Дмитрий Иванов – Покой нам только снится (страница 6)
От моей фразы все, даже почти москвич Риммер, замерли. Такой неприкрытый наезд на такого важного начальника! На кого, кстати? Хоть бы представился.
— Очень, очень безопасно, — не стал обижаться толстяк. — Как у нас говорят — ишак, нагруженный золотом… э… не так… девственница, нагруженная… нет… голая девственница… — запутался в восточных мудростях дядя.
— Девушка с золотым блюдом на голове может спокойно пройти от Желтого моря до Черного, не опасаясь ни за блюдо, ни за свою честь, — помог я.
— Вот! От одного конца города до другого! — обрадовался сбившийся с толку чиновник. — А «Парфия» вообще достойное место.
Последней фразой толстяк показал свою информированность по поводу вчерашнего происшествия.
— Простите, а как вас зовут? — решаю поинтересоваться я.
— А я не сказал? Ой, беда! Совсем старый стал! Привык, что меня все знают! — заволновался дядька, прижав пухлую ладошку в район сердца или даже желудка. — Агаханов Халназар Аманназарович. Я заместитель председателя правления Туркменпотребсоюза.
«Ну, теперь понятно! Тоже из торговой мафии, друг Нурклычева, скорее всего» — подумал я. — «И имя с отчеством хрен запомнить, зачем спросил вообще?».
Кормили нас по высшему разряду — шурпа, плов, тонкие лепешки, почти прозрачные, в форме полумесяца, с начинкой.
— Гутап, — шепнул мне Александр Александрович название этого восточного угощения.
— И как вам у нас в гостях? — Халназар улыбался, сидя со мной за одним столом, но глаза у чиновника были серьёзные и ледяные.
— По высшему разряду! Так здорово! И песни поют, и пострелял из автомата и пистолета! — я постарался выглядеть счастливым восторженным пареньком. — Приезжайте и вы к нам в гости!
Не удержался же! Но вроде подколки за столом не поняли.
— Как там твой друг? Я как узнал, так даже сердце прихватило. Это приезжие, наверное, на него напали. Не такой у нас народ тут! Ничего, полежит недельку, поправится, — Халназар сокрушался вполне искренне.
И будь в этом теле прежний Толик, или не было бы пинка под столом по ноге мне от Сан Саныча, я, может, и сказал бы, что мой друг будет лечиться дома.
— Палата у него хорошая, доктор тоже, организм молодой и сильный, может, скоро и выпишут, — серьёзно киваю головой я.
Гость простился со мной и отправился якобы осматривать проходящее мероприятие. Впрочем, минут через пять я заметил его «Чайку» выезжающей из ворот санатория в сопровождении ещё пары машин.
— Идём, Толя, покажу тебе твой номер люкс. Просили, чтобы было у тебя всё по высшему разряду, — вздохнул Подшивалов. — У меня ещё жена в Потребсоюзе бухгалтером работает.
— Мне и так хорошо, вместе со всеми, — непреклонно отказываюсь я.
А что? Я молодой, могу чудить, отказываясь от люкса в пользу палатки.
— Забыл тебя предупредить, чтобы ты не говорил про отъезд Матвея, но ты и сам сообразил. Молодец! — похвалил меня Риммер перед уходом.
Вечером иду на переговорный пункт, заказываю разговор с квартирой Лукарей. У нас минус два часа разницы во времени и все семейство их уже дома.
— Нигде не шарься, сиди в Фирюзе своей. Матвей уже домой летит, не ищи его, — сухо наставлял меня Валерий Ильич. — И это, Толя,… доча моя что-то вчера ляпнула подружке своей, племяннице Горбачева. Что — мне не говорит, но сегодня из Москвы мне два раза звонили. Сейчас позову её. Постарайся разузнать, что она там сказала?
— Делать мне больше нечего, кроме как друзей своих допрашивать. Совсем вы там в своём управлении зарвались? Что положено вам знать, наверное, сказали уже, — с удовольствием отказываю полковнику я.
А то!
— Толь, ты прости. Папка вчера сказал, что подрезали кого-то, я решила, что тебя, — винится мне Ленка.
— Он тебя сейчас подслушивает наверняка. Всё старался у меня узнать, что ты там кому сказала, — предупреждаю пожружку.
— Не-е, я в его кабинете, и телефон только тут, у параллельного я трубку сняла, — хихикает Ленка. — А Светка аж подпрыгнула, когда про тебя узнала!
— Лен, что узнала? Не было со мной ничего. И потом, у неё же парень есть наверняка. На кой ей я?
— Ну, не знаю, чего она от тебя ждёт, но мне она по секрету сказала, что ты ей понравился как мужчина. Я, кстати, не заметила ничего такого! — с превосходством в голосе Ленка намекнула на наш разовый секс на первом курсе.
Помню, поначалу я жалел об этом событии. А потом подумал и решил, что не будь его, жизнь моя в общаге была бы намного сложнее. А так, Ленка записала себе победу надо мной и успокоилась. Свят, свят, свят.
