Дмитрий Харитонов – Репортаж не для печати (страница 22)
Насколько серьезно мне следовало относиться к тому фрагменту рукописи Марко Поло, в котором утверждался исключительно важный факт, способный повлиять на направление моих поисков:
Даже помня о том, что средневековое понимание «Африки» в некоторых хрониках существенно отличалось от современного, я не мог не принимать во внимание тот факт, что Абиссиния, родина царицы Савской и Менелика, иногда обозначалась на картах как Великая Индия Эфиопии. А на атласе середины шестнадцатого века, Эфиопия была отмечена как местопребывание пресвитера Иоанна!
3
Легенда о царстве повелителя западных государей – пресвитере Иоанне – представляла собой романтический рассказ о том, что в далеких краях находилось огромное и могущественное христианское государство, управлявшееся сильным и мудрым монархом.
Многие средневековые предания о царстве Иоанна подчеркивали его фантастическое богатство и неоспоримое политическое превосходство перед западными государями. В итальянской новелле тринадцатого века рассказывается о подарке пресвитера императору Фридриху. Иоанн подарил ему драгоценный камень, стоивший больше, чем вся империя Фридриха, и предложил придворную должность в своей стране. Из рассказа можно было сделать вывод о том, что император Фридрих не только не оскорбился этим предложением, а наоборот – был очень доволен.
Имя легендарного царя было совершенно неизвестно вплоть до начала двенадцатого столетия – века, в котором крестоносцы оккупировали священный город Иерусалим. Захватчики управляли им в течение восьмидесяти лет, пока не были изгнаны сарацинами. Историки единогласны в том, что именно в тысяча сто сорок пятом году впервые упоминается о «христианине, живущем где-то на востоке, обладающем огромными армиями и несметными богатствами», готовым якобы предоставить свои войска для защиты Иерусалима.
Двадцать лет спустя начинает циркулировать письмо, приписываемое авторству самого Иоанна, адресованное «различным христианским царям, особенно императору Константинополя Мануилу». Сегодня считается, что оно было написано на арабском языке. Однако перевод не сохранился, исследователи располагают лишь латинским переводом.
Письмо начиналось так:
Сам тон этого послания вызывал удивление своими покровительственными и снисходительными нотками. Еще большее изумление возникло у меня, когда я обнаружил, что… на католическом Западе письмо было воспринято, как нечто само собой разумеющееся и не повлекло никакой критики в адрес «Царя царей».
В письме Иоанн заявлял, что богатством и мощью он превосходит всех царей света. Под его властью находятся три Индии и гробница святого Фомы, а царство простирается через пустыню Вавилона до Вавилонской башни. Оно состоит из семидесяти двух провинций", каждая из которых управляется царем. Пресвитеру Иоанну подчиняются амазонки и брамины. Чтобы пересечь его территорию в одном направлении требуется четыре месяца…
В царстве, по уверению Иоанна, много удивительного: течет одна из рек рая; здесь реки приносят золото и драгоценные камни; здесь собирают перец… Тут же находится таинственное песчаное море, в которое впадает каменистая река, а за ним обитают десять еврейских племен, которые, хотя и имеют собственных царей, тем не менее подчинены могущественному христианскому правителю.
Любопытно, что в одной ранней латинской рукописи «Письма пресвитера Иоанна», написанной, вероятно, в Англии, сообщается, что при дворе пресвитера имеются люди изо всех стран мира. Среди личных слуг царя были англичане, прислуживавшие ему за столом. Среди его телохранителей – не менее одиннадцати тысяч посланников туманного Альбиона; а каждый новоприбывающий во дворец англичанин, будь то клирик или рыцарь, принимается в рыцарский орден.
Папы и христианские короли в течение всего двенадцатого века тщетно пытались установить союз с монголами или пресвитером Иоанном.
Двенадцатью годами позже знаменитого послания, приписываемого непосредственно властителю таинственного далекого государства, появляется еще один любопытный документ. А именно – письмо папы Александра Третьего к «великому царю индийцев, священнейшему из священнослужителей».
