Дмитрий Хван – Царь с Востока (страница 37)

- Вот я список набросал - торговыми лавками мы охватываем почти все крупные городки и остроги в восточной Сибири. Красноярск, Енисейск, Зейск и Ленск - под полным контролем, всё снабжение наше. В Якутске и Охотске надо срочно расширять складские помещения - товары уходят быстро, особенно в порту. По Удскому острогу пока нет точной информации - к концу лета туда пойдут боты с Сахалина. Слушай, а ведь до сих пор не верится, что мы заставили их договор подписать!

- Эдзо? - прерывая долгий монолог Владимира, быстро спросил Соколов, между тем просматривая сводные отчёты по выручке, полученной в магазинах, открытых в нижнеамурских острогах.

- К концу лета будет точный ответ, - повторил Кабаржицкий. - Но в принципе ясно, что туда сколько ни привези - всё мало. Сазонов грезит собрать там армию из айнов да надрать этим... - опять оживился Владимир.

- Он лучше разбирается в вопросе, - заметил Вячеслав, снова прервав товарища. - Давай по поводу... - неясный шум, возникший вдруг в коридоре, заставил его умолкнуть и оторвать взгляд от бумаг. - Да что там?

- Слава!! - на пороге возник бледный, как полотно, Карпинский.

Владимир, развернувшись, удивлённо воззрился на Петра, Вячеслав нахмурился. Карпинский хотел что-то сказать, но, хватая ртом воздух, отчего-то не решался этого сделать. Тут и Дарья встала со своего стула, сделав шаг к гостю:

- Что случилось?

- Радек... Умер, - выдавил Пётр. - Не проснулся.

Даша охнула, присев на лавочку. Братья насупились, посмотрев на отца - а тот, будто окаменев лицом, уставился в одну точку.

- А ведь у него столько на сегодня дел в университете было запланировано... - в отчаянии всплеснула руками Дарья.

Вдруг зашумело вокруг. Ветер усилился, похолодало. Крупные капли дождя забарабанили по крыше веранды, так и лившего весь день. Экзамены в универтитете были отложены.

Глава 9

Городок, основанный сибиряками на земле князя Со и без излишних затей названный Цусимском, продолжал расширять свои границы - на берегу главной гавани в начале года были построены новые, необходимые флоту склады, достраивалась ещё одна трёхблочная казарма для растущего гарнизона морской базы. В строительстве и благоустройстве военного городка активно участвовали цусимцы, желающие подзаработать немного серебряных монет для своей семьи. Они же нанимались на корабли низшими чинами, находя это занятие весьма достойным для себя. Получил в своё распоряжение двух островитян и командир комендоров носовых орудий корвета 'Забияка', юнкер Станислав Соколов. Цусимцы, выполняя самые, как могло бы показаться, грязные и тяжёлые работы, не унывали, и их внешне бесстрастные лица излучали торжественное спокойствие. За весьма короткое время новоиспечённые матросы выучили необходимый запас русских слов, уяснили, кто такой боцман и чем грозят упущения по службе.

Князь Ёшинари, принявший подданство Сибирской Руси и провозгласивший себя вассалом далёкого царя Сокола, с тех пор уже несколько раз выходил в море на кораблях, которые базировались на земле его клана. Первое же плавание князя состоялось после того, как он счёл себя более ничем не обязанным сёгунату, так и не приславшему на Цусиму свой ответ. Возможно, Ёшинари и знал, что сибирские моряки отгоняли или топили любую лохань, идущую со стороны Японии, но никоим образом не выказал своего недовольства этими обстоятельствами.

Как бы то ни было, князь Со с видимым восторгом отправился в плавание. Сначала Ёшинари посетил Вегван, а затем и Владивосток, насчитывающий уже почти две сотни постоянных жителей, главным образом, поморов. От верховья Уссури, где кончалась судоходная часть реки, начиналась дорога, ведущая к порту, которую содержали в порядке лояльные племена местных нивхов. Там же был основан посёлок Уссурийский, куда были переселены три десятка даурских семей, обслуживающих причалы и содержащих лошадей. Во Владивостоке Цусимский князь понаблюдал за погрузкой на корветы угля, ящиков с парафином, бочонков со смазочными маслами и бензином. После заполнения трюмов флотилия, пополнившись тремя парусными углевозами, при попутном ветре легла на обратный курс. Корабли шли вдоль береговой черты юга Приморья, а князь в увеличительную трубу наблюдал за берегом, близ которого на волнах покачивались лодки и ботики - к югу от Владивостока, вплоть до устья реки Туманной, ангарцы селили прирождённых рыбаков айну, вывозимых из низовий Амура и частью с Эдзо. Вновь прибыв на Цусиму, князь, посоветовавшись со старшими членами своей семьи и поговорив с приближёнными к нему купцами, предложил адмиралу Сартинову нанести визит Сё Шицу - вану островов Рюкю. Сартинов заинтересовался этим предложением и после нескольких радиосеансов с Сазоновым, находившимся с семьёй в Вегване, решился на новый поход. А поскольку за последние пару лет близ берегов Цусимы не было замечено ни единой японской посудины, после недельной подготовки корабли ушли на юго-запад, к острову Окинава, оставив на патрулировании цусимских вод корвет 'Тангун'.

