Дмитрий Харитонов – "Фантастика 2025-37". Компиляция. Книги 1-23 (страница 787)

Началась очередная гражданская война, я сражался под знаменем доблестного Хуана Кироги, и мне не повезло — попал в плен. Судьба пленного в этих краях — лотерея. Его могут отпустить, даже если он откажется встать в ряды недавних врагов. Или расстрелять, даже если будет проситься. Смотря что придет в голову генералу-победителю. Тем паче в этих краях каждый генерал — и губернатор, и прокурор, а нередко и временный президент.

Ныне лотерея вышла неудачной. Унитаристы решили дать урок не милосердия, а строгости. Двое офицеров-соратников уже лежат, накрытые дырявыми плащами, возле кривой изгороди. Я оставлен на десерт как экзотическое блюдо.

Однако же экое канальство! Сбежать от российской полиции, переплыть океан и быть расстрелянным дюжиной молодчиков в штопаных мундирах, которые ничего не знают о России, а на океан смотрели только с берега. О пощаде молить не собираюсь, но, может, рассказать легенду, что, если убитого русского не закопали в сугробе, его дух превратится в чупакабру и эта тварь станет специализироваться на людях, начиная свои вампирские подвиги с убийц?

Между тем штопаные мундиры уже выстроены у изгороди добрых десять минут. Нехорошо держать людей на солнцепеке. Пожалуй, сейчас их начальство договорит о своем и пригласит меня на последний бенефис. Никакой повязки — буду смотреть на солнце лишнюю минуту. Не буду кричать «ла либерта» — к этому все привыкли. Или выкрикнуть здравицу в честь русского императора Александра? От удивления кто-то промахнется, но это лишь затянет процесс…

Между тем разговор завершился, и один из сеньоров направился ко мне. Немного странно. Отвести к изгороди меня мог бы и капрал, а перейти под чужое знамя предлагает офицер. Этот же тип скорее напоминал богатого лорда-путешественника.

— Мистер Михал Соколофф? — спросил незнакомец.

Черт! Не ошибся! Похоже, и в могилу сойду с интуицией. Но случится ли это сегодня?

— Вы не ошиблись, — ответил я, вспоминая английский. — Вы представитель компании и хотите получить мой серебряный рудник?

— Мистер Соколофф, ваш рудник, как и все ваше недвижимое имущество, остается в вашей собственности. Вы амнистированы указом главы государства.

— Благодарю, мистер незнакомец, — непринужденно ответил я. — Судя по вашему тону, я сохраню жизнь и имущество…

— А также получите пять тысяч фунтов стерлингов, если выполните непростое и деликатное поручение. Все подробности будут вручены вам на борту корабля, как и сумма на покрытие дорожных издержек, не входящая в сумму вознаграждения.

— Осмелюсь спросить, от кого исходит поручение? — сказал я.

Незнакомец не ответил. Точнее, ответил взглядом. Сначала перевел его на выстроенную расстрельную команду. Потом опять взглянул на меня. На лице появилась печально-презрительная гримаса: вас считали умным человеком.

— Я согласен. Позвольте еще один вопрос, может, менее неуместный: поручение связано со страной, где меня называли Михаилом Соколовым?

Незнакомец просто улыбнулся. А я вспомнил недавнюю невысказанную шутку про смерть в сугробе, обязательную для каждого русского.

И уставился на палящее солнце — напитаться перед отъездом. Впрочем, мне ведь и экватор пересекать.

А тайным крысиным ходом на задворках разума проскользнула предательская мыслишка, кою я гнал все эти годы нещадно: вдруг увижу ее? Женщину-проклятье, которую не смог забыть, как ни старался?

Глава 24

— Маменька, о чем ты хочешь говорить с великим князем Константином?

— О том, что ему необходимо или стать царем, или заявить о нежелании занять престол. И сделать это, пока нынешний царь еще жив.

— А что будет лучше для страны? — не унималась Лизонька.

— Лучше спроси, есть ли жизнь на Марсе, — неосторожно ответила я.

— Да, маменька, давно об этом хотела тебя спросить, — с энтузиазмом воскликнула дочь, показав на ясное апрельское ночное небо. Искать на нем созвездия и планеты Лизоньку научил отец. Ну а мне придется отвечать, есть ли на них жизнь, точнее, почему я уверена, что ее нет. Куда девать багаж прежних знаний?

Попутно отметила: вопрос о жизни на Марсе в эти годы еще не актуален. Астроном Скиапарелли не то что не открыл каналы на Марсе, но, наверное, еще не родился. Вот опубликует свои наблюдения в год очередного противостояния, вот тогда закипят дискуссии, и Красная планета будет считаться обитаемой, да еще цивилизованной — дикари каналы не пророют. Нынче же популярней разговоры насчет жизни на Луне.