Среди географических карт, которые показывал мне Джон Леклер, год изготовления уверенно прочитывался лишь в шести случаях из сорока девяти. Это были наиболее поздние карты. На остальных – год или вообще не проставлялся, или же его трудно было разобрать из-за очень мелких и полуистертых непонятных надписей.
На знаменитой карте Фра Мауро превосходно читалась дата: тысяча четыреста пятьдесят девятый год. На ней были обозначены известные к тому времени страны.
Среди них – большой город внутри страны, носящей сегодня название «Эфиопия» с надписью: «Резиденция пресвитера Иоанна»!
Я взял чистый лист белой бумаги и в колонку выстроил:
Можно ли было на основании вышеизложенных фактов сделать вывод о том, что именно Эфиопия стала той страной, куда переправили Ковчег Завета? Был ли пресвитер Иоанн тем самым христианским правителем «Индии», который владел Ковчегом? Не этим ли объясняется то благоговение, с которым отзывались о нем европейские государи, признавая его необыкновенную силу, могущество и превосходство?
«Увы, – с грустью подумал я, – вопросы. Одни только вопросы и предположения».
У меня было смутное чувство, будто что-то очень важное ускользнуло от моего внимания, просочившись сквозь пальцы. Я решил, что мне необходимо снова встретиться с директором Каирского национального музея.
Глава двенадцатая. ТАЙНА ХИРАМА
1
У хорошо знакомого мне входа в Каирский национальный музей я покрутил своим журналистским удостоверением перед носами двух полицейских-охранников.
– Я пишу сценарий о самых замечательных музеях мира, – нагло улыбаясь, солгал я. – Без рассказа о вашем хранилище древностей нам не обойтись. Мне нужно пройти к доктору эль-Салеху.
– Вам назначено? – лениво спросил один из полицейских с лицом, изрытым оспой. Мой монолог не произвел на стража закона ни малейшего впечатления.
– А как же, – солгал я во второй раз, надеясь, что он не станет перепроверять.
Охранник повертел в руках мое журналистское удостоверение, исследовав его вдоль и поперек. Наконец, он протянул его обратно с видимым сожалением, что удостоверение не оказалось просроченным или фальшивым.
– Проходите, – отрывисто бросил он, сделав разрешающий жест.
Я быстро взбежал по мраморным ступенькам лестницы, ведущей на второй этаж. Без труда отыскав дверь кабинета директора в пустой на тот момент приемной, я коротко постучал. Не дожидаясь разрешения я распахнул дверь и вошел.
Доктор Хасан сидел за своим столом и что-то писал. Вернее, он занимался этим несколько мгновений назад, ибо, увидев меня он вначале застыл, как Будда. Затем Хасан бросил шариковую ручку на стол с такой силой, что, перекатившись, она упала на пол.
– Маклин, – мрачно произнес Хасан глядя на меня, как если бы перед ним явился главный персонаж фильма о вампирах, – вы гоняетесь за мной, как зоолог за бабочкой.
– Не сомневался, что вы обрадуетесь моему повторному визиту, – бодро сказал я. – У меня к вам несколько вопросов.
Директор музея искоса посмотрел на меня сквозь чуть приспущенные на нос очки.
– А вы уверены, что у меня есть на них ответы?
– Мы поищем их вместе, – нежно проворковал я, глядя на него влюбленными глазами.
– Я очень занят. У меня нет никакого желания тратить время на разговоры.
– У вас появится гораздо больше свободного времени, если вы потеряете работу, – миролюбиво сообщил я. – Наша телекомпания просто будет показывать негативные репортажи о работе вашего музея до тех пор, пока не иссякнет терпение у министра культуры Египта. Си-Эн-Эн смотрят во всем мире. Вы станете не только национальным, а мировым героем. – Я мечтательно поднял глаза в потолок.
– Спрашивайте, – устало бросил Хасан.
– Нет, это вы рассказывайте, – возразил я. – Тема, интересующая меня, не изменилась.