Дмитрий Иванович Хван – Ангарский сокол: Шаг в Аномалию. Ангарский Сокол. Между Балтикой и Амуром (страница 123)
А через пару дней состоялось рабочее собрание по факту прибытия поморов и царского каравана крестьян. Тема обсуждения была важнейшая в Ангарском княжестве – людское пополнение. Этой весной население Ангарии разом увеличилось на семьсот шестьдесят восемь человек. Когда из Енисейска пришло сообщение от Карпинского о том, что пришёл царский караван с крестьянами, с души Вячеслава будто камень упал – всё-таки не подвёл Василий Михайлович, оправдал ожидания. Однако после того как Соколов пообщался с новенькими, потом послушал Дарью, оказалось, что не всё так гладко. Крестьян просто согнали с родных мест, причём своих же – волжских обитателей, а не обещанных полоняников. Да и пригнаны они были руками татар. Причём Дарья, узнав об этом, буквально рвала и метала. Как так?! Нахватать своих же крестьян!
– Типа казанцы тут виноваты, – усмехнулся Саляев, развалившись в кресле. – А царь Миша на белом коне!
– Не хочет царь ручки пачкать, – заметил Радек. – Вот как выпутался.
– Да, картинка мерзковатая получается. И мы в этом виноватые выходим, – Соколов задумался.
– Уж я этого Беклемишева спрошу об этом, когда он в Ангарске будет! – заявила супруга Вячеслава, сверкая глазами.
– Даша, успокойся, – Соколов приобнял жену за плечи. – Попробуй зайти с другой стороны – не всё так плохо, как ты думаешь.
– Да? А что же тут хорошего?
– Сама посуди, где у крестьянина лучшая доля по их невеликим потребностям? Да только из-за того, что им теперь не грозит голод и холод, работы до кровавых мозолей не будет, никто его смердом не назовёт, а дети будут образованны – разве это не говорит о том, что им, по сути, повезло? И я не говорю о лучшем быте и постепенной механизации труда.
– Да, это несомненно, – негромко проговорил профессор, отхлёбывая горячий медовый напиток.
– В целом я согласна, – пробурчала Дарья. – Но могли бы их спросить!
Мужчины в унисон засмеялись, а Саляев объяснил, не забывай, мол, где мы. Век разгула демократии ещё не наступил, тут последний век Средневековья.
– Но у нас никаким средневековьем и пахнуть не должно! – уверенно сказала княгиня, на что никаких возражений не последовало.
– Может, в этом и состоит наша миссия? Если учесть, что, попади мы куда-нибудь в более людные или цивилизованные места, то белели бы наши косточки уже давно, – пробормотал Радек, подперев кулаком голову.
На несколько минут профессор, казалось, выключился из неспешного разговора друзей и, придвинув к себе карту Забайкалья, долго всматривался в неё.
– На Ангаре новых поселений пока организовывать не будем, кроме Свирска. А будем укрупнять имеющиеся. Ангара и так постепенно обживается. Сейчас задача номер один – застолбить Амур, – объявил Соколов.
Соколов рассказал, что новости с Амура идут ободряющие. Сазонов прочно уселся в Албазине и установил контакт с местными, сделав ставку на одного из князей. Достаточно молодого, чтобы полностью попасть под влияние Алексея, и сироту, что исключало поползновения его родни. Пока с ним всё в порядке. Задача Сазонова была с ним обговорена – он должен был, набравшись сил и средств, занять устья Зеи, Сунгари и Уссури.
– А на Амур нам нужно перебрасывать молодые бездетные пары с Ангары. Новичков туда, конечно же, слать не будем.
– Тамара говорила о совхозах, – заметил профессор. – Думаю, это дело здравое – новичков надо понатаскать работой с новыми для них культурами, в первую очередь я говорю о картофеле и о помидорах. Помнится из истории, что именно с ними у крестьян были проблемы – вплоть до Екатерины Великой их заставляли растить картошку.
– Ну и работа с теми же сеялками и прочими девайсами, – добавил Саляев.
– Дарья, а в каком состоянии здоровье наших новичков? – скрестив пальцы, спросил старшего медика княжества Радек.
– На слабую троечку, не более, очень много ослабленных. Зубы у многих в ужасном состоянии. А дети совсем слабенькие – они сейчас активно отпаиваются куриным бульоном. Люди говорят, что около трёх десятков человек в пути погибло.
– Да уж, в пути их не особо потчевали, – проговорил Саляев. – Разносолов не предлагали.
– Но ничего, у нас с голоду не помрут, отъедятся, – Дарья вынула из печи котёл с томившимся там борщом и осторожно приоткрыла крышку, выпустив гулять по комнате великолепный аромат.
– Пусть немного остынет, давай пока салатик, зря, что ли я овощи стругал? – Саляев демонстративно похлопал себя по животу.
Дарья поставила на стол большую миску с нарезанным салатом.
– Душераздирающее зрелище! Оливье в тазике, как дома, – рассмеялся Ринат.
– А майонез, как в прошлый раз? – уныло спросил Радек.
– Нет, я добавила уксуса в замес. Ещё бы перцу чёрного и вообще было бы отлично, – ответила с улыбкой княгиня.
– Ну, я пойду Стаса позову. Да и Ярику скоро просыпаться, – Соколов ушёл в детскую.
Вскоре в комнате появился старший сын ангарского князя – Станислав, от обиды надутый до невозможности. Ещё бы, только наши захватили позиции врага, пустив в ход танк, как маршала зовут обедать! Он не принимался за еду, пока не расставил на краю стола всех своих солдатиков.
