Дмитрий Харитонов – "Фантастика 2025-37". Компиляция. Книги 1-23 (страница 756)

— Крест можем поцеловать — никому ни слова, — серьезно сказала одна из девиц.

Другая же взглянула на меня и, узнав, что я супруга, заметила:

— Теперь понимаю, с чего ваше превосходительство в веселые дома не ходит.

Миша слегка застеснялся и повелел девицам удалиться.

Мы тоже вскорости оставили нерадостный дом. Напоследок супруг взял в пустую бутылку образец дурманного зелья, хотя сомневался, что с точки зрения криминалистики там есть что-то интересное.

Заодно с мальчишеской легкостью поднялся на чердак, вернулся, не без пыхтенья, и торжественно протянул мне три слегка осыпавшиеся розы.

— Вот! Несостоявшееся средство массового криминального усыпления!

— Спасибо, что не срифмовал «розы-наркозы», — заметила я. — Нам надо как-нибудь посетить Чумной остров и поблагодарить Пичугина и персонал за соучастие в авантюре с разбавленным эфиром.

— Похоже, посетить придется уже сегодня, — задумчиво ответил Миша. — Подстреленный негодяй нуждается в операции. Я уже прикинул — чтобы ее провели быстро, надежно и без вопросов, лучшего места нам не найти.

— Тогда в путь, — сказала я.

Именно во время таких разъездов по привычному городу я подавляла капризные вздохи. Ведь жила в мире, когда можно было позвонить с порога, и автомобиль, в данном случае пароход, прибыл бы и забрал. Впрочем, в том мире у меня не было ни автомобиля с шофером, ни личной яхты. А сейчас я не просто имела корабль, я могла оставить его на парковке возле Аничкова дворца.

Именно туда мы и направлялись. Миша, Настя и я — в нашем экипаже, раненый злодей — на извозчике, под конвоем казака. Уже выяснилось, что негодяя зовут Клаус. Он немного беспокоился, что отделился от остальных, и трижды спрашивал, не везут ли его в Сибирь.

— Милый, — спросила я супруга, — ты-то сам не хотел завершить расследование и выяснить имя таинственного заказчика?

— Мушка, отвечу, как в давнее время в санатории Кисловодска, когда ты спрашивала, хочу ли я подняться на любую из вершин: «Хотел бы, но не буду». Теперь — серьезно. Мне некому предоставить результат такого расследования. Самому Аракчееву? Никогда. Царю? Тоже. Такое следствие было бы как автомат: сделал для самоутверждения, а потом разобрал по деталям. Здесь чистая политика, верней — интрига, и лезть в нее не хочу. Тем более, когда воцарится Николай, Аракчеев и так отойдет от дел…

За такими разговорами мы доехали до дворца. Был уже пятый час утра, гости разъезжались, хозяин прощался. Извозчик с арестантом сразу направился к пристани, а я велела Еремею подъехать для короткого визита вежливости.

— Жаль, что вы вернулись к окончанию танцев, — меланхолично вздохнул Николай Павлович, стоявший у крыльца.

Я вышла из экипажа, следом супруг — размять ноги. Царевич взглянул на него с неодобрением.

— Слышал о большом буянстве в веселом заведении в Коломне. Жаль, что генерал-губернатору пришлось самому преждевременно покинуть мой бал и участвовать в восстановлении порядка. Очень надеюсь, что полиция научится лучше справляться со своими обязанностями и высоким должностным лицам не придется исполнять работу мелких чиновников.

Казалось, Николай Палыч хотел добавить «вроде вас», но не стал из-за моего присутствия. Так он же не в курсе, что мой супруг оказался один на один с бандой, так как ему запретили привлекать подчиненных. И не будет в курсе, из-за правил игры этого мира.

— Ваше императорское высочество, — сказал Миша, поклонившись еще раз, — будут приложены все усилия, чтобы ситуации, нарушающие правопорядок, не повторялись.

— Будут, будут, — передразнил царевич, — хуже нет, когда генералу приходится за унтерский труд браться. А еще пришлось вашей очаровательной супруге потревожить нас на балу. Чтобы больше… Сергей Иванович, вы нас уже покидаете?

И, не договорив, начал прощаться с пожилым сенатором.

Мы пошли пешком к пристани, указав Еремею ехать следом.

— Не хочу, чтобы он царствовал. Не хочу, чтобы правили люди, которые тебя обижают, — с чувством сказала я.

— И мне бы не хотелось, — спокойно сказал Миша. — Пунктуальный, нередко справедливый, но при этом — грубый и опасно недалекий. Это не минутное наблюдение, а компиляция отзывов.

Уже скоро мы были у причала. Казак охранял съежившегося Клауса, а неподалеку, в тени, стоял незнакомец. Или…

— Рады вас видеть, — поклонился капитан. — Мы под парами уже. Без вас хотела дамочка проникнуть на корабль, я сказал: без вас не пущу.

— Благодарю, Иваныч, — вздохнула я.

