Дмитрий Хван – Царь с Востока (страница 16)
- Верно!
- За качинцами идите - ежели они хотели в служилые люди поверстаться, дабы не платить ясак, пущай сейчас и служат!
- Да оне оборотистые! На чьей стороне сила, тому и служат! Переметнутся, ироды! - закричали многие в голос.
- Аманатов возьмём! - возразил Дементий, потрясая тяжёлой саблей. - Я им так переметнусь, что надолго запомнят!
- Дементий, к ангарцам слать надо! За Вторушиными покосами лагерем стоят!
- Неча... - поморщился атаман. - Управимся, с Божьей помощью!
- Ты, Дементий, не гонорься, шли к ангарцам! Они завсегда с нами! В Ижульском остроге их люди были - прознают об Ишейкиной измене, сами придут и не спросят! Шли к ангарцам! - эти выкрики товарищей заставили Злобина махнуть рукой и вскоре с десяток всадников, нахлёстывая коней, умчались из-за ворот острога в разные стороны - поднимать людей, собирать силу для отражения киргизцев.
Паскевич с группой офицеров вскоре прибыл в острог и немедленно направился к атаману. Дементий даже не сразу заметил появления нескольких человек в приказной избе, где он зычно лаялся с Протасьевым, который требовал подчинить его власти и злобинских казаков. Атаман упирался и, наседая на бывшего воеводу, доказывал ему, что двумя сотнями солдат и стрельцов острог можно оборонить, а он, Злобин, со своими казачками и качинцами будет бить стоящих под стенами киргизцев из засад. В помещении, куда набилось десятка два бородачей - казаков и стрельцов, которые ратовали каждый за своего начальника, стоял дикий гомон.
- Порядку у них нет! - кричал в запале атаман, когда Лазарь вошёл в помещение. - Ежели они под стены встанут, то я с казачками и качинскими людишками тревожить их ежечасно стану! Не сдюжат они!
- А зачем врага до стен острога допускать? - громко осведомился Паскевич, морщась от спёртого воздуха и кислого запаха пота и сыромятных овчин.
Дементий, тут же бросив спорить с бывшим воеводой, резко обернулся и, недобро зыркнув на ангарца, проговорил:
- А ты кто таков?
- Полковник Паскевич, Лазарь Миронович, вооружённые силы Руси Сибирской, - чеканным голосом ответил гость и повторил свой вопрос:
- Так зачем вы хотите допустить врага к острогу?
- Так сами дойдут, - заговорил Протасьев негромко, выдержав тяжёлый взгляд Дементия. - Ижульские казачки сказывают, кизгизцев до пяти тысяч будет. А у меня две сотни стрельцов, да казаков три сотни и качинцы такую же силу имеют.
- Я уверен, - проговорил Лазарь, подвигая к себе разложенную на воеводском столе карту, сделанную на коже, - что мы можем не допустить неприятеля к острогу и избежать сожжения окрестных деревень и хуторов. Люди слишком важны, чтобы подвергать их опасности.
Судя по карте, а точнее, схематичному рисунку течения Енисея и его притоков, а также уверенным ответам Злобина, дорога на Красный Яр была одна - в прежние годы именно по ней отряды киргизов и их кыштымов совершали набеги на русских, захвативших их ясачные земли и лишивших этим улусных князей своей ежегодной дани. Противостояние с киргизами началось с момента основания красноярского острога и с тех пор не прекращалось. Борьба шла с переменным успехом, но только в последние годы красноярцы стали одолевать противника. Причём наибольший вклад в разгром нескольких отрядов 'улусных мужиков в пансырях и куяках' внесли своими отважными действиями казаки Дементия Злобина. Красноярцы даже сорвали поход войска кочевников на Томский городок, когда преследуя тубинцев, учинивших погром в двух деревеньках близ острога, поднялись вверх по Енисею и обнаружили в Саянской землице становище тубинцев, саянцев и киргизцев. Дементий, не долго думая, напал на врага, имея лишь полторы сотни казаков. Несмотря на свою малочисленность, красноярцы 'учинили шкоту большую', разгромив дезорганизованных и впавших в панику кочевников. Тогда Красноярск и окрестные объясаченные земли на два года были освобождены от набегов. Но вскоре киргизы появились вновь - и снова пылали деревни, люди и скот угонялись в полон. Со временем от Красноярска стали одна за другой отпадать ясачные земли, а в Томск и Москву в который раз отправлялись полные отчаяния послания с просьбами усилить острог людьми, а также упорядочить выплату жалования служащих уже десятки лет казаков.
- Я встану у деревни Майской, - Паскевич постучал пальцем в точку на карте. - Ежели неприятель, как и прежде, придёт частью по реке, а частью верхами, то мои воины сдержат их натиск и отбросят прочь. Твоё дело, атаман, - указал на Злобина Лазарь, - преследовать врага и вырезать его под корень, дабы снова не появлялись они тут.
- Нешто ты воевода? - скривился в ответ Дементий. - Какого ляда мне тебя слушать?!
