Дмитрий Харитонов – "Фантастика 2025-37". Компиляция. Книги 1-23 (страница 745)

Я не стала тратить время на утешительные беседы. Просто велела встать, умыться, переодеться. Это успокоило Васю и Васю лучше любых слов: сдать их властям можно было бы и в прежней одежке.

Куда мы плывем, объяснили им в салоне. Я откровенно рассказала про больничный островок, который называют Чумным, но чумы на нем никогда не водилось, а лишь иногда в отдельных помещениях лечатся дети, больные оспой. В остальных же зданиях — врачебные мастерские, называемые лабораториями, где изготавливают лекарства, и особые больничные спальни — палаты, где лечат людей с обычными заболеваниями. Каждого нового работника на этом островке научат, как не подцепить чужую болезнь. Главное — слушаться.

К счастью, влюбленные не испугались. Василиса даже заметила:

— И хорошо, что этот остров «чумным» кличут, а не «рябым», — уж точно никакой дурак не сунется.

Я не сразу поняла, а потом сообразила: в те времена рябое лицо — главный признак перенесенной оспы.

А вот последующий вопрос оказался вполне разумен.

— Эмма Марковна, а церкви с попом на этом острове нет?

— Есть часовенка, поп иногда приезжает — соборовать, отпеть. К счастью, редко приходится отпевать.

— Я подумала, Эмма Марковна, — несмело продолжила девушка, — так надежнее было бы…

Конечно же! Жаль, не причалили возле Александро-Невской лавры. Нашла бы священника без планов на время после литургии, убедила бы обвенчать. Разлучить такую семью непросто.

Вот только ждать долго — сейчас восьмой час, и подставляться под глаза любопытных… а может, и видевших объективку с рисунком….

Да еще, как я узнала на практике, между обручением и венчанием положен брачный обыск. Нет, священник жениху и невесте карманы не выворачивает, но составляет подробный документ, вроде справки из ЗАГСа. Васе и Васе придется назвать звание-состояние, место жительства, возраст — восемь пунктов, со свидетелями и документальными выписками, коих у меня в карманах нет. Конечно, это можно обойти, но, как любит говорить Миша, любое правонарушение, включая коррупцию, требует аккуратности. Прибежать, размахивая деньгами: «Скорей обручайте, скорей венчайте», — добьешься не того эффекта. Попросят подождать и известят власти.

Поэтому обращусь к знакомому попу, вместе составим брачные бумаги, повенчаем в храме на Васильевском, устроим свадебку со строго ограниченным кругом присутствующих. А пока — на наш островок.

Между тем Миша шепотом попросил отозвать Василису и о чем-то пошептался с парнем. Когда протянул пакетик, я поняла и улыбнулась: если добрачный секс — то безопасный.

Ни я с Мишей, ни пассажиры не успели полюбоваться на рассветный город, как уже были на месте. Других пароходов Чумной остров этим утром не ждал, поэтому, услышав нас издали, на пристань явился Пичугин. Разглядев его лицо, я облегченно улыбнулась: держит слово — воздерживается.

— Эмма Марковна, как славно, что прибыли! Я уже собирался вас извещать. Такого у нас еще не случалось, — затараторил он.

— Значит, сейчас узнаю, — с деланым равнодушием сказала я, перескочив с шатких сходней на берег. — Привезла вам двух работников — Василия и Василису.

— Отлично, примем, работу найдем. А нам отойти надо…

Новость, которой желал поделиться Пичугин, была столь важной, что мы отошли от причала лишь шагов на двадцать.

— Эмма Марковна, у нас наркоз хотели купить. Весь запас, который есть.

Глава 27

Я вдохнула грудью влажный невский ветер. М-да. Моя больница — не аптека с рекламой и ценниками. Технология операций без боли не раз была описана в ведущих европейских профильных журналах, без указаний, из чего сделан удивительный газ, погружающий пациента в бесчувствие. Моим методом, вернее методом доктора Пичугина, заинтересовался кто-то, скрупулезно мониторивший периодику. Да еще проигнорировал критиков, утверждавших, что эффективность «сонных» операций не доказана.

Конкурент? Вообще-то, в эту эпоху технологии предпочитали приобретать с мастерами.

— Кто хотел купить?

— Какой-то странный господин. По речи — немец, но не наш, не обрусевший. Русский язык учил, но плохо. «У вас есть удивительный субстант, он нужен мне, очень корошо денег». Я, чтобы не смеяться, на немецкий перешел, ну, тут, правда, сам спотыкаюсь, но поняли друг друга.

— Что же вы поняли, Аркадий Пахомович?

— Что ему нужны наши флаконы с «субстантом», а для чего — говорить не хочет, только цену набавляет. Начал с полсотни ассигнациями за флакон, закончил — полсотни золотом. Выше набрасывать не стал, я понял, это не хозяин, а хозяйский приказчик с пределом расхода. Я сказал, что мы лекарствами не торгуем, покривил душой, мол, нет у нас запаса, а он: сделайте и продайте.

