в казармах и до поры не выпускать, чтобы не создавать сутолоку. К сёлам, где проживали дружинники-немцы, были посланы гонцы с требованием немедленно явиться к замку.
К полудню Брайан собрал четырёхсотенное войско. В арсенале лучшие стрелки получили недавно купленные фитильные голландские мушкеты. К сожалению, огнестрельного оружия было немного. Лишь шесть ангарских карабинов да шестьдесят три мушкета имелось у гарнизона Эзеля. Как бы то ни было, после обеда отряд вышел из Аренсбурга по направлению к Пейде, где в замковой церкви было решено остановиться и дальше следовать только после разведки. Чтобы максимально увеличить скорость своего отряда, солдаты были посажены на реквизированные по селениям лошадей и возки. Также Брайан распорядился на возки погрузить и четыре пушки. Остальные орудия уже были размещены на бастионах и стенах Аренсбурга, а также на «Адлере».
Уже третий день стояла солнечная и ясная погода, лёгкий морозец бодрил тело. Белова пьянило чувство предстоящей драки. Он надеялся, что шведский отряд будет не многочисленней его войска.
– Главное, не зарываться, – говорил сам себе Брайан.
В самом крайнем случае можно было уйти в Виндаву, незамёрзший Рижский залив это позволял. Но пока Белов надеялся на Бруно. Нахохлившийся курляндец отрешённо смотрел перед собой. Видимо, он желал и дальше сидеть у растопленного камина, а не тащиться навстречу к чёрти откуда взявшимся шведам. Лишь Йорг Виллемс без устали поторапливал несколько подрастянувшуюся колонну, объезжая её раз за разом.
Ближе к вечеру передовая часть отряда вышла к Пейде. Как и в Зонебурге, шведы составляли тут немалую часть населения. Оглядев городок из бинокля, Брайан понял, что опоздал. Шведы уже были тут. К счастью, их было немного, не более трёх-четырёх сотен. Видимо, враг разделил силы, взяв под контроль поселения с большинством шведов.
Приказав по прибытию обоза установить пушки на холме, а солдатам располагаться лагерем в ближнем леске и разжигать костры, Белов принялся обсуждать с Ренне дальнейшие действия. В конце концов, именно за это он и получает немалое жалованье! Бруно посоветовал отправиться к шведам, чтобы выяснить, чего они делают на земле Курляндского герцогства.
– Поскольку шведы не занимаются грабежом, – заявил наместник, – то с ними нужно устроить переговоры.
Белов согласился на это, и вскоре, развернув бордово-белое полотнище курляндского флага, четыре всадника устремились по занесённому неглубоким снегом полю к занятому шведами Пейде. Вести переговоры должен был Рене, а Микулич – контролировать процесс, чтобы не было сказано чего лишнего и не забыто нужное.
Доскакав до середины поля, кони перешли на шаг и вскоре остановились. Молодой курляндец, нёсший стяг, затрубил в рог, вызывая шведов на переговоры. Он проделал это три раза, после чего мы принялись ждать. Скучающие кони переминались с ноги на ногу, тряся гривой и испуская дыханием клубы пара. Брайан так же порядком продрог – близился вечер. Если сейчас ничего не добьёмся, думал он, то придётся уходить на ночь к ближним селениям. А завтра? К Аренсбургу? Наверное, так. Курляндец снова затрубил. Прождав ещё некоторое время, Белов уже было хотел поворачивать коня, как от Пейде навстречу к замёрзшим парламентёрам устремилось трое всадников.
Когда майору Арно Блумквисту сообщили, что на противоположном от городка холме замечены вооружённые люди, он приказал солдатам раздувать фитили на мушкетах и готовится к схватке. Городок был неплохо укреплён, а замковая церковь и вовсе была неприступна для врага. Ведь, как было известно шведам, ушедшие с Эзеля на Готланд датчане увезли на своих кораблях всю артиллерию, а без неё Пейде не взять. А вскоре майору передали о парламентёрах со стороны пришедшего под Пейде отряда, ждущих шведов в поле.
– О чём с ними говорить? Пусть убираются, чёртовы курляндцы! – прорычал Арно.
И лишь правила, достойные чести шведского офицера, заставили Блумквиста согласиться на переговоры.
Прошедшей осенью, сначала в Гапсале, а потом и в Равеле стало известно о том, что датчане неожиданно ушли с Эзеля, а на остров высадились люди курляндского герцога. Генерал-губернатор Эстляндии, Лифляндии и Ингрии Эйрик Гюлленшерна остался очень недоволен наглыми действиями людей Якоба Кетлера.
– Он думает, что, выбив в своё время поляков из Риги, мы не сможем согнать с острова каких-то курляндцев? Этот некогда датский остров должен быть владением Швеции и только! Он находится у берегов Эстляндии и не может принадлежать польскому лёну! Тем более ни меня, ни канцлера никто не уведомил об этом поступке герцога Якоба! Такое поведение курляндцев недопустимо! – стены зала заседаний в правом крыле здания Равельского конвента, казалось, дрожали от возмущённого крика королевского наместника.
В нескольких десятках метров, отделяющих их от эзельцев, слушаясь своего хозяина, лошадь майора перешла на шаг. Арно, поднимая лисий ворот рейтарского кафтана, присматривался к четвёрке парламентёров.