Дмитрий Хихидок – Дневник зараженного. Апокалипсис (страница 8)

– Я боялся за свою семью, – проводник умоляюще смотрел на нас. – Помогите!

Во дела. Оказывается, мы с Леркой не эксклюзивы. И кто-то уже догадался использовать таких людей для своих личных нужд. Как я рад, что попал в руки к Светлане. Проводник указывает на схеме города местоположение футбольного стадиона. Проверяем количество патронов. Китаец, наконец, находит себе запасные ботинки и топает ими по полу. Проверяем самочувствие второго брата. Почти оклемался и готов к бою. В любом случае, нам уже из города не выбраться, поэтому придется ехать к футбольному полю и выяснять, что там происходит.

Решаем выдвигаться ночью. Хотя это и опасно, так как в это время дикие зараженные выползают на улицы города. Но нам нужна передышка. Три часа сна и мы потихонечку трогаемся.

Вот стадион виден издалека. Свет от прожекторов бороздит небо. Сам стадион тоже освещен и выглядит очень мирно. Но ближе к подступам стало очевидно, что так просто туда не попасть. По освещенному периметру ходят люди в черном с собаками на поводках. Везде лежат трупы зараженных, которые пытались прорваться внутрь. В объектив снайперской винтовки я вижу, как пара человек в черной одежде расстреливает группу зараженных, которые, потеряв человеческий облик, тупо прут на свет. Это идея. Сообщаю об этом Водиле и Светлане. Мысль интересная, но опасная. Вызвать на себя побольше диких зараженных, пока патрули будут с ними разбираться, проникнуть на стадион через служебный вход. Приманкой вызывается быть проводник, но Светлана отказывает ему. Он должен вывести нас на главного. Она сама решается вывести зомбаков на стадион.

Выйдя на улицу, она пачкает свою одежду грязью. Раздается утробный рык, и страшный оскал перечеркивает ее лицо.

– Как я вам? – она обращается к нам.

– Бодрячком, – поднимает большой палец вверх Водила.

Проводник отшатывается от окна. Лерка прячется за мной. Шрам механически трет розовый рубец на шее. Светлана довольна произведенным эффектом. Она включает рацию на громкую связь и исчезает в темноте. Нам остается лишь ждать команды от нее.

Проходит 5 мин.10. Рация молчит. Слышно лишь негромкое дыхание бегущей Светланы. Скрип двери, гулкие шаги по бетонному полу, раздается негромкое рычание. Это не Света. Еще рычание, чавканье. Слышатся удары. Визг. Скрип дверей. Тяжелое прерывистое дыхание.

– За мной бегут 5 зомбаков! – слышится голос Светы. – Оторвала их от еды. Надо больше!

Снова тишина.

– Как бы Светлана не сорвалась, – Водила начинает нервничать. —Начнется психоз, некому будет остановить.

Все молчат, это и так ясно. В рации слышны крики зараженных. Иногда до нас долетают даже человеческие слова:

– Дай, бей, убей!

Ограниченный словарный запас у тех, кто еще не потерял, но теряет человеческий облик.

– Вижу большую группу зараженных, – слышится в рации. – Окружили один дом и пытаются прорваться туда.

Слышны выстрелы, звон разбитого стекла и крики:

– Нееет!!!

– Опоздала, зараженные ворвались в дом, – Света тяжело дышит. – Попробую эту толпу заставить повернуть на стадион.

Снова в эфире тишина, которая прерывается рычанием и воем зараженных. Хлопает дверь. Шаги по лестнице. Громкое чавканье.

– Чужой, уходи! – сквозь рычание с трудом прорываются слова. – Наша еда!

– Там больше еды! – слышится рыкающий голос Светланы.

– Нет, там опасность, нельзя! – чужой рыкающий голос звучит угрожающе. – Уходи, смерть!

Слышится удар и разъяренный рык зараженного. В ответ женский рык Светланы. Треск ломаемой мебели и щелканье зубов. Рация начинает хрипеть, но мы успеваем услышать скулящий вой зараженного и хруст ломаемых костей. Потом рация отключается.

Мы переглядываемся друг с другом.

– Надо ехать на помощь! – Водила бросается к рулю.

– Подожди, – Китаец хватает его за руку. – Давай подождем немного. Рация могла упасть.

– А если она в беде, если умирает?

– Если умирает, то мы ей уже точно не поможем, а сами пострадаем, – Китаец постарался обнадежить Водилу. – Мы же слышали, кричала не Света.

– Ладно, ждем 10 минут, если ничего не изменится, поедем в ту сторону, – Бородач мрачно уставился на освещенный стадион, где ходили патрули черных. – Суки, – он с силой ударяет по приборной доске. Лерка вздрагивает и втягивает голову в плечи.

