Дмитрий Хван – Царь с Востока (страница 42)

- Да, во внутренние разборки нам нельзя встревать, - согласно кивнул Соколов. - Продолжай, Игорь.

- Так вот, и из Хверёна его войско ушло к столице, на своём пути пополняясь не только крестьянскими отрядами, но и гарнизонами правительственных войск - может получиться, что к Сеулу подойдёт огромная армия, с которой правительству будет уже никак не совладать.

- Эффект снежного кома, - хмыкнул Сергиенко. - Спасибо, по этому вопросу всё ясно. Вячеслав, у меня есть важный вопрос для обсуждения, я говорил тебе...

- Да, я не забыл, - нахмурился Соколов. - Только сначала сделаем перерыв, заварим свежего чайку.

Перерыв был недолог, собравшиеся успели лишь размять кости да разлить по чашкам свежезаваренный чай. Матусевич, получив свою порцию, пообещал скорое появление на Ангаре тростникового сахара с Окинавы, чем вызвал у товарищей бурю положительных эмоций. Наконец, все снова расселись, и слово взял профессор Сергиенко, выходец из мира Матусевича, в своё время, как и Радек, работавший над каналом перехода в эту реальность. Николай сообщил, что хотел бы поговорить о библиотеке Радека - тех работах и дневниках профессора, над которыми тот работал вплоть до последнего дня. Покойный профессор занимался составлением энциклопедий, учебников, наставлений и инструкций для следующего поколения, которое будет жить уже без них - первоангарцев, чужаков этого мира.

- Считаю, что крайне необходимо начать разбор его библиотеки, с целью анализа и систематизации работ Радека, - говорил Сергиенко, - и чем быстрее мы приступим, тем лучше. Мы тоже далеко не молоды, каждый день на счету. Кроме того, надо понять его планы и продолжить работу за профессора.

- Хорошо, что ты сам поднял этот вопрос, - согласно кивнул Соколов, переглянувшись с Лисицыным. - Вот вместе с Борисом Ивановичем и займётесь разбором записей. Ещё что-то, Николай Валерьевич?

- Да, - несколько замялся Сергиенко. - Я уже говорил тебе, Вячеслав... Хотел снова поднять вопрос.

- Ясно, - помрачнел Соколов. - Ну что же, говори.

- Я о вирусе, - сложив ладони над столом, опустил взгляд Сергиенко. - Хорошо ли будет оставлять его потомкам? Нужно или использовать его, наконец, либо уничтожить. Иначе уже в недалёком будущем может произойти страшное. МакГроу предлагал...

- МакГроу глупость предлагал! - рявкнул Матусевич. - Использовать боевой вирус близ наших границ - верх идиотизма!

- Значит, надо безотлагательно заняться его уничтожением, - пожал плечами Сергиенко.

- Или использовать с умом, - добавил вдруг Петренко. - Например, внутри ограниченной естественными границами территории.

- Не понял тебя, Ярослав, - повернулся к другу Вячеслав.

- А я поясню, - с готовностью кивнул воевода. - Я бы использовал вирус для уничтожения бандитского гнойника работорговцев и убийц - Крымского ханства.

- И как ты собираешься это сделать? - произнёс Грауль, недоверчиво покачав головой. - Не думаю, что это возможно провернуть без долгой подготовки. Надо учитывать множество факторов...

- Я не считаю это фантастикой, - загоревшись идеей, твёрдо говорил Петренко. - Думаю, если вы все поддержите меня, то я представлю проект сего предприятия.

За составление проекта высказались единогласно - Крым, отделённый от Руси морем и незаселённым Диким полем, был бы идеальным полигоном для не долгоживущего вируса. А ослабление государства, питающегося кровью славянского народа да живущего за счёт русско-польской розни, было бы весьма полезным делом.

- Нужно с царём говорить, составлять партии для выкупа пленников и действовать по обстоятельствам, - негромко проговорил Карпинский. - Не думаю, что Никита Иванович будет против, а, наоборот, с удовольствием примерит лавры освободителя на свои и без того могучие плечи завоевателя древних отчин.

- Да, - усмехнулся Соколов. - Сдаётся мне, Никита Иванович получит приставку Великий к своему титулу ещё при жизни. Отобрать у Польши княжество Литовское, взять Люблин и едва не осадить саму Варшаву - дорогого стоит!

- А с учётом разработки недр Урала и основании заводов, интереса к учреждению флота, покровительству толковым иноземцам и попечению над народным просвещением - выходит эдакий Пётр Первый вкупе с Екатериной Великой, - добавил Лисицын с улыбкой.

- Выходит-выходит, - проговорил Петренко. - Но не нужно обольщаться, царь действует только к своей, хотя и общегосударственной выгоде.

- Действительно, - помрачнел Вячеслав. - У нас же есть вопросы и по Смирнову, и по пропавшему в подземельях Антониева Сийского монастыря отцу Кириллу.

- Что?! - разом выдохнули многие из собравшихся.

