Дмитрий Иванов – Нищий барин (страница 14)

Сцена маслом: передо мной стоит молодой поручик, нетрезво покачиваясь на ногах — щеки пунцовые, глаза горят. С ним жеманная девица, лет двадцати — вся в кудряшках, с томным взглядом и грудью, которая едва сдерживается лифом платья. И как я её раньше не заметил⁈ А рядом два мужика постарше. Один из них басистый миролюбец, который только что пытался успокоить поручика, и как я определил его звание? А вот второй — толстый дядя лет за тридцать, богато одетый, не чета мне, нищеброду. И на дуэль вызвали именно его.

— Да что ты лезешь не в своё дело, щенок! — в исступлении брызжет слюной толстяк.

— Право, Михаил. Вы не так Карла Модестовича поняли! То была шутка! — вступилась за дядю и девица, нервно махая веером.

— Не так? Да он вам в содержанки идти предложил! — выпалил пьяный паренёк, и, как мне показалась, не соврал.

На мгновение в зеркальной комнате повисла тишина. Девица замерла, её веер замедлил своё движение, а Карл Модестович — тот самый толстяк — побагровел ещё сильнее. Его лицо начало походить на надутый красный шар.

Однако, какое дело поручику до всего этого? Я, как человек из двадцать первого века, прекрасно понимаю Карла.

Пока я размышлял о местных нравах, пьяный Миша вдруг заметил мой откровенный взгляд на «кандидатку в содержанки» и тут же вскипел:

— А ты чего вытаращил свои зеньки? — рявкнул он на меня, в пьяном угаре переводя свой гнев на новую мишень.

Вот щас не понял! Мне его теперь тоже надо на дуэль вызвать? А стрелять я умею? Или тут как мушкетёры на шпагах дуэлируют?

Стою в полном обалдении. Принять вызов или послать поручика куда подальше?

Вдруг дошло до меня, что этот молодой франт не просто слегка нетрезв — он мертвецки пьян! Еле на ногах стоит шатаясь.

— Дуэль! — продолжает разоряться парень. — Сначала убью тебя, — поручик тычет в толстого, — а потом этого молодого наглеца!

Я успеваю сделать шаг назад, кляня своё любопытство на чем свет стоит, заставившее меня за каким-то чертом вернутся в зеркальную комнату и вляпаться в скандал. Но поздно — брызги слюны пьяного поручика попали мне на одежду. Мой боксерский рефлекс — не Алексея, а именно мой — сработал молниеносно: я с силой врезал хаму по морде, отчего тот рухнул на пол, нехорошо стукнувшись головой о деревянные доски.

— Эх, Лёшенька, теперь и не замнёшь этого! Не бил бы ты его, тогда вызов был бы недействительным по причине пьянства, — выговаривал мне Мурза, качая головой, пять минут спустя, за которые успели привести в чувство поручика Грачева (фамилию я узнал из обрывков разговоров).

Тот больше в меня не плевал, а держался руками за челюсть, предусмотрительно отойдя на приличное расстояние. «Похоже, в рыло получать ему не по душе», — мелькнула довольная мысль.

— Ну, что там? — тихо спросил я у Мурзы, который продолжал наблюдать за всем происходящим, поглаживая усы.

— Взбаламутил ты водицу, Лёшенька, — озабоченно ответил он. — Теперь точно стреляться придётся.

— Может, он и не доживет до дуэли, — высказываю тайную надежду я. — Убьёт его Карл Модестович, он же раньше вызван.

— Карл Модестович — не дурак, откупиться! Пришлёт секундантов с деньгами, а Грачев принесёт ему свои извинения, и будут все довольны. — Этот шельма, — кивнул он в сторону поручика, — уже не в первый раз так делает: находит повод для вызова, а потом просит прощения. И я точно знаю, за деньги. Доказать этого, конечно, нельзя. Но с чего ты думаешь, он полез заступаться за вдову Панкратову? Тем и живёт, паскудник! А тут уж ты ему под руку попался.

— И что, хорошо стреляет? — совсем поник духом я.

— Редко промахивается! С пятнадцати шагов-то грех промахнуться! Секундант тебе нужен хороший, Лёша. А я не могу — по должности не положено.

— Да зачем ему меня убивать-то надо? — спорю я, хоть и не понимаю до конца всех этих местных обычаев. — Его же потом посадят!

— Не посадят. Штраф могут выписать или, на крайний случай, в Сибирь сослать. Но даже дворянства не лишат, — проясняет Мурза.

— А отказаться от дуэли я могу? — с надеждой смотрю на дядьку.

— Как это? Да тебя потом «обчество» не примет. Ни одна девица из благородных за тебя замуж не пойдет. Позор это! — возмущённо воскликнул Мурза, глядя на меня как на полного идиота, и добавил, тяжело вздохнул, видимо, смиряясь с неизбежностью: — Ладно, пойду искать тебе секунданта. Только, ради бога, Лёшенька, не лезь больше ни в какие ссоры!

