Дмитрий Хван – Знак Сокола (страница 40)

«Научу… Конечно, ангарка проще, но научу», — подумал Сергей.

— Ты чуньин? — вдруг спросил офицер. — Незаконнорожденный сын янбана[15]?

— Да, — кивнул Ким. — Только отца я не знаю.

— Я так и подумал! — рассмеялся Пак. — Видно, что ты умён и воспитан как настоящий чиновник. Будешь аркебузиром, это повышение.

— Спасибо! Не забудьте моего товарища, господин Пак! — воскликнул ангарец.

— Хорошо! Как тебя?

— Нопхын[16], господин Пак, — уже учтивым тоном ответил Ким.

— Ха! Ну, это верно, ты высокий, как жердь у колодца, — снова рассмеялся офицер.

Он позвал заскучавшего караульного солдата и приказал тому проводить Нопхына и его товарища в казарму к стрелкам. Тот мгновенно покраснел, увидев ухмылку Сергея.

— Один вопрос, господин Пак! — взмолился Ким, вспомнив о разговоре в запертом доме.

Офицер кивнул, давай, мол, задавай.

— Где мы будем воевать?

— Мы уходим на север, в Нингуту. Наш высокочтимый ван решил оказать помощь нингутским войскам, не имеющим огненного боя.

— Спасибо за ответ, господин офицер! — широко улыбнулся Ким.

Побег отменяется.

Пора бы возвращаться на Амур, а друзья его пропали без единой весточки. Первые дни Минсик не верил в худшее. И пусть с ним рядом не было ни хмурого неразговорчивого Кангхо, казалось невзлюбившего Ли за то, что тот потащил его с собой, не было Кима, весёлого, жизнерадостного корейца из неведомых земель, обещавшего со временем свалить маньчжурское иго для своей Родины, но Минсик знал, что с ними всё должно быть хорошо, Ким не пропадёт и не даст пропасть другу.

Тот прохладный осенний день, когда Минсик не нашёл на месте стоянки, в небольшом леске на холме, своих товарищей, казался ему отвратительным. Напрасно он кричал, звал их, бегая между деревьев с сумкой, в которой было завёрнуто угощение для друзей. Тётушкины служанки напрасно старались — угощать было некого. Обыскав место стоянки и не обнаружив вокруг никаких следов — недавно были дожди, — Минсик в отчаянии сел на бревно, лежавшее у кострища.

— Что же могло случиться? — бормотал он, обхватив лицо ладонями.

Посидев так некоторое время, он немного успокоился. Сергей умный, он не может пропасть просто так, бесследно. Внимательно оглядевшись, он приметил в кустах, где прежде были лежаки, свёрток с четырьмя гранатками да три револьвера, завёрнутые в тряпицы. Оружие было разряжено, и толку от него не было. Теперь Ли крепко закручинился — оставить оружие Ким по своей воле никак не мог. Значит, враги его застали врасплох, иначе он забрал бы всё это с собой. Выложив еду из сумки, Минсик положил в неё найденное и озадаченно почесал голову.

«Неужели напали грабители?» Он не знал, что и думать.

Помог дядюшка. Ли Джиён уверенно заявил, что столь близко к городу разбойники не подходят, да и последнюю ватагу в округе — банду Кана — разбили прошлой весной.

— Так быстро они не оправятся, — заявил тогда чиновник. — Я узнаю, что случилось с твоими друзьями.

Ответ Ли получил спустя сутки. Как оказалось, его товарищи попали в формируемый губернатором провинции отряд, что должен был идти в маньчжурскую крепость Нингуту. Минсик загорелся желанием также попасть в этот отряд, чтобы быть вместе с друзьями.

— Правильно, Минсик! — кивнул Джиён. — Я похлопотал об этом. Начальник отряда Пак Ёнсу уже ждёт тебя, у него мало хороших офицеров.

— А в каком отряде будут мои товарищи? Пускать стрелы они не умеют, да и с копьём обращаться не научены! — воскликнул Ли.

— Ты сам ответил на свой вопрос, племянник. Пак даст тебе отряд пхосу[17], — улыбнулся чиновник, оправляя головной убор. — Я надеюсь, ты всё же одумаешься со временем и вернёшься к своему почтенному отцу.

— Возможно, но не скоро, — с грустью ответил Минсик. — Сначала я должен вернуться в северное княжество.

— Я передам Гёнсоку, твоему отцу, эти слова, — сказал Джиён, направляясь к дверям. — Что же насчёт письма…

Ли открыл перед ним дверь, склоняясь в коротком поклоне.

— Так что же насчёт письма, любезный дядюшка? — с нетерпением проговорил Минсик, когда они вышли во внутренний дворик, залитый весенним солнечным светом.

Полюбовавшись на небольшой, уже оживший с зимы садик и послушав пение птиц, радовавшихся весне, теплу и свету, Ли Джиён ответил:

— Я поговорю с моим братом Гёнсоком. У него есть связи при дворе, мы найдём нужного человека, чтобы передать письмо Сон Сиёлю.

