Дмитрий Харитонов – "Фантастика 2025-37". Компиляция. Книги 1-23 (страница 813)

Мишутка послушивал да почавкивал импровизированно сбалансированным кормом — одними углеводами всеядному зверю питаться нежелательно. Я всерьез задумалась, как же быть к зиме: оборудовать четвероногому гостю спячку-берлогу или приучить пить кофе и отправить обоих обратно пешим маршрутом?

Была иная, более масштабная проблема: ко мне зачастили светские визитеры, конечно в расчете на аудиенцию у старца. Я отворяла ворота с печальным пониманием: в его Саровскую даль просто так не съездишь, а тут — столичный пригород.

Между прочим, тотчас же по городу поползли слухи, что все мои прорицания были получены от старца. Особого распространения не получили, так как отче Серафиме их пресекал. Мне сообщили о его словах:

— Если Эмма Марковна что и предвидела, то своим светским разумением. Мое дело было ее исследовать. Ничего богопротивного в душе ее и словах я не обнаружил.

Некоторое время спустя, чтобы не отягощать меня наплывом гостей, старец переселился на городское подворье Валаамского монастыря. Мишутку поручил мне. Попросил не запирать, не сажать на цепь. Только обустроить загон без ворот, велел прочертить линию, снять пожухлую траву, выкопать бороздку. Перекрестил ее, о чем-то пошептался с медведем, удовлетворенно кивнул.

Уезжая, сказал:

— Покидаю вас, чтобы незваных гостей не было. Да чует сердце — от всех непрошенных-незваных не избавить. Опасных гостей. Вы псицу любимую не держите на цепи? Благоразумно. И по-иному себя стерегите, чтобы не было беды.

Игнорировать такой совет было бы глупо. К ночному сторожу добавились два обходчика.

И опять потянулись дни трудов и ожиданий.

Из-за истории с незадачливым архимандритом, старцем и медведем я ненадолго подзабыла о пропаже Анастасии. Ну как ненадолго — до вечера. Тогда обсудила случившееся с мужем, он принял меры к розыску, с необходимым уточнением, что найденную особу следует не арестовать, а лишь уточнить местопребывание. Правда, сам же и впал в скепсис:

— Знаю твою Настюшу. Если ее похитили, сама освободится, а если решила сбежать, то полиция не найдет.

Я согласилась.

Миша также принял близко к сердцу покушение на усадьбу. Решил сам отправиться к Милорадовичу и потребовать удалить «полуфанатика-полуплута» как фактор общественного беспокойства. Но выяснилось, что Фотий внял рекомендации преподобного и без напоминания удалился из столицы.

Что касается аргентинского графа, супруг направил все необходимые запросы и прибег к агентуре, но не преуспел. Судя по официальным донесениям, граф Сильва де Сильварес действительно прибыл в Лондон из Аргентины, а уже оттуда отплыл в Санкт-Петербург.

— «Команданте провинции Ла-Риоха…» — с неудовольствием произнес муж. — «Сильва де Сильварес» — экий одноногий Сильвер. Чую явную маскарадность. Вот только чуйка хороша в оперативной работе, но для ордера на арест недостаточна.

За особняком аргентинца было установлено наблюдение. Но он переменил жительство. Столицу не покинул — таинственного гостя пару раз видели на Невском.

— Вот, Мушка, возьму выходной и посвящу день розыскной работе, — говорил супруг.

Выходной на день Мише пока не удавался, но удался на вечер. Я открыла Зимний зал — хорошо отапливаемый и ярко освещенный манеж. Давно его задумала, начала строить летом, руководила работой дистанционно, а когда вернулась, довела и наконец-то признала годным.

Дети и собаки всяко будут носиться-беситься. Летом на лужайке и песке, зимой в снегу, а как глухой осенью? Вот я и подарила нашей семье пространство, где можно играть в любые игры, не опасаясь врезаться в вазу, стену, подоконник.

В пятнашки играли все. Я прислушивалась, как дышит набегавшийся Алеша, как Сашка. Наконец-то успокоилась.

Потом дети умылись и легли спать. Мы тоже приняли душ, но не торопились последовать их примеру. Сидели в гостиной с бокалами яблочного сидра, недавно присланного из Голубков, и лениво беседовали обо всем.

Все равно не расслабиться. Ладно, история с интригами Фотия закончилась… Жаль, что он уж слишком шустро покинул столицу. Расспросить бы его, выяснить, с чего он так настойчиво хотел меня сплавить? Да, не сомневаюсь — это к его выгоде. Но единоличной ли?

Уже настал ноябрь. В конце этого месяца произойдут события, после которых следующий месяц станет знаковым в истории России. А я почти ничего не сделала, кроме предварительной обработки общественного мнения. Какая-то политическая гомеопатия! Хоть напроситься на прием к великому князю Николаю Палычу и посоветовать: будут на вас давить — не присягайте! Помните, это вам должны присягнуть.