Глава 14

Да я и не лез! Оно мне надо? А вообще странно все это! Если анализировать ситуацию умом взрослого бизнесмена из будущего, то картина шита белыми нитками. Что имеем: если Грачев меня убьёт или ранит, то получит штраф или высылку. И то и другое, уверен, не нужно этому продуманному прощелыге. А плюс для него какой? Только моральное удовлетворение? Или оружие ещё тут забирают после победы… доспехи там какие-нибудь? Тьфу! Такое бывает в рыцарских поединках, а откуда тут доспехи могут быть? Хотя про доспехи — мысль хорошая! Если пузо защитить чем-то металлическим, то не так уж все и драматично выглядит. Стоп! Не о том думаю. Я про то, что нет выгоды в дуэли со мой Грачеву, одни минусы! Хотя… Я же его при всех ударил! Над ним ведь смеяться будут — как теперь разводить лохов, если ему заехали в морду при всех⁈ Выходит, у Грачёва и нет особого выбора, кроме как стреляться. Репутация на кону.

Эх, маловато ещё я разумею в местных порядках. Порицание общества, как ни стращал Мурза, меня вообще не пугает. Да и чего мне терять? Могу ведь поехать к себе в имение, махнув рукой на всю эту дуэль. Но вот стреляться… этого я точно не хочу. Кто его знает, повезёт ли мне с третьей жизнью, если опять помру? А вдруг окажусь в теле дряхлого старика или вовсе без тела? С другой стороны, стартовые позиции тут у меня весьма неплохие. Я дворянин, есть кое-какие материальные ценности — те же крепостные, имение, молодость опять же. От такого ведь не отказываются!

Значит, вопрос с Грачёвым надо решать, но не через секундантов, а тет-а-тет. Выход только один — попытаться уладить всё лично. Надо понять, как выйти из этого дурацкого положения, и постараться сделать так, чтобы обе стороны сохранили лицо. Грачёву ведь, скорее всего, тоже не особо хочется стреляться, но и репутацию терять он не может.

«Взять бы биту да руки хаму переломать!» — кровожадно подсказывает коварное подсознание. Мгновенно представляю, как поручик валяется на полу с переломанными руками, уже не способный ни стреляться, ни выпендриваться.

— Имею честь представить — Алексей Алексеевич, — разрушил мои видения Мурза, подойдя с каким-то лысым и худым, как жердь, старичком.

— Добролюбов Илья Евстигнеевич, — представился тот, протягивая мне руку. — Ваш, надеюсь, будущий секундант. И сразу скажу — не надо благодарностей, я сам от этого мерзавца пострадал год назад.

— Год назад? — переспросил я, пытаясь понять, что тот имел в виду.

— Да, да, тот же самый поручик Грачёв! — презрительно выдавил из себя Илья Евстигнеевич. — Тогда он вызвал меня по пустяковому поводу, думал, что сможет из меня деньги стребовать. Но тут не вышло. Мы стрелялись! — в голосе старика прозвучала какая-то гордость. — Правда, всё кончилось благополучно, ранение ноги у меня легкое было. Но меня это задело до глубины души!

Похоже, дядя полон желания теперь отыграться через меня.

— Вообще не понимаю, чего он на меня окрысился, — жалуюсь я, глядя на Илью Евстигнеевича. — А ударил я его нечаянно! Просто он плюнул на меня…

Но Добролюбов, пропуская мои причитания мимо ушей, тараторит, как заведённый:

— С секундантом Грачева я знаком, — говорит он с каким-то холодным блеском в глазах. — Так что договоримся быстро. Вы где остановились? Я к вам вечером зайду… Смысла затягивать нет, на завтра дуэль и назначим… Есть у вас пистолеты? Или может на шпагах там желаете? Как вызванная сторона вы имеете право…

— Да какие там пистолеты! — пытаюсь втиснуться я в разговор.

— Впрочем, мои лучше, — продолжает старик, не дождавшись ответа. — Я вам презентую свои. Проверенные, надёжные, — его голос звучал так, будто дуэль — это обычное утреннее развлечение.

— Подождите, Илья Евстигнеевич, — всё же вставляю я, немного ошарашенный. — Может, есть шанс как-то договориться без стрельбы? Вы уж слишком рьяно за это дело схватились…

— Договориться? — Старик хмыкнул. — Ладно, попробую поговорить. Вполне возможно этот мот польстится…хотя вы его по лицу же! Ах как славно право! Нет. Пожалуй нет, обещать не стану.

Да какой он старик, если приглядеться? Лет сорок пять, не больше. Просто на первый взгляд так показалось — худой, лысоватый, да с лицом помятым жизнью. Впрочем, тут я с удивлением начинаю замечать одну странность этого времени: люди взрослеют и стареют куда быстрее, чем в моём будущем. Даже тридцатилетние выглядят, как наши пятидесятилетние.

Неустроенный быт, суровые условия жизни и отсутствие элементарной медицины делают своё дело. Вот и Добролюбов кажется старше своих лет. А на деле — просто закалённый жизнью мужик, который уже, видимо, не раз через дуэли проходил.

Но это меня не утешает. Он-то готов в любое время стреляться, а я в своей голове всё ещё пытаюсь придумать способ, как бы избежать этой нелепой дуэли и при этом не оказаться в позорной яме перед «обчеством».