Дмитрий Хван – Хозяин Амура (страница 37)

— И теперь у него будет достойный союзник — его младший брат! — воскликнул Ким, хлопнув принца по плечу. — О чем ты задумался, Хо?

Хо — таково было домашнее, не династическое имя принца, и лишь очень немногие могли называть его так.

— Неужели Страна утренней свежести сможет быть самостоятельной?! Я так хочу, чтобы это произошло при жизни моего почтенного отца! Ведь он тоже мечтает об этом! — глядя в одну точку, твердо говорил Хеджон. — Нужно отбросить старое, чтобы идти вперед!

Сергей посмотрел вокруг — все сунгарийцы: Матусевич, Паскевич и Гусак — ждали от него перевода слов Ли, произнесенных столь яростно.

Ким повторил фразы Хеджона по-русски. Офицерам из Русии слова принца пришлись по душе, Игорь даже встал и пожал руку Хо, его примеру последовали и Мирослав с Лазарем.

— Уверяю тебя, Хеджон, это произойдет при жизни твоего уважаемого отца! — уверенно произнес майор. — Для этого мы должны быть вместе!

Ким посмотрел на своего друга — глаза Хо были влажными, а щеки горели огнем. Взгляд его, однако, был полон надежды и решимости. Вскоре принесли чай и паровые пирожки с мясом и капустой. Подкрепившись, мужчины снова принялись обсуждать предстоящий поход против общего врага. Матусевич предлагал разделить отряд — верховые будут идти берегом, ведя с собою табун в четыре с половиной сотни коней, а оставшаяся часть отряда поплывет на одной из канонерок, чтобы не отягощать войско обозом. Нужные для перевозки оружия, боеприпасов и продовольствия телеги ко времени подхода войска уже будут на заставе, реквизированные на время в солонских селениях. Связь будет держаться также через заставу одним из лучших офицеров Стефана Кононова, начальника службы связи воеводства. Общее руководство операцией было отдано Мирославу Гусаку, с этим никто не спорил. Кроме того, существовало и особое задание для посылаемого отряда — в стане врага пограничниками были замечены несколько европейцев. Они занимали высокое положение у противника, руководя строительными работами и начальствуя над артиллеристами. Несомненно, это были представители иезуитской миссии, что активно внедрялись сначала в Минский Китай, а теперь служили в Цин, государстве маньчжуров, после того как те взяли штурмом столицу Китая. Погранцы насчитали их не менее четырех человек. Так вот, этих людей следовало взять живыми и привести в Сунгарийск любым способом.

Совещавшиеся разошлись, только когда ночное небо над Приамурьем начало светлеть и ночные фонари на улицах городка уже гасили один за другим. До выхода корейского войска из Сунгарийска оставалось трое суток, которые надо было потратить на последние необходимые приготовления к походу. Кстати, айну Рамантэ также участвовал в этой операции, правда как наблюдатель. В августе в Сунгарийск прибудет Алексей Сазонов, и канонерка, груженная тремя пушками и припасами для форта, отправится к устью Амура.

Глава 9

Ярик большую часть пути провел не в каюте, а наверху — на палубе «Алмаза» да в его рубке. Амур постепенно менялся: вместо высоких скалистых берегов, местами стеснявших реку, отчего она ускоряла свой бег к океану, теперь, в среднем течении, по обоим берегам реки раскинулось безбрежное зеленое море вековой тайги, покрывавшее низменности и равнины. Частенько стали появляться и вкрапления рощ лиственниц. Опять же, чаще, чем в верхнем течении, начали попадаться и более-менее крупные населенные пункты. В основном — даурские, но по мере приближения к Зейску Ярик замечал за внешними стенами поселений дома ангарского типа — с большим двором, просторным домом со смоленой крышей, к которому пристраивались хозяйственные постройки. Там же высились вышки радиотрансляторов. Таких селений было четыре, как насчитал Соколов-младший. В Зейске же он увидел крыши, крытые пластинами сланца — очень удобным и долговечным материалом. Их было покуда мало, но отец обещал, что скоро они будут у многих. Проблема заключалась в отсутствии свободных рук, коих вечно не хватало для побочных, бытовых работ. Вот и со сланцем было так же — организовать его добычу и обработку было не сложно, но откуда взять для этого добрую сотню людей?

Профессор Радек как-то сказал, что дальнейшее привлечение к работам пленных солдат маньчжурской армии может иметь весьма негативные последствия вплоть до восстания подневольных работников. Не стоило забывать про увеличение неевропейского населения Сибири, это тоже было ни к чему. Приходилось ждать вестей с Запада — взятие пленных и их переправка на Ангару, Байкал и Амур было чуть ли не главным заданием для начальников обоих батальонов. Этим же вопросом — вербовкой охочих людишек — занимался и Павел Грауль, посол в Москве, а также Олег Маслов, бывший заместитель начсклада научного городка при аномалии, а теперь начальник нижегородской фактории.