Да, незнакомый сукин сын недостаточно разобрался со статусом Чумного острова. Решил, что больничка — богоугодный проект на содержании императорского благотворительного общества и нескольких спонсоров. Такие объекты финансируются неисправно, и у главврача при звоне и шуршании должны загораться глаза.

А душой Аркадий Пахомович действительно покривил. Некоторый запасец эфира на больничном складе имелся. Лабораторией заведовала Лукерья Ивановна, бывшая крепостная, жившая в одном из владений, доставшихся в наследство. Уже через год после знакомства получила вольную, но от меня не ушла, понимала, что только со мной ее таланты будут оценены. Считает с калькуляторной скоростью, может мгновенно на глазок оценить вес в драхмах, скрупулах и гранах, а еще, из уважения ко мне, перевести эту актуальную древность в граммы и миллиграммы. Еще до создания лаборатории на Чумном острове я знала: эфир, сделанный ею, в проверке не нуждается.

Так вот, один из немногочисленных учеников Пичугина собирался отбыть в Нижний, практиковать там под покровительством моих давних партнеров — купцов Никитиных. И среди прочего увезти партию наркоза. Посему будь Аркадий Пахомыч алчен — ушел бы сукин сын с добычей.

— Так на чем расстались?

— Неприятно расстались, Эмма Марковна. Я еще раз повторил: не торгую. Для меня правила больницы — как Господни заповеди. Хотел вас упомянуть, но не стал. А этот ухмыльнулся, сказал: «Not kennt kein Gebot».

Поговорка, между прочим, не просто дрянная — зловещая.

— Вы не спросили: каких заповедей не знает ваша нужда — «не укради» или «не убий»?

— Так и спросил. Он опять оскалился: «Всейх». И добавил: «Завтра вернус». Очень неприятный сударь. Не брызжет слюной, не орет благим матом, как наши купчики, они поорут да отойдут. Нет, прет свиньей, будто под напором ни одна стенка не выстоит.

— Спасибо, Пахомыч, что выстоял, — сказала я довольно-таки бодро. — Охрану пришлю, а если этот свин захочет все заповеди нарушить… Я приказчикам всегда говорю: если нож к горлу — отдайте товар. Нельзя людям из-за имущества погибать.

Доктор кивнул. Поговорил с Василием и Василисой, передал их под патронаж Лукерьи Ивановны. Простенькую легенду мы сочинили в пути: это работники из дальнего поместья, брат и сестра, решившие искупить грехи трудом в богоугодном заведении.

— Братику с сестричкой подальше друг от друга ночевать или в соседних каморках можно? — с понимающей улыбкой спросила Лукерья.

Я улыбнулась, сказала, что можно и по соседству. Не сомневалась, беглецы будут накормлены, умыты в баньке, верней в дезинфекционном комплексе, впервые за долгие дни выспятся на нормальных постелях с чистым бельем. И ни разу не будут расспрошены. И никто из персонала не удивится, что они не покидают островок. А укрывательство такое для постоянных обитателей безопасно: ведь Васи находятся здесь под ответственность Эммы Марковны Орловой-Шторм — патронессы Воспитательного дома.

Пока с кораблика выгружали мои натуральные дары — фрукты и овощи из садов и теплиц, я рассказала супругу о странном предложении, полученном доктором Пичугиным.

— Да уж, — вздохнул он, — пришли на Настю беды да напасти. И есть у меня ощущение, что самая недавняя напасть напрямую относится к моей работе, к нашим свинским братикам. Не ходишь за бедой — она за тобой.

Я не сразу поняла, что супруг помянул не горничную Настю, а народную поговорку.

— Хорош каламбурить. Что делать?

— Во-первых, вывезем наркоз с острова. Во-вторых, дадим охрану. Мудрое начальство временно лишило меня всех сотрудников, кроме кучера. Так что придется прислать пару работников из Славянки, с огнестрелом, а ты попробуй привезти из Воспитательного дома хоть одного сторожа, чтобы стоял в мундире Бородинской битвы…

— Проку?

— … и кричал: «Не смей трогать начальство!» Впрочем, когда идут свиным клином, может не сработать. А знаешь-ка, Мушка… Третье — самое дерзкое. Подумай над воплощением. Им надо товар — они его получат.

Я с удивлением взглянула на супруга. А он, хоть мы и были одни, быстро нашептал свою идею.

— Миша, это будет первый эксперимент над людьми на этом острове, причем не медицинский, а криминально-оперативный, — сказала я, осознав услышанное. Размышляла, как бы придумать эффективную альтернативу. И не смогла.

— Безопасного варианта нет, — уловил мои мысли Миша. — Охрану, которая одолела бы наряд противника любой численности, нам не обеспечить. Вариант «наркоза нет, хоть обыщитесь» не годится. Сперва обыщут, потом заставят сделать. А пригнать все пароходы, нанять баржи, погрузить, эвакуировать к нам — сама не согласишься.