– Молодца, Стас! – подмигнул пареньку Ринат. – Подрастёшь, ко мне в Удинск давай, будем из пушек стрелять.
Стасик тут же расцвёл от удовольствия, правда, пострелять ему хотелось уже сейчас.
Профессор тем временем, склонившись над столом, негромко спросил Соколова:
– Как думаешь, а царь-то примет наших послов?
– Примет, конечно же, – убеждённо ответил князь, – да только из-за одного любопытства уже примет! Вон, алтын-хановских послов принимал же, а мы чем хуже?
Радек согласно закивал, а Вячеслав погрозил пальцем Стасу, чтобы тот не ковырялся ложкой в тарелке, а ел налитый матерью борщ.
Карпинский передавал из Енисейска, что Беклемишев предложение ангарцев о встрече с царём воспринял как само собой разумеющееся. Он посоветовал отправляться в путь вместе с царским караваном ясака. Да приготовить подарков монарху побольше. А вечером из Удинска пришло сообщение. Помощник Саляева по боевой подготовке молодёжи, прапорщик Афонин докладывал, что паробот с енисейцами прошёл мимо острова. Это значило, что через трое суток Беклемишева можно ждать в Ангарске. Соколов решил встретить Василия Михайловича по-домашнему, поселив в гостевой половине своего дома. Ночью, при свете свечи, князь прокрутил в голове возможный сценарий предстоящего разговора с царским чиновником, выписав на бумагу основные вопросы, которые ему хотелось бы обсудить, да предложения, которые он хотел озвучить.
Ужин был великолепен. Хозяйки Ангарска постарались на славу. Мясное рагу с овощами, запечённый с сыром и мясным фаршем картофельный пирог, салат «Столичный», хлеб с кедровыми орешками и ягодный морс, всё было съедено до крошки. Супруга Беклемишева и два его взрослых сына были довольны приёмом, что им оказали в доме ангарского князя. Беседы на житейские и бытовые темы в гостиной продолжались, а мужчины тем временем уединились на веранде, чтобы обговорить более серьёзные дела.
Пожилая тунгуска вынесла им горячий чайник с медовым напитком, настоянным на травах, – по рецепту княгини. Проводив её глазами, Соколов повернулся к сидящему в кресле Беклемишеву:
– А как тебе, Василий Михайлович, новый воевода енисейский?
– Молодой да бойкий. Предан он отечеству и царю нашему, батюшке. А отец его геройски погиб при Смоленске, за Отечество своё стоя, потому Василий Артёмович царём и обласкан, – отвечал тот.
– Смоленск теперь у Руси, это хорошо, – заметил ангарский князь.
– Без сомнения! Богатый город, прибыток Отечеству учиняет немалую, да и Полоцк тако же, – соглашался царский чиновник.
– А ещё хорошо бы и русские порты на Балтике иметь для торговли? – спросил, отхлебнув горячего напитка, Соколов.
Беклемишев сверкнул глазами:
– Не в силах нам со свеем совладать нынче. Свей силён, да с ляхами дружен стал. Не совладать… Чую, сызнова война будет с ляхами, не иначе, те себе короля нашли нового, тако же свейских кровей.
– А если мы сможем помочь? – поднял глаза Соколов.
– Что? Нешто вы… – брови Беклемишева поползли вверх. – Не пойму я тебя, князь.
– Сколько стрельцов ты можешь привести в Ангарию сейчас? – продолжал удивлять собеседника Вячеслав.
– Под восемь десятков, не более…
– Мои люди могут обучить их палить из ангарских ружей, да лить для них пули, – внимательно смотрел на собеседника Соколов. – А также стрелять из пушек.
– Те, что не каменьем, а бонбами палят? – недоверчиво, с удивлением вопрошал Василий Михайлович.
– Ими самыми, – кивнул Вячеслав и добавил: – Плата обычная.
Беклемишев поморщился:
– Не реки оное уплатой али покупкой. Государь наш не может людьми православными торговлю учинять. Ибо церковь наша святая, православная, проклянёт его.
– А что же он учинил уже? Не продажу ли? – усмехнулся Соколов.
– Не смейся, князь! То государевы людишки были, на волжские землицы посаженные, а нынче они в Ангарское княжество определены. Тако и далее будет! А слова твои я в уши царские сам передам.
Как сказал Беклемишев, по такому случаю, он и сам на Москву путь держать станет. Вместе с ангарскими послами.
План Сэрэма работал – одна за одной амурские деревеньки признавали над собой власть даурского князя Ивана и верховную власть Ангарии. Некоторые старейшины соглашались уйти из-под солонца просто по факту прибытия ангарцев и их рекрутированных дауров. А иные покупались за красивое зеркальце, коробок спичек и отрез ткани красного цвета. Перешедшие под Албазин поселения переставали платить дань Бомбогору, прогоняя сборщиков взашей. Поначалу это проходило, но Сазонов не уставал повторять своим людям, что уходили в приамурские посёлки, об осторожности, а также о корректном отношении к людям солонца. Смена власти не везде проходила гладко. Близ устья Зеи, в одном из крупных посёлков дючеров, ангарских послов не просто прогнали, но ещё и побили, да весьма крепко – четверо дауров погибли от ранений. Вероятно, на этот раз сказалось отсутствие среди послов самих ангарцев, один вид которых творил полдела. А при ангарцах их подданные дауры не зарывались при общении с другими амурцами. И вот случилось такое происшествие. И что было делать?