Дмитрий Иванович Хван – Ангарский сокол: Шаг в Аномалию. Ангарский Сокол. Между Балтикой и Амуром (страница 104)
Всё хорошо в Ангарии, никто крестьянину обид не учиняет. Да и работать на общинном поле ему тоже не надо – так как ремеслом он владеет нужным. Токмо свой надел и обрабатываешь. Весь урожай твой, после того, как княжескую долю отдашь. А отдашь по возможности: коли хорош урожай – больше дашь, не уродилось – никто не стребует. Но землица тут хороша, потому и возможность завсегда имеется. Да вона, ещё и привёзут снеди разной на зиму. А крестьян-то не заставляют работать на огородах княжеских – сами кремлёвские в землице и ковыряются. Даже сама ангарская княгиня Дарья и та ручки в земельке пачкает, а ведь она врачеватель! Пусть и лекарские травки, но сама пропалывает. Нешто видано се прежде? Оттого у Прокопия и у всех людишек, что сюда с поморами попали, любовь и почёт великий к князю Соколу имеется.
Славков сидел, уронив голову на скрещенные на столе руки, наблюдая, как Сташко и Мирянка на тёплом полу играли в игрушки. Ящичек с ними оказался среди снеди и был тут же сцапан Ярушкой под свои девичьи секреты. Люба зажигала лучинкой свечу от печки – жёнушка готовилась прясть. В носу защипало, и скатилась вдруг одинокая слеза.
А в окне над лесом багровел закат.
– Собрание объявляю открытым, – улыбаясь, развёл руки Вячеслав. – Итак, в следующем году у нас десятилетний юбилей – время подводить итоги, говорить о том, чего мы добились, а чего не получилось. Однако что я хочу сказать: мы, оторванные от своей Родины, земли, своих детей и родителей, нашли в себе силы не сломаться, не сгинуть среди тайги. Не рассориться, оставив свои амбиции в угоду общего выживания. Знаете, для меня это было неожиданностью. Я, признаюсь, ждал чего-то эдакого…
– Главное, что мы стали по-настоящему сплочёнными. А то, что не рассобачились – это твоя заслуга, Вячеслав, – добавил Смирнов. – Не знаю, как бы стал решать вопросы управления нашим обществом я. Поэтому и доверил это дело тебе. Сначала я, признаюсь, был немного самоуверенным. Хорошо, я правильно понял, что не мой это профиль – налаживать быт. Смотрел я, как ты, Вячеслав, в своём посёлке управляешься, а потом и решил – пусть делом занимается тот, у кого это получается. Поэтому, правильно ты сказал: амбиции тут делу не помогут. А выживать надо. Вот я и решил оставить власть в угоду общим интересам.
– И не прогадал, Андрей! – воскликнул Радек. – Вроде живём – и неплохо, а это самое главное.
– Ну что же, давайте подведём итоги, – предложил Соколов. – Сначала по нашему сельскому хозяйству. Тамара Михайловна, рассказывайте.
Сотникова, сидящая в креслице у торца стола, попыталась было встать, но Соколов тут же жестом усадил её обратно. Находящаяся на седьмом месяце беременности, главный ангарский агротехник начала рассказывать об успехах и проблемах сельского хозяйства Ангарии. В целом дела шли неплохо, приангарские почвы и почвы речных долин, богатые чернозёмом, давали стабильные урожаи, благодаря которым княжество имело возможность не выживать, а жить и делать запасы.
Посетовала она на засушливый май этого года, из-за которого удалось получить только семьдесят процентов от запланированного урожая пшеницы. Опасения вызывала и река, весной сложно было спрогнозировать, насколько широко Ангара разольётся, уже несколько раз полностью погибали высеянные озимые.
– Было бы неплохо подрывать лёд взрывчаткой, как делалось у нас, – предложила Тамара.
– Нет у нас для этого столько взрывчатки. Сейчас химики только выходят на получение первых десятков килограммов пороха. Налаживается его массовое, поточное производство. И вообще, сейчас идет отработка технологии для будущего массового, в нашем масштабе, производства пироксилина.
– Сергиенко обещает производство в промышленных масштабах примерно через три года, не ранее, – сообщил Радек.
Тамара продолжила: разговор зашёл о лошадях, необходимых для того, чтобы уменьшить количество людей, участвующих в сельскохозяйственных работах. Механизация процесса: сеялки были удачно опробованы на лошадях казаков, а работать пробовали даже на оленях, но без особого эффекта. Усольцев отдал четырёх лошадей, но этого было мало.
– Когда будут лошади? Мы ждём только их, вы обещали! Можно ведь сразу не только разгрузить людей, но и увеличить урожаи, – обратилась Сотникова к Вячеславу.
