Дмитрий Хван – Царь с Востока (страница 52)

Уже на следующий день в одном из каменных домов Верхнего замка Никита Иванович встретился с польским посланцем наедине, тут же было составлено письмо к Яну Казимиру, в коем царь предлагал свою помощь в деле защиты польских земель от шведской агрессии и алчности империи Габсбургов. После роскошного обеда Глебович в великой спешке отбыл в Варшаву, дабы известить короля и Сейм о заключении 'вечного мира' с Русью. Несмотря на внешний успех своей миссии, на душе у Ежи было неспокойно - цена мира казалась ему непомерной, чудовищной. Возвращая короне Люблин и окрестности Варшавы, царь отнимал у Польши не только Литву, Подолию и Волынь, но и большую часть Подляшья с Бельском, а также Русское воеводство, включающее в себя древние города Киевской Руси, такие как: Галич, Львов, Холм, Ярослав и Перемышль. Кроме того, статьи договора утверждали ранее свершившийся факт перехода Курляндии под руку русского царя. Другой польский вассал - прусское герцогство теперь оказывалось в совместном управлении держав. Этим Никита Иванович напрочь разрушил давно вынашиваемые планы Фридриха Вильгельма, бранденбургского курфюрста, который также был и герцогом Пруссии, на полное избавление герцогства зависимости от поляков и объединение своих земель. Для этого Фридрих тайно сносился со шведским канцлером и Делагарди подтвердил будущий суверенитет курфюрста над герцогством, в случае если бранденбургские войска будут участвовать в грядущей войне. Но все карты спутал воевода Фёдор Хворостинин, который по приказу государя вторгся в Пруссию, приводя жителей её к присяге без всякого насилия. Без боя сдалась и столица герцогства. называемая поляками Крулевец. Шведы не решились на противостояние с Русью, опасаясь за Ригу, в опасной близости от которой стояли курляндские полки и псковское ополчение. А вскоре окрик из Копенгагена заставил шведов и вовсе пришлось убраться из изрядно ограбленных ими земель Польши.

День задался с самого утра - солнечный свет щедро заливал полоцкие окрестности, стояла безветренная, сухая и тёплая погодка. Короткое бабье лето перед скорыми дождями и осенней серостью раскисших дорог. В душе у Никиты Ивановича словно музыка играла - никому из прежних правителей Руси не удавалось за одну войну освободить едва ли не все земли Древней Руси. Но в тоже время царь понимал, насколько сложно будет теперь удержать их - юго-западная граница Руси стала русско-турецкой границей, включая крымские владения, протянувшейся от Дона до владений Габсбургов. А Польша будет рада любому союзу, направленному против Москвы.

'Хоть шведа окоротили вконец' - вздохнул Романов - царь едва ли не ежедневно добрым словом поминал прочный союз с датским королём Фредериком.

- Великий государь! Посольского приказу голова... - Никита Иванович, поморщившись, замахал руками, прогоняя дьяка за двери.

- Заходи, Афанасий Лаврентьевич! - государь подошёл к боярину, вернувшемуся с докладом к монарху, после того как верхом проводил гостей до стен Заполотья.

- Вовек земля Русская не забудет тебя и трудов твоих! - Романов заключил смутившегося дипломата в свои крепкие объятия.

- На то я и поставлен тобой, государь Никита Иванович, - пролепетал Ордин-Нащокин, - царской большой печати и государственных великих посольских дел сберегателем.

- Устал, Афанасий Лаврентьевич? - царь пригласил приказного голову сесть на креслице напротив себя. - Устал, знаю. Хочешь ли на отчину отбыть? Псков недалече, а ведь в родных местах и отдыхается лучшей, особливо после тех долгих дней и бессонных ночей, что ты над миром великим трудился.

- Благодарствую, великий государь, - боярин поднялся с места и поклонился Романову. - Непременно съезжу на отчину. А покуда есть дела и тут.

- Куда без них, Афанасий Лаврентьевич, - махнул рукой государь, вздохнув. - Это со стороны видеться, будто приобрели мы землиц отчих, а ведь опричь их теперь ворог злейший затаил злобу до поры. А Порта? Будет ли она взирать на наше усиленье со спокойствием?

Ордин-Нащёкин молча покачал головой.

- То-то, - молвил царь. - Нынче думать надобно быстрее прежнего, смекаешь? Знаю, смекаешь, Афанасий, друг мой.

- Государь, - встав с креслица, боярин обошёл его и, взявшись за спинку, заговорил:

- Верно, слыхал ты о тех речных кораблях, кои в Ангарском царстве по рекам плавают? Силушку они имеют огромную - будто морские корабли!

- Самоходные корабли-то, слыхал! Через купцов узнавал - пусть и не много их, а реки держат под ангарцами... Думаешь, купить у царя Сокола корабли оные? Полно! Не продаст, ведаю о том.

- Так зачем покупать, государь? Пушки надобны, а уж корабль, пусть и гребной, завсегда можно сработать, - убеждённо проговорил дипломат.

- И то верно... - монарх задумчиво теребил бородку, устремив взгляд на слюдяное оконце, сквозь которое пробивался яркий солнечный свет.

- Государь, - понизив голос, снова заговорил боярин. - Каков будет твой ответ императору Фердинанду?

- Не желаю я Польшу с ним делить! - отмахнулся Романов. - Сам посуди...

Ордин-Нащёкин довольно и торжественно кивал, слыша разумные слова русского самодержца.