Казаки, бывшие в помещении, разом подобрались и насупились, уставившись на ангарцев. Замер и Протасьев, с тревогой посмотрев на атамана. Но Паскевич будто не заметил накалившейся обстановки и в полной тишине продолжил говорить:
- Дементий, коли желаешь оборонить Красный Яр на долгие годы от киргизцев, то надобно делать, что должно. А ежели у тебя нужды в полной победе нет, то ты и твои люди могут каждый год встречать неприятеля под стенами острога, покуда ваши деревни будут гореть, пашенные люди гибнуть, а скот уводиться. Решай сам, ты же атаман, приказывать тебе я не могу.
Спустя несколько часов Даурский батальон, выставив дозоры, организовывал оборону в Майской, а казаки Злобина, ожидая своего часа, укрылись в тайге, отведя коней на заранее присмотренные поляны у становищ местных туземцев.
При осмотре занятых в деревне позиций Паскевича удивило то, что немногих оставшихся крестьян пришлось едва ли не насильно уводить в острог. Так те ещё и сопротивлялись, желая участвовать в схватке! Но полковник был непреклонен - крестьяне должны быть в крепости, а не мешать стрелкам. Ещё больше удивления у Лазаря вызвало само расположение поселения - оно стояло прямо на пути, по которому кочевники ранее ходили на Красноярск. Протасьев на совещании по этому поводу ответил, что де, третье лето не было набегов, потому крестьяне и селятся южнее - пахотные земли там богатые.
- А выше по реке землица и того лучше, но неспокойно там, - продолжил воевода, - киргизские кыштымы шастают частенько, да прочие гулящие людишки тоже балуют.
Передовые разъезды кочевников были замечены уже к вечеру. О появлении врага сообщил качинский князец Кузпеш, отправив своих людей к становищу своих соплеменников близ Красноярска. Те немедля доложили казакам, прискакав в Майскую. Князь Кузпеш, бывший несколько лет в плену у кыргызов, теперь желал отомстить недругам, предлагая красноярцам вместе напасть на передовой отряд кочевников. По его словам, врагов, конных лучников - саянцев, было не более двух сотен, а покуда не подошли главные силы неприятеля, следовало разбить их. Протасьев решил тут же послать за Злобиным, чтобы идти боем на авангард киргизцев.
- Пётр Ануфриевич, не следует бросаться, очертя голову! - предостерёг воеводу Паскевич. - Доверяешь ли ты этому Кузпеше?
- Люди знают его! - бросил Протасьев. - Он в полоне у кизгизцев был, много зла претерпел от них.
- А ежели это ловушка, воевода? Коли он воевать вместе с тобою желает, пусть с воинами сюда идёт. Я своих людей в западню не поведу.
- Да полно тебе наговаривать, Лазарь Миронович! - нахмурившись, махнул рукой Пётр. - Коли там две сотни саянцев, то Дементий их побьёт без остатка.
- Тогда пусть языка ценного возьмёт, - мрачно проговорил полковник. - Расспрошу его о войске киргизцев.
Красноярский атаман, к сожалению Лазаря, препираться с воеводой не стал, а, быстро собравшись, отправился с половиной своих казаками вслед за качинцами, не медля ни минуты. Что поделаешь, по всей видимости, Дементию не впервой было бросаться в бой, не обременяя себя такой безделицей, как разведка. Паскевич всё же отрядил два с половиной десятка бойцов под командованием одного из лучших лейтенантов, служивших под его началом на Сунгари. Отряд забрал последних лошадей в крепости - Протасьев не чинил союзникам препятствий. Для лейтенанта Ерофея Котомарова, младшего сына одного из захудалых князцов, жившего близ устья реки Котомары, это задание стало первым самостоятельным делом, и молодой офицер был преисполнен решимости выполнить его без потерь и ошибок. Ерофей знал, как ценит воевода Матусевич толковых воинов - каждый даур мечтал повторить карьеру рейтарского полковника князя Лавкая, который командовал латниками - достойнейшими и славнейшими из воинов, безмерно уважаемыми в народе.
Помимо однозарядной винтовки, каждый из бойцов имел револьвер и две гранаты, предназначенные для ближнего боя. Бойцы, ожидавшие долгой и утомительной дороги к месту несомненных будущих подвигов, были довольны возможностью показать себя уже так скоро, на берегах Енисея.
На прежнем месте кочевников не оказалось, но к казакам тут же подошли двое мужичков в худо скроенных зипунах из кожи, с виду качинцы, которые наперебой принялись тараторить что-то, отчаянно жестикулируя.
- Бают, саянцы ушли к Мунгатову становищу, - нехотя пояснил Дементий, когда Ерофей подъехал к нему. - А до того пожгли ещё одно ясачное Атыково становище.
Жеребец Злобина нетерпеливо фыркал, переминался с ноги на ногу и жевал кожаные удила, позвякивая уздой. Атаман исподлобья глядел на ангарца, посматривал и на своих людей, ожидавших его приказа. Среди казаков многие хотели тотчас же отправиться вслед за саянцами, догнать их и непременно побить.