Дмитрий Иловайский – Становление Руси (страница 28)

Половцы шли воевать Русскую землю в то время, когда до них достигла весть о смерти Всеволода; они отправили послов к Святополку с предложением мира, сопровождая его предложение, конечно, разными требованиями. Святополк, не внимая советам опытных киевских бояр, служивших его отцу и дяде, послушал своих дружинников, пришедших с ним из Турова, и велел заключить под стражу половецких послов. Тогда Половцы принялись опустошать русские пределы и, между прочим, осадили Торческ, город, находившийся на реке Роси, на границе со степью и населенный преимущественно пленными Торками. Святополк спохватился, отпустил половецких послов и сам предлагал мир; но теперь уже трудно было остановить орду. Имея у себя не более 800 отроков, великий князь по совету неразумных людей хотел выступить против варваров; однако послушал наконец старых бояр и послал просить помощи у Владимира Мономаха. Последний не замедлил прийти из Чернигова, а своего младшего брата Ростислава призвал из Переяславля. Но силы собрались недостаточные. Когда князья пришли к реке Стуг-не, Владимир советовал остановиться и, угрожая отсюда Половцам, войти с ними в переговоры. Но Святополк отважился на битву, которой требовало и пылкое киевское юношество. Река Стугна находилась тогда в разливе. (Дело происходило в мае месяце.) Войска переправились через нее, миновали город Треполь и вышли за вал, насыпанный Русью для защиты от степняков. Тут встретила русских Половецкая орда и ударила прежде всего на дружину Святополка; последняя не выдержала и побежала; затем варвары сломили дружины Владимира и Ростислава. Святополк бросился с своими людьми в ближний город Треполь, а черниговцы и переяславцы побежали к Стугне и пошли через нее вброд; причем Ростислав утонул. Владимир, хотевший подхватить брата, сам едва не пошел ко дну. Он потерял в этой битве значительную часть своей дружины со многими боярами и очень печален воротился в Чернигов. А Святополк в ту же ночь из Треполя убежал в Киев. Тогда Половцы, распустив свои загоны по Русской земле, беспрепятственно принялись грабить и брать полон. Загоны их доходили до Вышгорода, то есть к северу от Киева. Святополк попытался снова сразиться с варварами и опять был разбит наголову. Между тем осажденный Торческ более девяти недель мужественно оборонялся; наконец, томимый голодом и жаждою, отворил ворота. Варвары зажгли город, а жителей его разделили между собою и увели в свои вежи вместе с огромным полоном, захваченным в других городах и селах. В следующем 1094 году Святополк заключил мир с Половцами и, чтобы скрепить его, женился на дочери сильнейшего из половецких ханов Тугоркана. Но эта война была только началом тех бедствий и междоусобных браней, которыми ознаменовалось княжение Святополка-Михаила.

Причиной междоусобий, происходивших при Святополке II, было продолжение споров, с одной стороны, за Чернигов, с другой — за Волынь. Олег Святославич, заточенный греческим правительством на остров Родос, пробыл там два года. Но с восшествием на византийский престол знаменитого Алексея Комнена обстоятельства изменились. Русский князь не только получил свободу, но, кажется, и помощь, с которою воротил себе Тмутараканский стол (в 1083 г..); причем строго наказал крамольных тмутараканских хазар и казнил главных виновников своей ссылки. Около десяти лет Олег сидел смирно в Тмутаракани; но по смерти Всеволода он в 1094 году явился с толпами половцев под Черниговом, чтобы завоевать свой наследственный удел. Владимир Мономах, еще не оправившийся от поражения на берегах Стугны, на этот раз не был готов к борьбе. Когда неприятели начали выжигать монастыри и села, лежащие около Чернигова, он после осьмидневной обороны помирился с Олегом, сдал ему город; а сам с своим семейством под прикрытием небольшой дружины прошел сквозь половецкие толпища и удалился в свой наследственный Переяславль. Однако Олег не вдруг утвердился в Черниговской области. Святополк и Владимир Мономах пригласили его идти вместе с ними на половцев; но он уклонился от войны с бывшими союзниками. В следующем 1096 году Святополк и Владимир послали звать Олега в Киев, чтобы сообща рассудить о защите Русской земли от варваров и подумать о том совокупно с епископами, игуменами, боярами и городскими старцами. Олег дал гордый ответ: «Не пристало судить меня епископам, игуменам и смердам». «Так ты нейдешь ни на поганых с нами, ни на совет к нам; а замышляешь поганым помогать против нас», — велели сказать ему Святополк и Владимир и, соединясь, пошли на Олега. Последний был изгнан из Чернигова; но вместо Тмутаракани он удалился теперь в другой наследственный удел Святославичей, в землю Муромо-Рязанскую.

Незадолго до того времени один из сыновей Владимира Мономаха, Изяслав, выгнал из Мурома посадников Олега и завладел этим городом. Олег с Рязанцами пришел к Мурому, и под его стенами разбил Изяслава; последний пал в этой битве; а его ростовские и белозерские дружинники были взяты в плен и заключены в оковы. Не довольствуясь возвращением Муромского удела, Олег в свою очередь захватил соседние волости — Ростовскую и Суздальскую, наследственные в семье Мономаха, разместил там свцих посадников и начал собирать дани. Тогда против Олега выступил его крестник, старший сын Мономаха Мстислав, княживший в Новгороде Великом. Он явился в Суздальской области и выгнал оттуда Олеговых посадников. Скромный Мстислав после того предложил крестному отцу мир. «Я моложе тебя, — велел он сказать Олегу, — пересылайся с моим отцом, возврати захваченную дружину; а я во всем тебя послушаю».