– Лошади будут к весне, я обещаю! Мы занимались скупкой коров и телят у Шившея, было необходимо сначала раздать часть скота нашим поселенцам, что имеют много детей. В основном же семьи небольшие, они и соглашались на переезд из Руси. А многодетные важно поддержать, да и остальным наука и стимул к скорейшему повышению уровня рождаемости, – Соколов оглядел присутствующих, ища понимания. Люди кивали, верно, мол, мыслишь. Вячеслав продолжил: – Так вот, а коней он хочет менять на огнестрел. За табун в сорок голов вместе с молодняком просит два ружья и боеприпасов. Шившей – мужик неплохой…
– Не ссытся? – прыснул Ринат. – А как со слухом у него?
– Ринат! – укоризненно посмотрел на него Радек, да и остальные зашикали.
Саляев поднял руки и сделал движение, будто бы застегнул рот на молнию.
– В общем, с этим бурятом можно иметь дело. Кстати, у него напряги с одним ойратским князьком, так что можно расширить товарообмен.
– Соседа вооружаешь, – заметил Радек.
– А патроны-то у нас, – ответил за Соколова Смирнов.
А тот добавил:
– Николай Валентинович, нам лошади сейчас важнее. А далее, глядишь, пощипает ойрата на предмет лошадок да нам и пригонит. А патроны и верно, у нас. Нормально.
– Вячеслав Андреевич, я бы хотела вернуться от патронов к нашим лошадкам. Евгений Лопахин работал в конесовхозе перед армией, отцу помогал. Сейчас в Удинске у Карпинского. Более никто из наших с лошадями не общался настолько близко, – сообщила Тимофеева, главный биолог экспедиции.
Соколов кивнул и тут же записал информацию в свой пухлый блокнот огрызком карандаша. Ферму для разведения лошадей сейчас спешно достраивали под Новоземельском, уже заканчивали укладывать крышу и ограждать нехитрым забором три загона для животных. Этому придавалось огромное значение – при отсутствии транспорта, к которому так привыкли люди из пропавшей во времени и пространстве экспедиции, лошадь была отличным вариантом для решения этой проблемы. Оставалось лишь выучиться на них ездить. Ну а далее зависело лишь от успеха обмена с бурятским князем. Шившей тянулся к сотрудничеству с ангарцами, чувствуя в них уверенную в себе силу. Соколов хотел это использовать, склонив Шившея к союзническим отношениям.
– Володя, ты закончил с отчётами по посёлкам в той форме, что я тебя просил? – Вячеслав повернулся к Кабаржицкому.
Капитан только недавно приехал в Ангарск. До этого в течение нескольких месяцев он мотался по Ангарскому княжеству, собирая информацию о состоянии посёлков, быте, проблемах и их решениях. Написал он и характеристику каждому из старост поселений, отношению к нему жителей и его отношение к людям. Замечал он и наиболее успешных переселенцев. Особняком стояла статистика рождаемости и учёта многодетных семей, которым нужна помощь. Зная про ответственное отношение к делу и дотошность Кабаржицкого, Соколов надеялся получить исчерпывающую информацию о состоянии дел.
Владиангарск, замок на ангарских воротах княжества, был на особом счету. Крепость на острове и береговые бастионы были, наконец, достроены и тщательнейшим образом чуть ли не вылизаны под бдительным руководством Петренко. Городок, расположенный частью на острове, частью на правом берегу реки, был в отличном состоянии, повторяя своим видом, чистотой и убранством лубочные картинки об идеальном быте. Границу же Петренко держал на замке, никого не пропуская вверх по реке. Небольшие ватажки казаков время от времени появлялись в поле зрения тайно оборудованной на острове Нижнем заставы, отстоящей от Владиангарска на девять километров вниз по течению. Енисейские казачки обычно не поднимались выше, но если на реке появлялись не енисейцы, а красноярцы или вообще гулящие людишки, то застава связывалась с крепостью, вызывая из Владиангарска отряд.
Если попадались всё-таки енисейцы, то с ними, как правило, расходились полюбовно, каждый раз напоминая, где проходит линия раздела. С иными же не церемонились. Знающие окружающую крепость местность, как свои пять пальцев, бойцы обкладывали забрёдших в тайгу чужаков, вынуждая их повернуть обратно. Бывали и перестрелки. Заканчивались они обычно отходом казаков, которые из-за плотности и скорострельности их врага не могли ни разу подойти на расстояние рукопашной сшибки. В огневом же бое у казачьих ружей не было ни единого шанса. Поди там, проделай все эти упражнения с порохом и пулей, да следи, как бы не потух фитиль или не сдуло порох с полочки и не отсырел ли он. И всё это под плотным обстрелом из-за деревьев неведомого врага, который кричит тебе на не совсем понятном тебе языке – убирайся, мол, подобру-поздорову или сдавайся и проходи по одному к берегу. И будет тебе потом и тепло, и сытно. Соколов требовал, по возможности, избегать смертельных исходов. Но не всегда, к сожалению, удавалось соблюсти это условие. Были раненые и со стороны ангарцев, но смертельных случаев, к счастью, пока не было. И не только благодаря броне, носимой бойцами пограничной охраны, но и профессиональной выучке – во Владиангарске собрали лучших, как на самом опасном участке княжества.