Дмитрий Иванович Хван – Ангарский сокол: Шаг в Аномалию. Ангарский Сокол. Между Балтикой и Амуром (страница 131)
– Так, ну и где вы? – Вячеслав открыл атлас офицера на нужной странице.
Ага, отлично. Шетландские острова нависают над всей северо-западной Европой. Недалеко порты Голландии, Англии, Франции. В принципе, неплохо. С атласом Вячеслав вернулся к Радеку и друзьям.
– Смотри, Николай! – сунул он карту профессору.
– Слава, у тебя лоб не горяч случаем? Ты чего удумал? Какие острова ещё? – поразился Николай Валентинович.
– Ты смотри, как они расположены удобно! Там можно склады для пушнины ставить, да и для остального тоже. Флот и купить можно. Сколько они за острова просят, знаешь? – обернулся к Кузьмину Соколов.
– Четверть вощаная да ещё с пуд, – растерянно произнёс Тимофей.
После недолгих вычислений Радек сообщил, что цена оным островам под две сотни килограммов золота.
– Вячеслав, даже не думай! Мы на Амур людей еле собрали, у нас народу с гулькин нос! Что тебя на запад тянет? Там и без нас, как ящик со змеями. Вот Восток близко. Нечего на западе ловить, там всё выловят без нас. Хочешь торговать? Вот тебе Тимофей, договаривайся с ним.
Радек даже несколько запыхался от столь эмоциональной речи, да и сел в кресло, с возмущением поглядывая на Соколова.
Спустя некоторое время пыл князя и вправду спал, он улыбнулся и примиряющим тоном сказал:
– Ладно-ладно, чушь спорол. Николай, ты не дуйся, спасибо за отповедь. Может, это судьба такая у нас – ведь тогда, то есть сейчас, в семнадцатом веке востоком не шибко интересуются. Мех да мех и всё, развития нет. Значит, нам надо сделать так, чтобы история не отвертелась от нашего тут присутствия. И Амур надо брать в свои руки, пусть совместно с царскими казаками – от них никуда не денешься. Но брать надо.
Радек кивнул призадумавшемуся Вячеславу на растерянных молодых людей, что стали свидетелями зело странного разговора ангарского князя с его старшим советником.
– Что затихли, мужики! Идите поближе, карту смотреть будем, как бы нам дорогу сюда облегчить для вас. А потом и с Иваном Микуличем обмозгуем, что да как насчёт нашей торговли.
Дорогу до Москвы планировали до самого вечера, с перерывами на обед и отдых. В итоге вышло так: из Ангары судно выходит на Енисей, где чуть выше Енисейска бросает якорь у перевалочного острожка. Далее сухопутный путь на телегах до реки Кеть, спуститься по ней в Обь, далее в Иртыш, подняться до Тавды. Переход через Урал – и в Каму, далее Волга и Ока, а там и Москва. Были и другие варианты, сначала хотели Обь-Уса-Печора, а потом морем до Архангельска. Но дикие места, холод, опять же переход через безлюдный северный Урал отмели этот вариант.
Вечером Микуличи и Кузьмин ушли принять перед сном баньку, а в кабинете остались Радек с Соколовым. Подойдя к приоткрытому окну, профессор смотрел на кремлёвский сад, освещённый несколькими яркими фонарями, горевшими на спиртово-скипидарной смеси.
– Пройдёмся, Вячеслав? Погодка хороша.
Вячеслав немедленно согласился. Погода и впрямь была неплоха – лебединая песня мягкой осени перед пришествием ледяного дыхания зимы. Прогуливаясь по дорожке, профессор напомнил товарищу о не исполненном обещании – рассказать о Матусевиче.
– Корней разговаривал с Игорем, потом с Мироновым общался я. Не хочу сказать ничего лишнего, но я Игорю дам шанс проявить себя и с лучшей стороны тоже.
– Думаешь, он исправится? – удивился Радек. – Такие амбиции спрятать в себе невозможно. Тем более состоявшемуся человеку.
– Что же, Николай, посмотрим. Нам не до жиру людьми разбрасываться. Рискнём.
И Соколов рассказал ему о договорённости с Игорем Матусевичем и Корнеем Мироновым. Опальный майор со своими людьми поступал в распоряжение Алексея Сазонова, который, к слову, получал вторую, после Петренко, должность воеводы. Теперь после воеводства Владиангарского появлялось и Албазинское воеводство.
– Не будет ли у них с Сазоновым вражды?.. – озабоченно проговорил профессор, остановившись. – И ты же что-то пообещал и Матусевичу? – внимательно посмотрел на Вячеслава Радек.
– Пообещал, – вздохнув, кивнул Соколов. – Воеводство Приморское.
Князь пошёл дальше, к прудику, оставив удивлённого донельзя профессора на дорожке.