Джиён в числе других чиновников с началом лета должен был отправляться в Сеул, чтобы отчитываться о состоянии дел в провинции Хамгён. Обдумывая способы встретиться с Соном лично, он понял, что это неосуществимо. Только придворный чиновник способен на это либо… Вдруг он хлопнул себя по лбу, изумив этим неожиданным жестом своего племянника.

— Дядюшка, что с вами? — с опаской спросил Минсик.

— Сирхак[18], — еле слышно, чтобы не услышали шмыгающие туда-сюда слуги, проговорил Джиён, выставив указательный палец.

— Что это? — опешил племянник. — Собрание учёных мужей?

— Да-да! И как я сразу не догадался?! — довольный собой, отвечал дядюшка. — Сиёль часто бывает на заседаниях этого кружка, там ему и передадут письмо. И я знаю кто — сын Лю!

— Уважаемый дядюшка, а ваши люди смогут принести ответ моим друзьям?

— Минсик, — удивился старик, наблюдая за одинокой птахой, что скакала по заборчику двора, — твои друзья в устье Тумангана. Что ещё нужно знать, чтобы найти их?

— Спасибо, дядюшка, — смиренно проговорил Минсик, склонив голову.

После обеда Ли отправился прямиком в казармы местного гарнизона, расположенные на северной окраине города. Пак Ёнсу был очень рад тому, что к его отряду присоединится бывалый офицер, и он тут же отвёл его в расположение аркебузиров познакомить с обстановкой. Минсик с удовольствием встретил там своих друзей и тем же вечером, под своё поручительство, отвёл их в дом Ли Джиёна. Дядюшка уже уехал на службу, поэтому Минсик распорядился об обеде для своих друзей сам. Сергей был очень доволен тем, что довелось побывать в доме дяди Минсика.

— Пожить бы до начала похода в нормальных условиях, а не в этой опостылевшей казарме, — мечтательно проговорил он. — Может, поговоришь с Паком?

Ли кивнул, садясь за низенький столик из чёрного дерева, заставленный едой, что принесли хорошенькие служанки.

— Так что, идём в Нингуту, Ким? — спросил Кангхо, с трудом оторвавшись от миски с супом.

— Мы же не будем подставлять Пака, — ухмыльнулся Сергей. — Он на нас рассчитывает.

— А что нам мешает? — чуть не поперхнувшись куском мяса, воскликнул Сонг. — Идём на Туманган, к русским!

— Это неуважение, — наставительным тоном сказал Ли. — За меня поручился мой дядюшка, с него первый спрос будет.

Ким согласился с товарищем, а Кангхо осталось лишь печально промычать что-то набитым ртом.

Сергей между тем задумался. Допустить, чтобы корейцы снова, как под Сунгарийском, попали под удар ребят Матусевича, он не хотел. Значит, вскоре после прибытия в эту Нингуту нужно будет нейтрализовать Ёнсу Пака, а то и сагитировать его сдаться. После этого им можно будет обещать возвращение домой, в Корею. А принц этот всё же интересный человек для своего времени и тем более окружения! Насколько помнил Сергей, критиковать конфуцианство было очень опасно. А уж для принца — недопустимо, вот оттого сторонники сирхака проводили свои собрания в глубокой конспирации. Ким был далёк от досконального знания предмета, но помнил по лекциям, что вплоть до конца самоизоляции Кореи в конце девятнадцатого века ортодоксы из конфуцианских сект продолжали самодовольно перебирать обветшалые догмы и обескровливать разоренную страну, тогда как отдельные реформаторы движения сирхак могли лишь слабо протестовать против существующего положения.

— Стало быть, сирхаковцы — это прогрессивные товарищи, — усмехнулся Сергей. — И этот Сиёль с ними заодно. Возможно, что-то из этого получится.

С этого времени они больше не разлучались — днём Сергей и Кангхо тренировались в обращении с фитильными аркебузами, вечером уходя в дом Ли Джиёна. Ёнсу с Минсиком и другими офицерами проводили всё время вместе, планируя поход, тренируя солдат и занимаясь прочими делами — снабжением лагеря провизией и обеспечением повозками. Через две недели, наконец, хверёнский отряд двинулся к Тумангану, а потом — к северу, соединяясь по пути с другими отрядами — из Мусана, Кенсона и других мест провинции.

К удивлению Сергея, при прохождении маньчжурских земель корейские деревни продолжали встречаться на протяжении троих суток пути. Потом и они пропали, и полутысячный отряд корейцев пошёл по безлюдной горнолесистой местности, преодолевая каменистые перевалы и быстрые холодные речушки. Постепенно забирая на северо-восток, проходя через эти забытые богом и людьми земли, сводный отряд провинции Хамгён, состоявший из трёх сотен аркебузиров и двух сотен латников, стрелков из лука, обозников и знаменосцев, возглавляемый пёнмауху[19] Лю Джонги, приближался к маньчжурской крепости.

К Нингуте они вышли спустя полтора месяца после того, как покинули Хверён. За пару дней до этого на их пути стали появляться телеги, а то и целые их караваны. Прибыв к реке Хурха и расположив своих воинов на отдых, «генерал» Лю, как называл его Сергей, отправил чиновников в крепость. А сам, ожидая прибытия маньчжурских представителей, принялся обедать.