Дмитрий Худяков – Путешествие по берегам морей, которых никто никогда не видел (страница 51)

Движение вверх прежде опущенных земных слоев не обошлось без разломов земной тверди. Самый грандиозный из них, как считается, протянулся на 1500 километров от Кавказа до Жигулей. При этом пласты горных пород, лежавшие к западу от этой линии и слагавшие, в частности, наше Правобережье, поднялись на две сотни метров над теми, что лежали восточнее. С этого времени западная половина саратовских земель стала недоступной для морей, которые позже вторгались в наши края.

Одновременно произошел и ряд менее значительных разломов, направленных под углом к главному. Они пролегли под теми местами, где сейчас текут современные речки Чардым, Курдюм, Терешка, Теречка. Тогда же, как предполагают, произошел разрыв или заложился резкий изгиб земных слоев по линии нынешнего Глебучева оврага и начала свой «подъем» Соколовая гора. Одновременно заволновались подвижные блоки кристаллического фундамента северо-западнее Саратова, на правом берегу реки Иловли, в Заволжье вдоль подземного Пугачевского вала, и начали двигаться к поверхности слои древних пород.

Кое-где следы разломов, случившихся в неогене, хорошо видны. Скажем, в обрыве Столбичей, чуть ниже села Щербаковка. Или в круче Змеевых гор, между бывшим селом Белогродней и селом Рыбным, ниже города Вольска.

Во время всех этих движений земной коры в наших краях, надо думать, происходили весьма заметные землетрясения, каких тут не было со времен столкновения Сибири с Еврамерикой и рождения Уральских гор в конце карбона и начале Перми. Не случалось таких, наверное, и позже.

Что же касается поверхности земли, то она в первой половине неогена продолжала оставаться скорее всего саванной, где жили огромные табуны гиппарионов, предков современных лошадей; стада похожих на нынешних оленей, антилоп, жирафов; группы безрогих носорогов-хилотериев. Были в наших краях тогда, наверное, и первые животные с хоботом — родственники слонов, и саблезубые тигры-махайроды, и даже — наши древние родичи — первые человекообразные обезьяны.

А вот в начале второй части неогена, которую называют плиоценовой эпохой, то есть «более новой», произошли события, сильно изменившие внешность саратовской земли. И вот что любопытно: впервые «документы» о них были найдены не в наших краях, а примерно в 1500 километрах к югу от саратовских рубежей…

ВРЕМЯ КАНЬОНОВ

…Неподатливый берег кроша —

Словно бы в гневе речная душа, — бьется в ущельях…

Ведя в начале нынешнего века поиски нефти в недрах Апшеронского полуострова, вдающегося с запада в Каспийское море, геологи обнаружили там грандиозную толщу из гравия, песка и глины мощностью в 4 километра. Удалось установить, что накапливалась она в течение первых 2 миллионов лет плиоценовой эпохи. Эту толщу иногда называют Продуктивной за большие запасы нефти и газа, хранящиеся в ней. А еще — Балаханокой, поскольку впервые она была изучена около селения Балаханы. Время, когда эти отложения накапливались, принято именовать балаханским веком.

Но какое отношение могут иметь горные породы, лежащие так далеко, к саратовской земле? Оказывается, самое прямое.

Песок, глину, гравий в Каспий принесли реки. Те из них, которые текли в него с севера, держали путь через наши края, размывая их поверхность. Следовательно, гигантская балаханская толща состоит из пород, бывших до этого частью саратовской земли.

Но почему именно в начале плиоцена реки вдруг начали так сильно размывать сушу? Это связано с тем, что Каспийское море, отделившись 5,9 миллиона лет тому назад от других морей, сильно сократило свои размеры и отошло за параллель, на которой сейчас стоит город Баку. Догоняя Каспий, реки, как положено, ускорили бег и стали глубже врезаться в поверхность суши. Кроме того, в это же время, как считают специалисты, начала интенсивно подниматься суша, лежавшая вокруг моря. Так, наши края «прибавили в росте» примерно 500 метров. Это еще больше ускорило бег речной воды. В Каспийском море, дно которого опускалось, за 2 миллиона лет накопилась балаханская толща. А что стало с нашими краями, которые тогда же поднимались и по которым все это время мчались реки, врезаясь в поверхность земли и унося в море частички размытых пород?

Можно догадаться, что они из равнины должны были превратиться в своеобразную горную страну, прорезанную множеством глубоких ущелий!

Это — предположение. Но оно, спустя примерно полвека после открытия балаханской толщи, получило подтверждение. Изучая недра уже в наших краях с помощью скважин и геофизических методов, геологи во многих местах под слоями поздних наносов обнаружили те самые ущелья, которые были прорыты плиоценовыми реками. Особое впечатление производит одно из них, сделанное водой, протекавшей тогда по Заволжью с севера на юг примерно через те места, где сейчас стоят города Пугачев и Ершов. В той древней реке мы можем видеть прародительницу нашей нынешней Волги. Ширина прорытого ею ущелья была всего 4 километра (у современной Волги долина свыше 20 километров!), но зато глубина — около 500 метров! Это был, по сути дела, каньон, в который поместились бы почти две саратовских Лысых горы, поставленных одна на другую! Уклон дна в нем в десять раз превосходил тот, что имеет долина сегодняшней Волги, и поэтому река мчалась в нем, как бурный горный поток!