Не успеешь проблему сбросить, как новая. Кто эта дама в тени? Беглянка? От кого — от барина, от мужа? Еще одну бедняжку придется взять на наш несчастный ковчег и спасать.

Глава 37

Между тем незнакомка шагнула к освещенному трапу. Ее лицо показалось знакомым. Причем я поняла, что прежде не встречала эту юную даму в бальном платье и манто с меховой оторочкой. Мех я определила как соболиный и слегка перевела дух: на этот раз не беглая крепостная. К тому же неподалеку стояла пожилая дуэнья: тот случай, когда положено сопровождать, но рядом стоять — нежелательно.

— Прошу извинить моих людей за недостаточное гостеприимство, — сказала я, когда дама приблизилась и стало окончательно ясно, что мех соболиный, а бриллианты настоящие, — а также извинить меня за то…

— … что вы меня не узнали? — с улыбкой произнесла незнакомка с легким германским акцентом. — Я не обижена. Меня не узнаёт большинство россиян, так как живу в вашем отечестве меньше года. Я великая княгиня Елена Павловна, супруга великого князя Михаила Павловича.

Я сделала реверанс, причем достаточно глубокий. Не просто из особого почтения к этой принцессе, а чтобы скрыть смех…

Еще в прежней жизни я однажды принудила Мишу пройти обследование в институте постдипломной подготовки врачей на улице Кирочной. Сопровождать его я в тот день не могла, поэтому дала такую ориентировку на кабинет УЗИ:

— Вход на углу. Оплатишь в кассе, по коридору, налево, направо, на улицу. Идешь по аллее, обходишь обкаканный бюст, ближайшая дверь…

Передо мной стояла великая княгиня, приложившая усилия к созданию этого института и удостоившаяся огромного ростового портрета в главном корпусе и бюста во дворе, увы, не защищенного от бесчинств голубей.

Женщина благородной и грустной судьбы. Счастливой ли? Это как посмотреть.

Дочка младшего брата короля Вюртемберга — слышали о таком великом королевстве? Когда папа поссорился с монархом, подрастала в Париже, в пансионе, претерпевая буллинг со стороны кичливых французских буржуазок. Однако выросла незакомплексованной умницей и была сосватана за Михаила Павловича — теоретического наследника империи от Балтики до Камчатки.

Увы, у четвертого Палыча было жесточайшее предубеждение не столько против женского пола, сколько именно против германских принцесс. Не оттого ли и такой интерес ко мне? Но если царевичи, как правило, скрывали свои негативные чувства, то Михаил Палыч даже не пытался, чем шокировал двор, а несчастная супруга говорила чуть ли не вслух: «Если я ему не нравлюсь, пусть меня отправят обратно». Но не принято же… Потому постылая брачная жизнь продолжалась. Муж утешался солдафонством, мечтал о сыне, чтобы воспитать по собственному примеру… как назло, родились пять дочек, и несчастные родители успели похоронить четырех. Не пожелала бы себе такого семейного счастья.

Зато по уму и энергии вряд ли уступала Екатерине II. Едва узнала, что выдадут за русского царевича, сразу выучила язык, да так, что в первый год в России читала Карамзина в подлиннике и удивляла епископов богословскими вопросами в православной парадигме. Позже перехватила у скончавшейся вдовствующей императрицы благотворительное кураторство, во время Крымской войны подготовила группу сестер милосердия. В период реформ ее салон стал точкой сбора для экспертов, сама готовила проекты освобождения крестьян — этим занимались многие, и сама отпустила на волю собственных, это делал мало кто. Лечилась в Италии, но умирать приехала в зимнюю Россию. Так что достойна не то что бюста внутри медицинского учреждения, а, пожалуй, и памятника на площади.

Пока что из всех династических персон самая симпатичная и самая маловлиятельная. И, похоже, готова стать первой княгиней из Романовых, готовой взойти на борт парохода.

— Рада приветствовать вас, ваше императорское высочество, — сказала я, выйдя из поклона. — Вас заинтересовал мой корабль?

— Да. К сожалению, я не могу совершить путешествие без согласия моего мужа, но, если это возможно, я бы пожелала осмотреть судно.

Великая княгиня была приглашена на борт вместе с дуэньей, осмотрела капитанскую рубку, заглянула в машинное отделение. За это время команда вкатила экипаж, а Еремей завел лошадок.

Муж сообщил казаку, что в его конвойных услугах нет необходимости, тот втащил пленника на борт, осушил премиальный стакан и удалился.

— Благодарю, — сказала Елена Павловна, окончив осмотр. — А этому несчастному Клаусу, который умоляет меня о милосердии, правда не угрожает Сибирь?

— Заверьте его на родном языке, — улыбнулась я, — что мы лишь доставим его в госпиталь на острове, извлечем пулю и отправим домой.

Княгиня не только перевела, но и дала бедняге золотую монету. Сказала, что хотела бы не просто прокатиться на пароходе, но и посетить «вашу чудесную усадьбу», а также медицинский остров.