Дмитрий Харитонов – Репортаж не для печати (страница 42)
Один вертолет был взорван боевиками около полуночи. Вскоре загорелся и другой. Все девять заложников, один германский полицейский и пятеро террористов погибли. Троих оставшихся в живых удалось схватить.
В 3 15 утра агентство Рейтер внесло мрачную поправку в переданную ранее информацию: «СРОЧНО ВСЕ ИЗРАИЛЬСКИЕ ЗАЛОЖНИКИ, ЗАХВАЧЕННЫЕ ТЕРРОРИСТАМИ, ПОГИБЛИ».
Цви Шамир попросил соединить его с Годдой Меир.
– У меня плохие новости, – сказал он ей по телефону.
Спортсмен Давид Бергер оставался живым в течение часа после перестрелки арабов с полицейскими. Его еще можно было спасти, но о нем просто забыли. Когда он, задыхаясь от едкого дыма, умирал в горящем вертолете, руководители германской службы безопасности, ответственные за охрану спортсменов, проводили срочную пресс-конференцию.
Схваченных преступников вскоре пришлось освободить – семь недель спустя после трагедии, другая группа террористов захватила самолет авиакомпании «Люфтганза», угрожая взорвать его, если не будут отпущены эти трое, находившиеся в германской тюрьме…
2
Шамир признал себя виновным в том, что олимпийцы оказались безоружными и беззащитными Одной из его ошибок стало решение вернуть домой двух агентов-разведчиков накануне Олимпиады, вылетевших было вместе со спортсменами в Мюнхен (они должны были отвечать за их безопасность).
Лидер оппозиции Менахем Бегин предложил создать государственную комиссию для расследования всех обстоятельств трагедии. Однако, премьер-министр сочла это нецелесообразным и учредила не получившую никаких особых полномочий «Комиссию по сбору информации».
Выводы комиссии так никогда и нигде не были опубликованы.
Голда Меир публично заявила, что ни один из виновников трагедии и главарей «Черного сентября» не уйдет от возмездия. Для начала, она почти вдвое увеличила бюджет израильской разведки. Затем она фактически отдала устный приказ-лицензию на убийство, уничтожение «Черного сентября». Еще до получения таких полномочий моссадовские агенты убили Хасана Канафани – палестинского поэта и писателя, весьма известного человека в Бейруте.
Когда он повернул ключ в замке зажигания своего автомобиля, который предусмотрительно был буквально напичкан взрывчаткой, Хасан и его семнадцатилетняя племянница оказались даже не разорванными на куски, а просто превратились в атомы. Согласно секретной информации, полученной разведчиками, Канафани имел непосредственное отношение к подготовке террористических актов палестинцев.
Его смерть положила начало целой серии загадочных убийств, прокатившихся по миру в семидесятые и восьмидесятые годы.
Согласно указанию Голды Меир, была создана специальная группа «X» для уничтожения всех террористов, причастных
Группе «X» дали отборное воинское подразделение. Руководителем операции стал опытнейший разведчик Марк Харари, ветеран Моссада, ставший впоследствии советником президента Панамы Мануэля Норьеги. Харари лично отбирал людей в свою группу. В качестве инструмента ликвидации выбрали пистолеты малого калибра (0,22 мм) и наисовременнейшие взрывчатые вещества, не оставлявшие следов.
Сбором информации занимался специальный отдел Моссада. Поскольку террористы знали, что израильтяне ведут за ними охоту, нужно было действовать так, чтобы в каждом конкретном случае они не догадывались о том, что готовится ловушка. Мельчайшие детали привычек и жизненного уклада боевиков оказались изученными буквально под микроскопом.
Наконец, группа «X» приступила к операции возмездия. В начале семьдесят третьего года в мировой печати одно за другим стали появляться сообщения об арабских террористах, таинственно убитых неизвестными людьми в их собственных квартирах, в личных автомобилях, в арабских городках и на улицах мировых столиц.
Убитых объединяла весьма существенная особенность прямое или косвенное участие в мюнхенском акте террора. В течение одного года уничтоженными оказались двенадцать боевиков. Но шеф Моссада понимал, что самой трудной мишенью будет человек по прозвищу «Красный принц» – Али Хасан Сахаме, начальник оперативного отдела «Черного сентября», несший персональную ответственность за разработку операции в Мюнхене. Саламе был сыном палестинского шейха, который ненавидел израильтян. Получивший великолепное образование, талантливый и осторожный, Али никогда не появлялся на люди без телохранителей, имел множество паспортов и тайных убежищ. Воистину, он должен был стать самой труднодосягаемой фигурой «Черного сентября».