Всего этого дочке не объяснишь. Да и надо ли убеждать ребенка, что внеземная жизнь не обнаружена нигде? Разве что — ни марсиане, ни лунатики на помощь к нам не прилетят, так что проблемы надо решать самим.

В итоге вечер прошел в разговорах о звездах и планетах, с наглядным наблюдением. Лиза надышалась теплым апрельским воздухом и отправилась почивать. Ну а я и перед сном, и во сне буду обдумывать предстоящую встречу с великим князем. А она состоится скоро — мы уже в Царстве Польском.

Въехали через самый настоящий таможенный пункт, декорированный белым орлом. Въезд с территории России на российскую же территорию оказался уведомительным, и на том спасибо. Таможенный офицер был любезен и любопытен. Возможно, как многие провинциальные чиновники, думал, что я — торговая марка, а вот увидел вживую.

Шоссе почти сразу стало чуть лучше, лошадки побежали бодрей. Я любовалась цветущими яблонями-вишнями и думала о царском наместнике, к которому ехала, и территории, доставшейся ему в управление.

…Жило-было одно королевство в Восточной Европе. Было в нем все, что и должно быть в средневековье: короли, рыцари, прекрасные дамы, легенды о драконах, замки, турниры. Города с кое-какими правами у горожан и землепашцы почти без прав. И еще одна любопытная особенность: право рыцарей — на самом деле крупных феодалов-магнатов — избирать короля. Но и когда он выбран, следить за ним, чтобы не покушался на права магнатов и древние вольности. Вольности интересные. Королю деньги на войну дает сейм. Чтобы собрал налог сам — ни-ни! Затевать частные войны друг с другом или разрешенный мятеж-рокош — пожалуйста. Ну и вешать мужиков-холопов, впрочем, тогда такое частное правосудие много где наблюдалось.

Однажды самое вольное королевство Европы обнаружило себя окруженным народами-невольниками: австрийцами, пруссаками, шведами, не говоря уже о русских. Царь, король, император — неважно, главное, что абсолютизм. И эти соседи стали слегка теснить поляков, придираясь к мелочам. Например, к отсутствию прав у религиозных меньшинств — лютеран, православных. Но шляхту не проведешь. Сегодня разрешим поставить кирху рядом с костелом, а завтра еще потребуют с каждого повета по красной девице на съедение. Нет тирании!

И шляхта садилась на коней и принималась воевать с королями, дававшими религиозные свободы, а заодно — иноземными оккупантами. Главные объекты и жертвы войны — курятники и винные погреба.

Кончилось тем, что соседи разделили Польшу за три подхода. Поляки сопротивлялись и под конец даже попытались осовременить государство — удалить все глупости, делавшие его одиозно нежизнеспособным. Но опоздали.

И тут — веселый исторический кульбит. Все три раздельщика в разное время оказались врагами модной военной сверхдержавы — империи Бонапарта. А поляки, конечно, лучшими друзьями. И дружили, и служили всюду, где только требовалось: рубить испанских повстанцев — пожалуйста, давить мятежных рабов на Гаити — с лихорадочным удовольствием. Ну а Наполеон, человек в высшей степени циничный и практичный, состряпал из польских земель Герцогство Варшавское, номинальный филиал Саксонского королевства. То есть люди вы хорошие, но независимость вам не положена — обидится мой новый друг царь Александр.

Потом новый друг стал врагом. Потом Бонапарта погнали до Франции, а дальше он скитался по островам. Победители задумались: что же делать с этим герцогством? Слегка пообкусали в пользу Вены и Берлина и остаток, назвав Царство Польское, отдали России. Так как на последнем этапе войны по укрощению Наполеона находившимся в тылу герцогством управлял великий князь Константин, то Александр оставил здесь младшего брата бессменным наместником.

Повезло полякам или нет? Смотря как взглянуть. Царство Польское жило по законам Герцогства, с конституцией, без крепостного права. Армия — в прежней, «наполеоновской» форме, рекрутам служить восемь лет, а не двадцать пять, как в России. Да еще время от времени царь Александр намекает, что надо бы вернуть Польше земли от прежних разделов. Так, чтобы таможенный столбик с белым орлушей стоял на Днепре. Кстати, узнав об этих мечтах, будущие декабристы впервые заговорили о цареубийстве в практическом плане. Плюс сельское хозяйство десять лет без войны, плюс приличные дороги — чего не радоваться?

Но есть две проблемы, от которых никуда не деться. Во-первых, польский характер, особенно ярко проявляющийся у юношества. Наши деды жили в независимой стране, наши отцы служили непобедимой империи, а мы — вассалы народа, который всегда считали варварами!

Во-вторых, сам наместник, которого иногда называют «злой варвар». Да-да, Константин Павлович. Человек вспыльчивый, гневливый… отходчивый. Но не всех радуют последующие извинения, даже если они идут в одном пакете с объятиями.