Убивать Бомбогора Сазонову не пришлось. Решительный солонский князь уже был захвачен в плен маньчжурским военачальником Самшикой после несчастливой для амурцев битвы. Позже по приказу хана Абахая Бомбогор был казнён маньчжурами в Мукдене – столице государства Цин. Наиболее влиятельным князем на этом участке Амура стал нижнезейский князь Балдача, поддерживавший маньчжуров и бывший зятем хана маньчжуров Абахая Хуантайцзи. Таким образом, маньчжуры, разбив солонов и их союзников, устранили последний буфер между ними самими и пока не виденными ангарцами. До этого Сазонов пытался связаться с самим Бомбогором, предлагая ему помощь войск даурского князя Ивана. К сожалению, тот высокомерно отказался от помощи и умертвил солонов, что были посланы майором для переговоров, оставив лишь одного, чтобы тот передал слова князя даурцу. А Бомбогор обещал, прогнав маньчжур, пойти войной и на Ивана. И где теперь этот Бомбогор?
В начале декабря к Албазину после отдыха в Умлекане вышла часть из ушедших к Амуру ангарцев. По льду реки пришла группа Матусевича, два десятка ангарских тунгусов и бурят, Бекетов с частью казаков, поморы. Олени тянули несколько саней с женщинами и паровыми машинами. Саней и оленей у отряда было больше, чем то количество, с которым ангарцы пришли к устью реки Нерчи, впадавшей в Шилку. Дело в том, что при устройстве Нерчинского острога ангарцы подверглись внезапному нападению эвенков. Серьёзного убытку те не причинили, лишь посекли с десяток человек стрелами. Пострадавшим немедленно оказали помощь, а потом матусевцы, тунгусы и казаки устроили ответный рейд по следам разбегавшихся в ужасе туземцев, тех, кто выжил после невидимых глазу горячих стрел чужаков. Добравшись по следам беглецов до становища туземцев, ангарцы от души отметелили всю властную верхушку племени, наказав им впредь появляться у стен городка лишь со шкурками и желательно с большим их количеством. Забрали у эвенков и половину оленей, плюс несколько лёгких саней.
Остались же в строящемся Нерчинском остроге люди Корнея Миронова, пара десятков казаков и тунгусов, а также команда геолога Романа Векшина, что готовилась к поиску серебряных и свинцовых руд по заранее составленному плану.
Сазонов, отправив ещё в ноябре новых гонцов в земли казнённого Бомбогора, теперь дождался их возвращения:
– Балдача не будет и разговаривать с тобой, майор, – ангарский тунгус переводил слова вернувшихся из посёлка близ устья Зеи солонцев. – Он маньчжурский данник и породнился с ними, князь Толга тоже его родня. Причём Толга теперь ещё и воевода на Сунгари и нижней Зее.
– По весне пойдём из Албазина на Зею, – сухо сказал Сазонов, – второй раз объясним тамошним, кто по Амуру ходить будет.
Алексей с помощью крещёного даурского князя Шилгинея, взявшего имя Иван, уяснил посредством чего можно удержать верхушку приамурских и сунгарийских поселений, что имели контакты с маньчжурами. Им нужна была защита от рейдов маньчжур и свободный доступ к рынку предметов роскоши и ремесленных изделий для повседневного потребления.
– Балдача похваляется, что скоро пойдёт на Ивана, – нахмурился тунгус. – Они нам советуют уходить с Амура.
– Если они боятся, то пусть и уходят. А нам бояться некого, – заявил Сазонов.
Матусевич внимательно, казалось, даже не мигая, слушал майора. Алексей подробнейшим образом рассказывал спецназовцу о сложившейся на Амуре обстановке. Временами поглядывая на Игоря, Сазонов пытался найти на лице опального майора какие-либо эмоции, отличные от внимательного обдумывания поступающей информации. Безуспешно, недавний возмутитель спокойствия в княжестве мог отлично скрывать свои, ежели таковые вообще были.
– То есть мы попадаем в банку со скорпионами, если остаёмся на Амуре? У нас мало информации о том, что происходит немного далее Албазина, – констатировал Игорь.
– Информации мало, к тому же она довольно противоречива. И я не доверяю до конца ни источникам информации, ни тем, кто её приносит.
– Твои солонцы говорили о Нингуте, как о единственном месте, где амурцы меняют шкурки на железные орудия, утварь и всякую мелочь, украшения? – Сазонов кивнул. – Значит, – посмотрел на майора Матусевич, – нам нужна своя Нингута. И нужна она здесь, в Албазине, чтобы сманить ближайших амурцев к контакту.
Игорь указал на то, что если наполнить бассейн среднего Амура своим товаром, начиная от спичек и свечек, иголкой и котлом для приготовления пищи и кончая стеклянными бусами и безделушками, то привязать амурцев к себе будет гораздо проще. А там можно приниматься и за маньчжур. Но по-хорошему надо было бы дождаться момента, когда маньчжуры войдут в Пекин, посетовал Игорь. Тогда, сказал он, маньчжуры очень значительно ослабят бассейн Амура, Сунгари и Уссури, переведя боеспособных мужчин участвовать в процессе становления в Китае власти государства Цин.
– Но у нас вряд ли будут эти четыре года, – развёл руки Сазонов. – Говорят, небольшой отряд маньчжур, до трёх десятков человек с мелким чиновником, стоит в посёлке у устья Зеи, откуда я вывез старейшину.