Сильно изрезанные берега самого южного из японских островов - Кюсю, места, где зародилась японская государственность, медленно проплывали мимо забиравших мористее сибирских кораблей. Совсем скоро покрытые белёсой дымкой холмистые равнины запада острова исчезли на линии горизонта. Впереди лежала гряда островов Амами, ранее принадлежащих рюкюсцам, но отобранная у них несколько десятилетий назад князьями Симадзу, представителями клана Сацума. С разрешения сёгуна Токугавы князь Симадзу Тадацуне с трёхтысячным войском вторгся на Окинаву, разбил местное ополчение, разграбил дворец вана и пленил его, увезя в Японию. Там, после друх лет ареста вана Сё Нея заставили подписать вассальный договор, в котором утверждались потеря рюкюсцами островов Амами и выплата ежегодной дани рисом клану Сацума. Таким образом, не добившись подчинения Рюкю дипломатией, японцы захватили богатое, но слабое государство силой оружия. С тех пор торговля, на которой держалось островное государство, из-за ограничений, наложенных японцами, постепенно хирела, отчего сильно уменьшились поступления денег в казну. Кроме того, помимо выплаты дани клану Сацума, рюкюсцы продолжали посылать богатые дары в Китай, которому последние годы было совсем не до своего островного вассала.

В небольшой бухте, на берегах которой располагалась столица Рюкю - город Сюри, шедшие на машинном ходу корабли Сартинова застали стоящим на якоре круглобокий корабль со спущенными парусами. На корме незмакомца, обращённой к флагману "Забияка", первым вошедшему в бухту, вяло пошевеливался на слабом ветру голландский флаг. Фёдор Сартинов сумел прочитать и название корабля - "Dolfijn". Это была уже вторая встреча сибиряков с моряками голландской Ост-Индской Компании. Следом за 'Забиякой' в гавань вошли корветы 'Богатырь' и 'Громобой', а также угольщик 'Сахалин'. 'Удалец' бросил якорь поодаль, заперев собой выход из бухты. На голландце была замечена суматоха - открывались крышки пушечных портов с видимой сибирякам стороны, а на корме собирались вооружённые мушкетами моряки и солдаты. Над водой со стороны флейта был слышен даже отчаянный боцманский свист, призывавший команду 'Дельфина' к оружию.

Юнкер Станислав Соколов, немного волнуясь от неожиданной встречи иноземного парусника, неотрывно наблюдал за 'Дельфином' в бинокль, отмечая на нём каждую деталь, каждого моряка. Всё же Стас уже видел такой флейт и даже поднимался на борт 'Кастрикума', да и голландцев де Фриза он встречал в Сунгарийске - по приказу Матусевича они обучали смышленых ребят своему языку и рассказывали о своей стране, кораблях и о многом прочем.

- Ишь, забегали! - недобро ухмыляясь, проговорил заряжающий Глеб, сын казака и даурки, стоявший рядом со своим командиром. - А вот залепим им в борт, пущай тогда и бегают!

- Залепить всегда успеем! - буркнул Стас, поглядывая в сторону рубки, где находились адмирал и цусимский князь. - Была бы необходимость. А покуда её нет, надо быть готовым и только.

- От и я о том! - довольно улыбнулся заряжающий.

Примерно через час ожидания от голландца отвалила шлюпка, которая, покачиваясь на небольших волнах, направилась в сторону 'Забияки'. Можно было разглядеть и людей, находившихся в ней. Впереди всех стоял одетый в доспехи старик. Вглядываясь в силуэты незнакомых ему кораблей, он держал руку на эфесе шпаги, ладонью другой руки прикрывая глаза от солнечного света. Позади него, опершись локтём о колено, напряжённо согнулся у борта молодой парень в кожаной куртке и с испанским шлемом-морионом на голове. На корме шлюпки развевался голландский триколор, поддерживаемый солдатом в кирасе и широкополой шляпе. Вскоре шлюпка поравнялась с флагманом сибиряков. С борта "Забияки" голландцам бросили верёвочные лестницы, и те полезли наверх. Старику хотели помочь забраться на борт, но он сделал последний шаг сам, отмахнувшись от протянутых рук матросов. Следом забрались юноша и два морских офицера в бордовых кафтанах с парчовой лентой-перевязью, подпоясанные узкими ремнями, на которых были подвешены шпаги. На ногах офицеров были надеты тяжёлые сапоги с отворотами, кисти рук утопали в манжетах, роскошные перья красовались на шляпах. Их-то они и сняли, поклоном приветствуя сибиряков. Учтиво ответив на проявленное уважение, приветствовал гостей и адмирал Сартинов. После чего вперёд вышел старик: