Дмитрий Иловайский – Становление Руси (страница 2)

Затем известия о Россоланах повторяются и в последующие века, благодаря в особенности тому обстоятельству, что эти смелые наездники нередко своими набегами тревожили пределы двух римских придунайских провинций, Дакии и Мизии, чем заставляли говорить о себе латинских и греческих писателей. Чтобы удержать варваров от набегов, некоторые императоры римские вступали в договоры с россоланскими князьями и обязывались уплачивать им ежегодно определенную сумму денег, причем брали их сыновей к себе в заложники. Между прочим, в одной латинской надписи времен императора Элия Адриана упоминается россоланский князь Элий Распарасан. Это (после Тасия) и есть первое дошедшее до нас русское княжеское имя древнейшей эпохи. Римское имя Элий он, конечно, принял в честь императора Адриана, с которым находился в дружеских или союзных отношениях. (Примеры подобной именной прибавки встречаем также у царей боспорских Савроматской династии.)

Между тем в первые века по Рождеству Христову, в стране между Днестром и Днепром усиливается восточно-германское племя Готы и распространяет свое господство на многие народы Скифии. В IV веке мы встречаем Россолан в числе народов, которые платили дань готскому царю Германриху. Готский историк епископ Иорнанд (живший в VI веке) изображает Россолан народом вероломным, погубившим Германриха во время его борьбы с страшными Гуннами. За измену одного россоланского вельможи (по-видимому, передавшегося на сторону Гуннов) готский царь велел жену его Санелгу привязать к диким коням и размыкать по полю; тогда два ее брата, Сарус и Аммиус, мстя за смерть сестры, нанесли тяжелую рану престарелому Германриху; так что после того он не мог сражаться с Гуннами и вскоре умер. Очень может быть, что и самое движение Гуннов из-за Дона произошло в связи с восстанием Россолан или славянской Руси против владычества немецких Готов.

Иорнанд сообщает известие о дальнейшей вражде Готов и Россолан; только последних, по всем признакам, он называет в этом случае. Антами. Преемник Германриха, Винитар напал на Антов и был сначала побежден, но потом взял в плен их князя Бокса, и распял на кресте с его сыновьями и семидесятые вельможами, которых оставил висеть на виселице, чтобы навести страх на Антов. Очевидно, он мстил им за восстание против готского владычества и за союз с Гуннами. Благодаря этой вражде двух главных народов Понтийской Скифии, царю Гуннов Валамиру удалось потом победить Винитара и подчинить себе часть Готов (именно Остготов); другая часть (Вестготы) поспешила уйти за Дунай, в пределы Римской империи. Имя антского князя Бокса весьма близко к русскому имени, которое встречается у нас в XI и XIII вв.: Богша. А упомянутое выше женское россоланское имя Са-нелга напоминает позднейшее русское имя Ольга или Елга, как она называется в византийских известиях. Ее брат Ам-миус слышится в названии Миус и Калмиус, двух рек, впадающих в Азовское море и протекающих в стране древних Россолан.

Господство Готов в Скифии сменилось на время господством Гуннов (племени по всем признакам Славянского, родственного Болгарскому). Россолане, по-видимому, входили в число народов, составлявших царство Аттилы, а также принимавших участие в его походах и завоеваниях. Что Россолане не остались чужды совершавшемуся в те времена движению, известному под именем «Великого переселения народов», на то указывает происшедшее от их имени название южно-французской провинции Руссильон; очевидно, часть Россолан, подобно другим германским и славянским народам, увлечена была гото-гуннским движением на дальний запад Европы.

После смерти Аттилы, когда держава его была разрушена восстаниями подчиненных народов (во второй половине V века), Россолане не только успели освободиться от гуннской зависимости, но и снова заняли первенствующее положение в странах к северу от Черного и Азовского морей; по крайней мере, таково было их положение в VI веке, судя по словам помянутого Иорнанда. Он говорит, что Дакия (или Гепидия) на востоке граничила с Россоланами.

Совокупность греко-латинских известий от I до VI века включительно ясно указывает нам на Россолан как на сильный, многочисленный народ, которого средоточием был Днепр и которого отдельные ветви простирались с одной стороны до Азовского моря, а с другой — приблизительно до Днестра. Около эпохи Рождества Христова он находился еще на ступени кочевого или полукочевого быта. В те времена не только восточно-славянские, но и восточно-германские племена еще не вышли из этого быта; чем и объясняется Великое переселение народов: так, например, Готы от северных берегов Черного моря в довольно короткое время передвинулись до крайних пределов юго-западной Европы. Но в течение последующих веков Россоланское, или Русское, племя все более и более приобретало привычки быта оседлого, сохраняя, однако, свой подвижной, предприимчивый характер и охоту к дальним походам.

Следующие затем века VII и VIII суть самые темные по отношению к истории Восточной Европы. Источники за это время сообщают о ней весьма мало сведений, причем самое имя Россолан скрывается более под общими именами Скифов и Сармат. А между тем эти века, по всем признакам, были обильны разного рода событиями и переворотами в жизни Россоланского, или Русского, народа. Он должен был постоянно вести борьбу за свою самостоятельность или за свое преобладание с народами, как родственными, Славянскими, так чуждыми, иноплеменными; таковы особенно: Славяне-Болгаре, Авары, Хазары, Угры и пр. В VII веке в северных черноморских областях распространил свое господство при-кавказский народ Авары, вытесненные из своей родины Турко-Хазарами; Авары особенно угнетали племена Болгарские. А Хазары в то же время подчинили себе ту часть Славян, которая тогда еще обитала около Азовского моря, Кубани и Нижней Волги. Едва к началу VIII века разрушено было Аварское господство в дунайско-черноморских странах, как из прикаспийских степей явились дикие Угры, или Мадьяры, теснимые еще более дикими и воинственными кочевниками, Печенегами.

Итак, происхождение Русского государства совершилось не моментальным, сказочным образом, как повествует известная легенда о призвании князей из-за моря, а долгим и сложным процессом, на общих исторических основаниях и законах, подобно всем другим подобного рода явлениям.

Целый ряд веков Русь пребывала на степени родового или, точнее, племенного быта. Каждый ее род-племя жил обособленно и занимал своими пастбищами Известное пространство в южных степях, пока сохранял свое кочевое или полукочевое состояние. В этом подвижном состоянии племя всегда долженствовало быть готовым дружною толпою дать отпор нападению соседей, а то и самому сделать на них набег ради добычи или земельного захвата. В случае же великих народных столкновений родственные близкие племена соединялись и действовали общими силами. В мирное время они управлялись своими старейшинами родо- или домовладыками, которые в делах, касающихся всего рода, собирались на совет, или вече. Частые столкновения не только с иноплеменными, но и с соплеменными соседями родственников наиболее отличившихся предводителей, которые у славян имели общее название князей (слово одного корня и значения с германским конунг, позднейшее кониг). А так как военные тревоги и угрожавшие опасности были, можно сказать, постоянными, то, естественно, княжеское достоинство приобрело прочность и наследственность, т. е. закреплялось за потомством сих вождей. Князья, конечно, старались окружать себя надежными военными товарищами или друзьями, совокупность которых и стала называться дружиной.

Следовательно, и вече, и князь у Руси, как и у других Славян, существовали рядом с незапамятных времен (и никакой нужды не было призывать чужих князей из-за моря; из всех Славян Русский народ является наиболее государственным). Разумеется, князья не ограничивались военным временем, а пытались распространить или сохранить свою власть и вне этого времени, опираясь на свои дружины. Отсюда неизбежно возникала борьба двух укладов, т. е. народно-вечевого и княжеско-дружинного. Благодаря все той же постоянной потребности в обороне от внешних неприятелей, военное, т. е. княжеско-дружинное, начало брало верх и полагало основание единовластию. Таким образом, быт племенной медленно, но постепенно превращался в государственный. Разумеется, князья более сильного племени старались подчинить себе князей менее сильных, т. е. привести их в зависимое или «подручное» отношение. Это зависимое отношение выражалось обязательством платить дань и по первому требованию являться со своею дружиною на помощь главному, или великому, князю. Но менее сильные предводители при удобном случае давали отпор или соединялись для того в союзы. И вот таким путем — путем долгой кровопролитной борьбы — происходило не только объединение разных частей великого Русского народа под верховною властию одного княжеского рода, но и покорение coceдей как родственных, т. е. славянских, так и чуждых, или иноплеменных.

Меж тем россоланские, или русские, племена в течение веков из южных и юго-восточных степей распространились далее на север и постепенно перешли к оседлому быту. Они стали жить в городках, окруженных валом или частоколом, и под их защитою занимались сельским хозяйством, т. е. скотоводством, рыболовством, охотою на диких животных, пчеловодством и наконец земледелием. Частые войны и походы доставляли большое количество пленников, которые обыкновенно обращались в рабов, и на них-то возлагались более тяжелые домашние или полевые работы. Русь издревле выделила из себя не только военное или дружинное сословие, но также и многочисленных торговых людей; а едва ли не главную статью русской вывозной торговли в те времена составляли именно пленники-рабы, известные под общим именем «челяди». Одновременно с многочисленными укрепленными городками, рассеянными на Русской территории, возникли и большие торговые центры, которые служили также местопребыванием наиболее сильных князей. А эти князья усердно покровительствовали торговым людям; о чем ясно свидетельствуют их договоры, заключаемые с соседними государствами. Древнейшие известные нам договоры относятся к IX веку.