Канонерская лодка «Тунгус», пройдя в Албазине плановый ремонт и получив заново построенную рубку с улучшенной радиостанцией, отошла от причала в конце июля, взяв курс на Сунгарийск. Станислав Соколов сопровождал отца в этом путешествии вместе со своим другом Мечиславом Радеком. Наконец, спустя долгие недели пути, канонерка вошла в воды Сунгари. Вскоре на воде стали все чаще попадаться лодки нанайцев — они, привычные к виду пароходов и канонерок, не шарахались в стороны, а то и в воду при их появлении, что частенько бывало еще несколько лет назад.

В Сунгарийск «Тунгус» прибыл в конце дня, и обед в тот день на корабле был довольно легок, поскольку радист принял сообщение из города о готовящейся встрече. В этом случае без обильного угощения было не остаться. И уже вскоре Соколов-младший, не расстававшийся со своей зрительной трубой, принялся оглядывать приближающийся Сунгарийск. Постепенно вырастали стены, башни и форты с орудийными казематами. Сильно, крепко, с умом — маньчжурам не одолеть. Так думали практически все, впервые видевшие укрепления речной крепости. Наконец канонерка причалила к пристани. На берегу было людно — присутствовал и выстроенный почетный караул стрелков, а оркестр, наполовину состоящий из дауров, бодро наяривал разученные марши, используя весьма скудный ассортимент инструментов. Игоря Олеговича, здешнего начальника, Стас увидел не сразу.

— Вона, воевода-то, яко ведмедь, — незаметно указал мальчишке на Матусевича стоявший рядом бывший казак, а теперь матрос Гришаня, с которым сын Соколова сдружился во время путешествия.

Парень во все глаза смотрел на воеводу, фигурой и правда очень напоминавшего кряжистого медведя, — широкоплечий и высокий, казалось, он ходил на пружинах, будто готовый к внезапному броску на врага. Лицо его смотрело сурово — колючие брови нависали над черными цепкими глазами, тяжелая нижняя челюсть немного выдавалась вперед, придавая воеводе лихой вид. Его усы, так похожие на отцовские, не дополнялись, однако, бородой. Дождавшись, когда рота почетного караула, выстроенная у причала, поприветствует заученными возгласами великого князя, Матусевич, похоже, сделал попытку улыбнуться, хотя Станислав мог и ошибаться в определении мимики. Здороваясь с властителем Руси Сибирской, сунгарийский воевода коротко, но с уважением склонил голову и крепко пожал протянутую Соколовым руку. В отличие от других встреч за время, проведенное парнем в пути, в Сунгарийске не было ни объятий, ни восторженных воплей толпы. По рассказам отца и его друзей, частенько собиравшихся в доме, когда обсуждались все важные дела общества, экономики и политики — а Стаса и остальных своих отпрысков они непременно брали с собой, — в Сунгарийском воеводстве правили бал представители не той Росфедерации, которые стали первоангарцами, а другого, более мощного и развитого государства, которое не развалилось в свое время на многие части, одной из которых и стала Росфедерация. Хотя и там происходили процессы, схожие с последними годами жизни державы под названием СССР.

Русия, отринув косную идеологию единолично правящих чуть более шести десятков лет социал-демократов и отпустив в свободное плавание часть неспокойных южных провинций, принялась за построение собственной модели государственного устройства, однако вмешалась новая мировая война. И через некоторое время после ее тяжелого, но успешного завершения группа Матусевича и попала в мир первоангарцев. Они пытались найти пропавшую в новоземельской аномалии экспедицию Корнея Миронова, которая была направлена сюда, так же как и люди отца — изучить прекрасный новый мир, что открылся исследователям. Но вход туда, именуемый аномалией, просто-напросто…

— Схлопнулся, — пробормотал Станислав, вспоминая слова профессора Радека, говорившего прошлым летом о необратимых последствиях возмущения контура перехода.

Вдруг перед погруженным в свои мысли парнем выросла громадная фигура — Игорь Матусевич протягивал Ярику широченную ладонь, пряча улыбку в усы, глаза его озорно поблескивали из-под густых бровей, будто нахмуренно глядевших на Соколова-младшего.

— Ну здравствуй, Станислав-наследник! — пробасил воевода. — Говорят, корабли тебе по нраву?

— Ага, — кивнул парень, пытаясь высвободить руку.

— Корветы, должно быть, видал? — прищурился Матусевич.

— А то! — подбоченился Ярик. — Спустили их на воду! Красиво было! Вот бы на них в океан теперь!