- Не знаю, можно ли доверять Строгановым, но именно они предоставили информацию об отравлении Смирнова и пытках Карпа, - глядя в одну точку, с расстановкой произнёс Соколов.

- Доверенный человек семьи уральцев доставил послание во Владиангарск две недели назад, - заговорил Петренко. - В нём говорилось об "ангарском попе", помещённом в подземную тюрьму при этом монастыре на архангелогородчине.

- Мы попробуем проверить эту информацию через наших людей, - добавил Вячеслав. - Кроме того, я не исключаю провокации строгоновцев...

- Ведь мы проникли на Урал, а не они на Ангару, - пробурчал Карпинский, сложив руки на груди.

Собрание продолжилось отчаянным спором, который продолжался по поздней ночи - горячие головы, такие как Сергиенко и Кабаржицкий предлагали вообще заморозить общение с Никитой и потребовать от него объяснений по факту смерти их товарища в Карелии и немедленного освобождения ангарского священника. Но другие - Матусевич и Петренко, в первую очередь, говорили, что царь никогда не признается в случившемся и, в лучшем случае, может переложить вину на своих подданных - да только возможность оного чрезвычайно мала. Скорее всего, ответа вовсе не будет.

- А ведь Кирилл сам явился к патриарху, - заявил вдруг Матусевич. - А тот решил вызнать всё. Хорошо, наш служитель веры не знает самого главного!

- Знает, - негромко произнёс Соколов, постучав пальцами о стол. - Я рассказал ему.

Воевода молча, но энергично развёл руки в стороны и с изумлением посмотрел на Вячеслава.

- Теперь и Никита будет знать, - охрипшим от волнения голосом проговорил Сергиенко.

- Надеюсь, однако, у него хватит ума сохранить это в тайне? - добавил Грауль. - Ну а Кириллу теперь уж точно света белого не видать.

Далее собрание проходило как-то скомканно, тёплая комната перестала быть уютной, а в головах у собравшихся только и вертелись разные, но одинаково невесёлые мысли. Без обсуждений удвердили сроки открытия ещё одного плавильного цеха в Железногорске, отправку на работы голландцев с захваченного флейта "Дельфин" и планы организации корабельных мастерских и дока во Владивостоке. Разошлись все далеко заполночь, а многие так и не смогли заснуть, дождавшись в тишине рассвета. Не спали и в доме Милославских - поначалу сёстры расплакались, не желая тихо сопевшему в кроватке мальчику той же судьбы, которой вдоволь натерпелись они, будучи вовлечёнными в жестокие и кровавые дворцовые интриги.

- Видать, не дано иного, - перебирая светлые волосы сына, повторяла Мария Ильинична, то и дело утирая платочком слёзы. - С Божьей помощью сладится, уповаем на Господа нашего...

К вечеру следующего дня передовая группа войска Минсика - сотня под началом Кангхо Сонга, вышла к горе Унбон, с которой, по поверью, на землю сошла созидающая энергия Неба. Окружённый лесами дворец Чхандок со склона Унбонсана был бы как на ладони, сразу заметил Сонг. Солнце садилось, сочным светом пробиваясь сквозь ветки и кроны вековых деревьев, играя бликами на изумрудной траве. Ещё немного и начнёт темнеть, а потому каждая минута была счету!

- Ждать! - таков был приказ Кангхо, обращённый к его воинам, уставшим от тяжёлого перехода к столице от негостеприимного берега Западного моря.

Отряд верных принцу Бонгриму бойцов, до сей минуты петлявший среди холмов, лесных долин и извилистых речушек, обходивший стороной даже одинокие домики охотников, чтобы не обнаружить себя раньше времени, теперь отдыхал под сенью высоченных сосен, набираясь сил у прозрачного ручья, петлявшего между зелёными от наросшего мха валунами. А Сонг с несколькими бойцами поднялся на склон горы, чтобы с помощью увеличительной трубы, подаренной ему принцем, внимательно осмотреть Чхандоккун. Вот главные ворота - Тонхвамун, вот мост Кымчхонгё... По телу Сонга побежали щекочущие мурашки - священное место, этот мост строил сам ван Тэджон, отец великого Сэджона! Схема дворцового комплекса, которую рисовал принц Бонгрим, оживала на глазах - Кангхо точно знал, где нужно искать принца Инпхёна, признанного маньчжурами наследником престола.

Глаза его устали, Сонг опустил трубу. Посмотрев на заходящее солнце, раскрашивающее небо в мягко оранжевый цвет, он вспомнил слова Ли Хо об осторожности. Три десятилетия назад за дворцовыми стенами Чхандока произошла попытка переворота - но мятеж провалился и все его участники были жестоко умерщвлены. Нет, Кангхо не боялся смерти - он был готов сложить голову за своего принца, но вот принц... Он не желал смерти своих людей, пусть и за правое дело.

- Теперь нужно ожидать света множества факелов! - Сонг передал зрительную трубу находившемуся рядом солдату. - Как только ночная смена караулов будет совершена, мы начинаем действовать.