Итак, сквозь первый разрыв в «тумане неизвестности» саратовская земля представляется нам сплошь покрытой множеством больших и малых каньонов. Такой мы ее ни разу за все время нашего путешествия не видели. Однако очень скоро произошли события, которые опять превратили наши края в плоскую равнину…

Смотри, капитан!.. Над Заволжьем «туман неизвестности» рассеялся совсем, и можно заметить, что реки замедлили бег, разлились озерами, а с юга на восточную половину нашей области надвигается новое море!..

АКЧАГЫЛ

Пристанем здесь, в катящемся прибое.

Средь водорослей бурых и густых…

В самом начале нынешнего веха известный русский геолог, впоследствии академик, Николай Иванович Андрусов, вел исследования на восточном берегу Каспийского моря. Особенно его заинтересовала затерявшаяся в песках туркменских пустынь гора Акчагыл. Оказалось, что слагающие ее слои пород — полная «автобиография» одного из последних неогеновых морей, того, что 3,3 миллиона лет тому назад начало наступление на север, залило наше Заволжье, а затем, следуя по долинам праВолги, Камы и Белой, дошло почти до Уральских гор. Это море, проникшее более чем на 2500 километров в глубь континента, ученый назвал Акчагыльским, а отрезок времени в 1,5 миллиона лет, когда происходили эти события, акчагыльским веком.

В наших краях новое море оставило довольно много следов. Найти их можно на берегах Волги, Терешки, Курдюма, а в Заволжье — на Камелике, Сестре и восточнее, в предгорьях Общего Сырта. Мы сейчас заглянем в три характерных места…

Село Березняки, что на правом берегу Волги, против города Маркса. Оно стоит на песках и глинах, оставленных когда-то Акчагыльским бассейном, и поэтому некоторые акчагыльские «страницы» можно увидеть прямо на северо-западной окраине, в выемке, по которой спускается дорога, ведущая в пойму. Но не поленимся пройти по этой дороге на север километра три, чтоб в оврагах Крайнем и Среднем, которые появятся справа, увидеть более полные разрезы интересующих нас слоев.

Вот они… Белые, желтые, сероватые пески, разделенные прослойками серых, коричневых, зеленоватых глин. Местами глины больше, и она образует довольно толстые слои с мелкими кристалликами гипса, небольшими гальками из светлых кремнистых пород, мелкими раковинками моллюсков, рыбьими позвонками и с отпечатками чего-то, очень напоминающего еловые иглы…

Заволжье. Перелюбский район. Село Смоленка. Ниже его правый берег реки Сестры сложен слоями серых, чуть синеватых глин, почему его геологи в своих отчетах иногда называют Синей кручей. Здесь тоже попадаются кристаллы гипса, желваки сидерита, а кое-где почти черные прослойки, содержащие битум и чуточку похожие на горючие сланцы. Окаменелости — те же, что мы видели в Березняках. Небольшие, в расходящихся от макушки ребрышках створки кардиумов. Почти овальные, с концентрическими морщинками — мактр. Вытянутые, с острыми макушками — дрейссен. Крохотные «штопоры» брюхоногих — потамидесов…

Предгорья Общего Сырта. Северо-западные склоны Корепановой горы, что восточнее Озинок. Здесь в овражках, ближе к железнодорожной линии, видны слои светлых песков с прослойками серых глин, и с теми же окаменелостями…

Ты, конечно, понял, что во всех трех местах мы только что видели «страницы», «написанные» одним и тем же морем, поскольку везде в слоях пород одинаковые «маяки». Но почему в Березняках и у Озинок перед нами были в основном пески, а у Смоленки — глины? И это, я думаю, тебе должно быть ясно. В первых двух обнажениях мы видели «страницы», написанные у берегов моря, а в третьем — вдали от них, куда пески не доползали, а доплывали только легкие частички глины…

Придя около 3 миллионов лет тому назад в наши края, Акчагыльское море залило почти все Заволжье. Только на крайнем востоке саратовской земли сушей остался горный массив Общего Сырта. На западе же граница нового бассейна проходила примерно по линии, где в наши дни течет Волга. В Правобережье соленые воды только кое-где выклинились по долинам тогда уже существовавших речек Курдюма, Чардыма, Терешки. Впрочем, долина последней, по мнению некоторых специалистов, была занята тогда проливом, который отделял от континента большой остров, образованный Змеевыми, Девичьими и Хвалынскими горами. Были в Акчагыльском море и другие острова, которые сегодня нам известны как возвышенности нашего Заволжья: Три Мара, Шмала, Песчаный Мар.