К тому же времени, вероятно, относится сохраненное в летописи письмо Мономаха к Олегу. Несмотря на печаль о потере младшего сына, Владимир однако склоняется на миролюбивые убеждения Мстислава; он обращается к своему врагу со словами примирения и в трогательном послании к нему изливает свои чувства отца и христианина. Но коварный Олег желал переговорами только выиграть время, чтобы приготовить силы и напасть врасплох. Была первая неделя Великого поста. Мстислав в Суздале однажды сидел за обедом, когда к нему пришла весть, что Олег уже появился на Клязьме. Молодой князь успел собрать свою дружину, состоявшую из новгородцев, ростовцев и белозерцев, поспешил навстречу Олегу и разбил его на берегах речки Колокши, впадающей в Клязьму. Преследуя своего крестного отца и дядю в глубь Рязанской области, Мстислав велел ему сказать: «Не бегай, а пошли лучше к братьям с просьбою; они не /кишат тебя Русской земли (т. е. удела в Южной Руси); я также попрошу за тебя своего отца». Олег наконец последовал его совету, и на этот раз мирные переговоры повели к знаменитому Любецкому съезду, который прекратил жестокие междоусобия за Чернигов.

В 1097 году в Любече на берегах Днепра собрались старшие князья, внуки Ярослава Святополк, Владимир Мономах, Давид Игоревич и Олег с братом своим Давидом, кроме того, племянник их Василько Ростиславич. «Зачем мы губим Русскую землю своими ссорами, — говорили они друг другу, — а Половцы радуются нашим междоусобным браням и разносят нашу землю; будем отныне заодно, и пусть каждый владеет своею отчиною». Вследствие того порешили, чтобы Святополк по-прежнему держал Киев, а Владимир Мономах — земли Переяславскую и Ростовскую, Давид, Олег и Ярослав Святославичи — Черниговскую и Муромо-Рязанскую, Давид Игоревич — Владимиро-Волынскую; Ростиславичам оставлены города, которые назначены были еще Всеволодом, именно Володарю — Перемышль, а Васильку — Теребовль. Князья поцеловали крест, т. е. присягнули на этом решении, и обязались вооружиться всем на того, кто вздумает нарушить согласие. Затем они разъехались. Таким образом Чернигов был возвращен Святославичам.

Любецкий съезд имеет то значение в нашей истории, что на нем ясно высказалось стремление Руси к раздроблению на отдельные земли (отчины), т. е. к закреплению этих земель за известными ветвями Русского княжеского дома, а следовательно, к некоторому их обособлению. Постановление этого съезда легло в основу почти всех последующих междукняжеских отношений.

Но едва утихла междоусобная брань со стороны Чернигова, как она быстро и неожиданно возникла с другой стороны: за Черниговским выступил вопрос Волынский, сопровождаемый делами еще более кровавыми и драматическими. Прежде нежели перейти к дальнейшим событиям, необходимо упомянуть об одном случае, имеющем с ними тесную связь. Выше сказано, что в княжение Всеволода племянник его Ярополк Изяславич получил в удел Владимиро-Волынскую область и что с ним враждовали его соседи Ростиславичи: последние желали увеличить свои уделы на счет Волынской земли. Однажды Ярополк Изяславич ехал из Владимира в свой червенский Звенигород и лежал на возу. Вдруг один из дружинников, его сопровождавших, по имени Нерадец, улучив минуту, вонзил князю в бок свой меч и ускакал. Убийца бежал в Перемышль к старшему из Ростиславичей Рюрику; поэтому на них и пало подозрение в подговоре к злодеянию, которое, по-видимому осталось безнаказанным. После того удел Владимиро-Волынский достался Давиду Игоревичу.

За Давидом утверждена Волынь и на Любецком съезде, исключая некоторой ее части, прилежцвшей к Червенским городам и отданной двум Ростиславичам, Васильку и Володарю (старший их брат Рюрик уже умер). Коварный, завистливый Давид тяготился соседством Ростиславичей. Неизвестно, хотелось ли ему владеть всею Волынскою землею безраздельно, или он не считал себя безопасным с их стороны; но дело в том, что он послушал некоторых злых советников и решился погубить Василька; а для этого воспользовался старым, темным делом о смерти Ярополка Изяславича. Из Любеча Волынский князь прибыл в Киев вместе с Святополком и начал внушать ему, будто Владимир Мономах и Василько Ростиславич сговорились действовать заодно: первый хочет завладеть Киевом, а второй — Владимиром. Обстоятельства как бы подтверждали его наветы: Василько действительно собирал силы, звал к себе берендеев и торков и готовился к войне. Великий князь сначала выражал недоверие к словам Давида; но последний напомнил ему об участи его старшего брата Ярополка, прямо утверждая, что тот погиб от Ростиславичей. Напоминание это подействовало на слабодушного Святополка; он сделался доступен внушениям Давида, который твердил: «Пока не схватим Василька, ни тебе не княжить в Киеве, ни мне во Владимире».