С северной стороны нарастает шум. Патрули проявляют обеспокоенность. Получают какие-то инструкции по рации и начинают стягиваться перед главным входом. Из-за дома появляются дикие зараженные. Кто-то на ногах, кто-то уже на четвереньках. Впереди всех Светлана с развевающимися на бегу белыми волосами. Налитые кровью глаза, пена у рта.

– Черт, психанула! – кричит Водила. – Ее же, дуру, сейчас убьют черные!

Патрули вскидывают автоматы и начинают бесцельную стрельбу по толпе. Пули поднимают фонтанчики пыли метров за 100 до зараженных.

– Я не могу просто сидеть, – Водила открывает дверь автобуса. – Проникайте через служебный вход, а я за Светкой.

Проводник за рулем. Несемся по пустой стоянке для машин к служебному входу. Черные это замечают и разворачиваются в нашу сторону. Пули стучат по автобусу. Это дает возможность диким зараженным вплотную приблизиться к охране. Фурия с белыми волосами набрасывается на близстоящего охранника. Сваливает его на землю и зубами рвет горло. Кровь фонтаном бьет вверх. Учуяв запах свежей крови, зараженные ревут от ярости. Патрули отступают и пытаются скрыться в подтрибунных помещениях стадиона, но уже поздно. Лавина диких накрывает их. Пули вырывают куски мяса из взбешенной толпы зараженных. Они падают, визжа от боли и ярости. Выжившие черные пытаются спастись бегством, но собаки, поддавшись всеобщему безумию, сами бросаются на своих охранников.

Светлана первая появляется на стадионе, за ней, рыча и воя, появляются другие зараженные.

– Еда! – рычит она и показывает на живых людей, окруженных колючей проволокой. Зомби кидаются на проволоку, пытаясь зубами прокусить ее. Светлана бросается в сторону, увидев живого человека, бегущего на нее. Они сталкиваются друг с другом как два локомотива на железнодорожном пути.

– Уфф, – вылетает из Светланы, когда сильный удар кулаком в грудь сбивает ее с ног.

– Дура, очнись! – над ней склоняется Водила. – Ты живых людей сейчас погубишь!

Мы с Леркой идем вслед за Шрамом. Братья прикрывают тылы. Проводник нервничает, постоянно озираясь по сторонам. Мы идем по узкому пустому коридору под стадионом. Над нами стоит громкий рев, словно зрители кричат после забитого гола. Неожиданно нам преграждают дорогу двое в черном. Шрам вскидывает гранатомет.

– Стойте! – рычат они. – Вы нам не нужны. Нам нужны только эти двое.

Они указывают на нас с Леркой.

– Нас забыли спросить, – Шрам дает очередь поверх голов черных. – Упали на пол, руки за голову!

Один нехотя ложится, второй бросается вперед. Проводник отскакивает в сторону, а черный натыкается на Шрама.

– Ты сам напросился! – ударом приклада в лицо Шрам укладывает черного на пол и ногой ломает шейные позвонки. Потом подходит ко второму, приставляет ему ствол к затылку. – Ну, кто просил языка? А то я допрашивать не умею.

Водила сидит на Светлане и бьет ее по щекам:

– Очнулась, дура?

Голова Светы мотается из стороны в сторону. Налитые кровью глаза с ненавистью смотрят на Бородача. Она рычит и пытается руками вцепиться ему в шею.

– Дура, очнись! – Водила продолжает лупить ее по щекам. – Я же люблю тебя!

Руки Светы еще какое-то время пытаются вцепиться ему в шею, потом обмякают и падают на землю. Рычание затихает и глаза закрываются. Водила наклоняется и целует ее в губы. Она открывает глаза.

– Не смей так больше делать! – Света упирается ему руками в грудь. – И слезь с меня, ты тяжелый.

Водила смущенно встает и протягивает руку Светлане. Она встает, трет грудь и морщится.

– Черт, ты мне синяк поставил.

Она оглядывается вокруг. Дикие зараженные в свете прожекторов пытаются прорваться сквозь колючую проволоку на поле, где в страхе бегают живые люди. Изредка слышны выстрелы.

– Это я натворила?

Водила кивает головой.

– А где наши?

Черный сидит со связанными руками. Выглядит как Светлана после заражения. Говорит рыкающим голосом:

– Вы должны пойти со мной. Главный ждет вас. Он все расскажет.

Шрам в растерянности смотрит на нас:

– Что с ним делать дальше?

Вперед выходит проводник:

– Можно, я попробую?

Не дожидаясь ответа, присаживается перед черным на корточки:

– Сколько вас, вылеченных? Где находится лаборатория? Сколько людей, иммунных к вирусу? Кто главный?