"Женился б ещё без промедлений" - тоскливо подумал Афанасий. - "Скоро уже сваты из Голштинии вернутся, с ответом герцога Фридриха".

Недавно государь решил таки жениться, соглашаясь исполнить разумные требования Патриарха и многих ближних людей. Итак уж довольно Никита Иванович попирал древние законы, оставаясь без супруги. И вот ко двору пришлась Анна, юная дочка голштинского герцога.

- ... умножать внутри границ русских племя оное - горячее, склонное к вольнице и изменам? Нет уж, пусть будет Польша!

- Так что Фердинанду писать будем? - умильным тоном повторил вопрос приказный голова. - Супротив короля союза учинять не станем, стало быть...

Дождавшись уверенного царского кивка, боярин произнёс:

- Но негоже и от предлагаемого союза отступаться, надобно предложить иное. Турецкая граница у Руси ныне стала велика, да и император от турок беды претерпевает разные... Разумею я, коли союз против турок создать, пользы оттого всем станет больше.

- Верно, Афанасий Лаврентьевич! - воскликнул царь, встав с креслица.

Заложив руки за спину он недолго походил по застланному коврами полу, после чего остановился и посмотрел на дипломата:

- О том и пиши! Супротив турок союз учинять будем, а с ляхами нам самим решать!

- Да, государь, - поклонился Афанасий, пряча довольную улыбку в бороде.

Анти-турецкий союз с императором Священной Римской империи будет создан уже в конце следующего года. Фердинанд охотно пойдёт на заключение с Москвой оборонительного договора, по собственной инициативе назвав это предприятие 'Священной лигой', поминая этим одноимённый союз Испанского королевства и итальянских государств, некогда успешно противостоявший тем же туркам. Едва узнав о заключённом союзе, Венецианская республика известила Вену о своём желании присоединиться к нему. Венецианский дож Франческо Молин отчаянно просил помощи, ведь республика уже воевала с османами, отбиваясь в осаждённой ими критской крепости Кондия и более успешно воюя с турками в Далмации. Однако Фердинанд даровал венецианцам только лишь право найма солдат в своих владениях, более всего беспокоясь о своих пределах. Москва, силой оружия заявившая о себе в борьбе со своими соседями, стала объектом надежд православных народов. В Вильно, куда окончательно переехал Никита Иванович, зачастили послы из Молдавии, где с помощью лояльных царю казаков на престол вернулся Василий Лупу, активно развивавший отношения с Русью. Были у Романова и послы от черногорских кланов, от константинопольского патриарха Афанасия Пателара, которые призывали русского царя идти на Царьград, дабы сокрушить турок и освободить древний город. Никита Иванович всякий раз подолгу разговаривал с посланцами, многое узнавая от них, однако неизменным его ответом было сетование на силу турок и сложность такого похода для государства. 'Токмо о сбережении пределов своих думаю, на Бога уповая' - упрямо отвечал царь, отпуская послов с богатыми дарами. После окончательного замирения на западных границах и ухода шведов из изрядно опустошённых ими северо-западных и центральных польских провинций, Никита Романов обратил свой взор на Юг.

Сей год стал первым, в который Русь не закупала шведского железа и вдвое уменьшила покупку олова и меди у голландцев и датчан. Постоянно выраставшие в числе уральские казённые заводы, начальником производства на которых Никита Иванович назначил Петра Беклемишева, сына почившего три лета назад боярина Василия Михайловича, с каждым годом давали всё больше выплавляемого металла, изделий из него, а главное - пушек, с помощью которых русское воинство громило своих неприятелей. Строгоновским же заводам наказывалось то количество орудий, которое они должны отливать для нужд государства - эта продукция шла на восток, в сибирские городки и остроги, в степные крепостицы, только через которые и могли проходить хивинские купцы, во избежание торговли людьми. Посылались уральские пушки и в казачьи области - на Терек, Сунжу и Дон.

- Э-эх! - последний удерживавший галеру канат был перерублен дюжим раскрасневшимся бородачом в распахнутом полушубке. Подпорки, удерживавшие судно, уж были выбиты ударами топоров его товарищей и, сопровождаемое торжествующими выкриками и свистом, галера, плавно спустившись со стапеля, шумно плюхнулась на воду. То была тридцать вторая по счёту галера из состава Азово-Донского флота. А вскоре последовал тройной орудийный залп, ознаменовавший окончание основных работ. Теперь оставалось оснастить галерные корпуса парусным и пушечным вооружением, установить вёсла, и, погрузив припасы, готовить корабли к походу на Азов. Кроме галер, русские корабелы с помощью курляндских мастеров построили и три двухпалубных корабля, вооружённых тремя десятками пушек каждый. Получившие от государя имена 'Орёл', 'Коршун' и 'Сокол', они стали первыми единицами южного флота Руси. На Балтике же Русь имела полтора десятка кораблей, построенных на курляндских и немецких верфях. Вкупе с флотом вассального герцогства, это число весьма заметно увеличивалось до шести десятков боевых кораблей и восьми десятков торговых судов, в основном флейтов. Ну а после замены устаревших курляндских пушек на уральские бомбические орудия сила Балтийского флота возрастала ещё более существенно. Теперь и герцог Якоб с оптимизмом смотрел на дальнейшую колонизацию Вест-Индии, где курляндцы укрепились на острове Тобаго и успешно продолжали экспансию на соседние земли.