Ликвидации террористов предшествовала настоящая психологическая подготовка. В газетах печатались траурные объявления о гибели того или иного боевика, который на самом деле был еще жив. Кто-то получал письма с угрозами и предложениями немедленно убраться из того места, где он живет.
Другим адресатам предлагалось явиться на тайную встречу, где им давали понять, что некое лицо располагает сведениями об их сомнительных связях – например, любовных похождениях, и чтобы эпизод не получил огласки, нужно хорошо заплатить.
Шантаж действовал безотказно: опасаясь привлечь к своим персонам внимание прессы и телевидения, террористы допускали нелепые ошибки и подставлялись под пули агентов Моссада.
Первой жертвой израильской разведки в Европе стал Вадаль Зуайтер – офицер оперативного отделения «Черного сентября» в Риме, работавший переводчиком в ливийском посольстве. До Мюнхена он был одним из вдохновителей массового убийства в аэропорту Лод.
Шестнадцатого октября в половине одиннадцатого вечера он возвращался домой от своих римских знакомых, и был застрелен с короткого расстояния, когда ждал в подъезде лифт. Прибывшие на место преступления полицейские насчитали дюжину пуль, выпущенных из малокалиберного пистолета «Беретта». Соседи рассказали, что незадолго до убийства видели машину «Фиат-125» зеленого цвета, из которой вышли двое молодых людей и направились к подъезду.
Машину разыскать не удалось.
Доктор Махмуд Хишмари, тридцати четырех лет от роду, заместитель командира группировки «Черный сентябрь» в Париже, был убит девятого сентября семьдесят третьего года взрывом заряда, вмонтированного в его телефонный аппарат. Примерно в половине десятого утра, после того, как жена и дочь доктора ушли из дому, зазвонил телефон, и незнакомый голос спросил:
– Это Хишмари?
– Да, это я, – ответить он успел.
– В аду по тебе очень скучают, – произнес незнакомец. Включилось дистанционное электронное управление
и прогремел мощный взрыв, разворотивший несколько комнат. Прибывшие на место диверсии французские полицейские ползали на четвереньках, собирая то, что осталось от доктора Хишмари.
В январе семьдесят четвертого года наступила очередь Абделя эль-Зиры, командира группы в Никозии – столице Кипра. Он жил под сирийским паспортом и представлялся директором фирмы «Пальмира-Тадмор». Террорист погиб в своем номере в отеле «Олимпик» – взрывчатка была подложена под его кровать. Полиции с трудом удалось опознать убитого – так было изуродовано его тело.
Мозговой центр «Черного сентября», блестящий аналитик, вдохновитель и разработчик террористических акций, доктор Базиль эль-Кубейси погиб в апреле того же года
Поздно вечером он возвращался в свой отель на улице Рояль. Внезапно, из темного переулка появились двое, на глазах у изумленных прохожих выстрелили в Кубейси и исчезли. Внешность их была настолько неброской, что никто из очевидцев не смог толком описать ее подоспевшим полицейским.
Следствие установило, что Кубейси застрелили из столь любимого моссадовцами пистолета «Беретта».
Спустя сутки после Кубейси, был ликвидирован Зияд Мухаси, осуществлявший связь между «Черным сентябрем» и КГБ Советского Союза. Взрыв раздался, когда Мухаси включил лампочку у изголовья собственной кровати.
«Мы вели настоящую войну, – признавался один из руководителей Моссада, – и единственной возможностью одержать победу было разрушение всей сети «Черного сентября».
Одна из команд, охотившаяся за Али Хасаном Саламе, называла себя «Гнев Бога», подчеркивая тем самым справедливость собственных действий.
Обладавший сверхъестественной интуицией, Саламе постоянно менял внешность, документы и маршруты поездок. За ним безуспешно гонялись по Европе, пока Моссад не создал в Бейруте подставную организацию помощи палестинским детям. Ее субсидировал малоизвестный швейцарский фонд, и возглавляла гражданка Швейцарии, которой Саламе не заметил, как увлекся. Очаровательную агентку звали Пенелопа Чамберс, и ей удалось близко познакомиться с женой террориста Георгиной. Шпионка всячески поощряла ухаживания Саламе, они стали друзьями, часто совершали совместные поездки.
Наконец, ей удалось заложить в любимый «Фольксваген» своего нового приятеля заряд взрывчатки, которого хватило бы для того, чтобы поднять на воздух целый квартал. Заряд был взорван с помощью дистанционного управления, когда Саламе собирался в поездку на собрание террористов в Дамаске. Бомба также разорвала в клочья четырех его телохранителей и шестерых прохожих, оказавшихся в тот момент на улице, включая английского дипломата.