Дохлый номер. Знаю я Николая Палыча — такой же упрямец, как Константин и Александр. Выслушай и сделай наоборот. Хоть к его жене обращайся. Вот только Александра Федоровна на мужа явно повлиять не способна. Характер не тот. Понятливей, да просто умнее, жена Михаила Палыча — Елена Павловна, но самого младшего царевича убеждать нет смысла.

Может… Может, убедить других женщин? Даже не тех, кому в реальной истории предстоит отправиться в Сибирь за мужьями, а тех, кому суждено овдоветь?

И все же собственные и государственные проблемы были на втором плане из-за Анастасии. Спасла девушку, освободила, дала хорошую работу… теперь даже не знаю, где она находится. Может, и спасать не следовало?

— Мушка, а насчет Насти… — сказал муж, будто угадав мои мысли.

Его прервал сигнал тревоги. Механический сигнал из моего кабинета, слышный не только на весь особняк, но, пожалуй, на всю усадьбу.

Мы вскочили. И не успели выйти из гостиной, как услышали выстрелы.

Глава 53

Вдали от Аргентины

Когда Особа появилась в столице, я не удивился. Более того, я даже предвидел подобный оборот событий. То, что Минкина однажды доведет кого-то до греха смертоубийства, можно было ожидать. Как и гибельную дуэль двух вздорных юнцов. В обоих случаях Особе просто повезло — она угадала сроки. Ее вернули из ссылки и вряд ли отправят обратно до той поры, когда царь, живой и здоровый, вернется с юга и отошлет Особу в ее Голубки.

Да и не обязательно так случится. Значит, придется сделать все самому.

Между прочим, одно поручение моих нынешних заказчиков я уже исполнил, хотя сам признал результат неудовлетворительным. Еще до возвращения Особы мой верный и незаменимый слуга проник в усадьбу на невском берегу — сыграл роль непризнанного механика уникальных механизмов. Смог провести в усадьбе ночь, вывел на разговор тамошних работников и даже смог полазить и остаться незамеченным. Увы, как я и предполагал до начала миссии, все секретные работы были прекращены, а их следы спрятаны.

Теперь, когда хозяева появились в лабораториях, имело бы смысл повторить визит.

Но сейчас первенствовала иная задача — удалить Особу. Удалится она с секретами или оставит их, не имело значения.

Между прочим, возврат ссыльной пары принес дополнительные хлопоты. Полиция проявила интерес к моей персоне: стала наводить справки, даже подослала агента-наблюдателя.

Я отнесся к этому как к назойливому жужжанию надоедливой, но не опасной мухи. Конечно, Россия относится к тем странам, где вас могут отправить в каземат без судебной волокиты, но для этого необходимо высочайшее повеление, а не воля товарища министра. Да и супруг Особы — человек не такого характера, чтобы прибегнуть к этой мере.

Единственной серьезной опасностью были двое бродяжек, взявших на себя черную работу в ночь, когда я посетил МВД. Мой верный слуга уже устранил это возможное затруднение. Он загримировался, встретился в трактире, не был узнан и выступил как заказчик нового деликатного поручения. Когда он понял, что контрагенты не способны держать язык за зубами касаемо предыдущей истории, угостил их вином, от которого они заснули и не проснулись.

Все же на всякий случай я сменил адрес. Но от разъездов и светских визитов не отказался. Например, от встречи с крайне неприятным типом — архимандритом монастыря из Новгородской губернии, который небезуспешно втерся в доверие к царю и ниспроверг одного из фаворитов, а недавно приложил проповеднические таланты, чтобы спровадить в ссылку Особу.

Нынешний царь податлив на уговоры под мистической приправой. Но и сам фанатик оказался легко помыкаемой скотинкой, да вдобавок, как любой провинциал, едва ли не раболепствующей перед иностранцем.

Сперва я покорил его, сказав, что не стал обращаться к прочим светочам духовности, но попросил именно его найти время для встречи. Потом спросил о миссии среди северных туземцев и о том, насколько употребляемые приемы применимы в Патагонии. И лишь потом спросил об одной особе, «о которой ходят самые разные толки, и ваше мнение как духовного провидца для меня очень важно».

Мой собеседник вскипел. Из его гневного монолога я понял, что Особа не погубила столицу своими грехами и опасными методами лечения разве что по его заградительным молитвам. Я удивился и спросил: неужели местный крещеный народ терпит притон ереси и колдовства? Во многих городах непросвещенной и даже просвещенной Европы уже давно бы явились толпы и разорили подобное гнездо.

Я удалился, оставив собеседника в раздумье. А уже через два дня к нему явилась группа мещан с просьбой благословить их на поход к усадьбе богомерзкой Эммы Шторм. Плут счел это совпадение высшим знаком и приступил к организации экспедиции.