До самого отъезда я занимался по плану на сборах, никуда не дергался. Даже когда нашу красноярскую делегацию пригласили в эту самую «Парфию», все поехали, а я нет. В лагере передружился едва ли не со всеми. Ко мне обращались с вопросами, ведь наша городская организация насчитывает почти пятьсот человек. У неё есть и своё помещение, и план работы, расписанный по дням, с ответственными. И даже специально выделенные для нас глава совета и главбухша!
Но совсем уйти от контактов с местными туркменскими властями не удалось. Перед отлётом в аэропорту опять встретился с Халназаром. Тот привез для всех моих ребят подарки. Ничего такого дорого — орехи, пастилу и прочие сладости. Зато много. А для меня отдельный подарок — старинный клинок с ножнами!
— Односторонней заточки прямым обухом, изготовлен из булатной стали высокого качества с контрастным рисунком, — разрекламировали мне его.
Я было напрягся, ведь все летят в Красноярск, а я один в Москву на короткий отборочный турнир к чемпионату СССР по боксу. Вдруг это холодное оружие и меня по прилёту повяжут? А потом подумал и решил, что есть кому меня отмазать, к тому же к клинку дали сопроводительный документ и грамоту подарочную от Туркменских коммунистов!
Простившись с ребятами, в четыре утра сажусь на свой рейс. Ашхабад с Москвой имеет два часа разницы, только плюсом. Прилечу через пять часов, в столице будет уже семь. Пока багаж, то да сё. А в восемь меня будет ждать машина от федерации СССР по боксу. В самолёте с удовольствием поспал и мне не мешал соседский ребёнок туркменских кровей, лет пяти, который спать не хотел, а хотел петь и смотреть в окошко, около которого я сидел.
Прилетели на полчасика раньше. В Москве прохладно, а у меня куртка в багаже. Быстро сев в автобус, еду на получение багажа. Сходить, что ли, в буфет кофе попить, как чемодан получу? Подаренные сладости заодно попробую.
— Толя, привет! — раздался мелодичный знакомый голос за спиной, когда я уже стоял с чемоданом и пытался понять, где искать кафе в Шереметьево?
Глава 6
— Здравствуй, Светик-семицветик. А ты, говорят, семь желаний исполняешь? И сколько у меня ещё осталось? — не оборачиваясь, якобы добрым голосом спрашиваю я.
— Толя, это Ленка всё, дура круглая, я и запереживала после разговора с ней. Ты же такой добрый, как плюшевый мишка, и сам за себя не всегда постоять можешь. А врачи знаешь какие вредные бывают?! — забормотали сзади, и к спине прижалось девичье тело, обняв меня руками.
С первым я был категорически согласен. Тут всё верно, Лукарь — дура. А вот насчет того, что я не смогу постоять за себя…
— Свет, я в гневе страшен, сам себя боюсь. Особенно страшен для тех, кто лезет, не спросясь, в мою жизнь! У меня свои планы на неё, и я…
— А какие ваши планы? — просопели в область шеи сзади.
— Жить долго и счастливо и умереть с тобой в один день! — рявкнул я.
— Правда? — взвизгнув обрадовалась своей смерти Светка, подпрыгнув и сделав при этом эротический массаж моей спины своей крепкой грудью.
«Она что, без куртки даже?» — заинтересовался я, оборачиваясь, наконец.
Светка приехала явно на машине, так как ходить в такой тонкой кофточке в московский мороз минус пять, о чём нам сообщил водитель самолёта, нельзя. Узкие джинсы, непонятно как натянутые на изящные бёдра, стильная прическа, не скрываемая кокетливой голубой шапочкой, которая, кстати, тоже не для сохранности ушей в мороз надета. Макияж, и как вишенка на торте огромные висячие серёжки из желтого металла с длинными огранёнными камнями черного цвета.
«Турмалин», — подсказало подсознание.
— Хороша! — признал я. — И я соврал — умрём мы в разное время. Я не скоро, а ты в любой момент, если бесить людей не перестанешь. В планах у меня жить хорошо…
— А хорошо жить ещё лучше! — перебила Светка. — Толь, прости, Ленка, тетеря глухая, подслушать толком и то не смогла, а я как узнала, что тебя зарезали, ну не тебя… Когда услышала про это, была у тети дома, мы как раз пирдуху устраивали.
— Какую пирдуху? — не понял я.
— Пир духа! Тетя так называет — пирдуха. Сценки разные, об искусстве разговариваем… А потом всё так завертелось, я и сделать ничего уже не могла. Дядя позвонил в Ашхабад и всё выяснил.
— Ладно, а сюда зачем приехала? Мы с тобой просто знакомые, даже не любовники,…
— У меня машина на стоянке, — быстро перебила меня Светка, очевидно, намекая на секс, и покраснела.
— Вот ты оторва! — с восхищением сказал я. — У меня сегодня в четыре часа первый бой, проиграю — сразу вылечу из отборки. Силы надо беречь. Так что — не судьба. Хотя, приезжай в «Олимпийский» в воскресенье. Надеюсь, я не вылечу до финала.
— Анатолий Штыба? Я от Александра Владимировича, — прервал нас статный майор с красивым волевым лицом Штирлица. — Он попросил вас заехать к нему в министерство с утра.