Дмитрий Харитонов – "Фантастика 2025-37". Компиляция. Книги 1-23 (страница 720)
Муж дошел до генерал-губернатора. Александр Петрович был, как всегда, с ним дружественен, но искренне не понимал — почему нельзя забыть эту историю?
— Голубчик, так ведь его и в участке взгрели, и потом, в графской усадьбе, хозяин добавит. Он же, граф, и денег дал родне прибитого…
— Не только побитому, — уточнил Миша.
— Так ведь, голубчик, так всегда было. Скорей бабы брить бороды станут, чем полиция взяток брать не будет.
— Ваше сиятельство, в бабьих бородах не разбираюсь, — спокойно ответил Миша, — но, если несчастный умрет, мне придется в отставку подать. Смертоубийство без суда недопустимо.
Генерал-губернатор впервые осерчал на Мишу и чуть не выставил из кабинета. К счастью, купец выздоровел, а градоначальник договорился с Изместьевым, что кучера отправят в дальнее имение — вроде ссылки.
Другой раз Мишу опечалил старый служака — Степаныч, легендарный будочник, поджигавший в 12-м году казенные склады по приказу Растопчина и чудом спасшийся от французского расстрела. Миша сам угостил его перцовкой и спросил:
— Поведай, старина, без утайки, что говорят обо мне в столичной полиции.
Степаныч выпил четыре стопки и лишь тогда развязал язык.
— Правду сказать, Михаил Федорович? Во-первых, шустрый вы, как любая новая метла, и нашему брату покоя не даете, а уж ворам от вас жизни нет. Так что вас любят, особливо мещанское сословие — меньше их разная шантрапа щемить стала. Что воришку, что кабацкого громилу пугают вашим именем.
Не успел Миша обрадоваться, как Степаныч продолжил:
— А еще говорят… уж простите, Михаил Федорович, что вы одной вдовушке помогли в наследство вступить, а она вас отблагодарила. Ну и вы получили свое место по золотой протекции. Уж не взыщите, сами попросили…
Я не удивилась. Давно поняла, что в этом, новом для меня, мире те же порядки, что и в прежнем: любые успехи ставятся под сомнение. А вот чин и статус фаворита требуют привычных объяснений.
Даже узнала, как это сейчас называется — «случай». Мой Миша «в случае» у генерал-губернатора.
Вот и легок на помине. Прискакал, причем верхом. Откинул все приличия — передвигается по Москве, как ему быстрее.
Подъехал к саням, наклонился.
— Мушка, милая, только до заставы могу проводить.
И это славно. До заставы не меньше часа ехать.
— Ты, милая, осторожнее. Сама знаешь — вас двое.
Да, я знаю, что не одна. Потому-то и решила поехать пораньше, санным путем. И прожить эти месяцы на свежем воздухе, в Голубках. В тишине, в спокойствии… на своих овощах-фруктах и яйцах от проверенной курицы. На молоке и сливках от здоровой буренки. Кое-какие хозяйственные задумки с новыми силами закручу. У меня кирза на уме и на подходе, а это дело такое, масштабное.
Лиза витаминов наберется, окрепнет. А рожать вернусь в Москву, заранее. Слава богу, здесь меня хоть родильной горячкой через грязные руки уже не заразят — спасибо доктору Пичугину и двум каким-то ушлым студентам — медику и юристу.
Они такой фурор устроили со своим аттракционом «Дивный микроскоп и звери, кои в любой грязи живут» — ни в сказке сказать, ни пером описать. Теперь любой, у кого нашлось несколько копеек на аттракцион, полюбовавшись на разнообразную микрофлору в окружающей среде, моет руки минимум в три раза чаще, чем ранее. Пока эта новинка дебютирует в Санкт-Петербурге, но Аркадий Пахомович, сообщивший мне об этом в письме, обещал помочь молодым людям устроить подобный аттракцион и в Первопрестольной.
И то хлеб. Глядишь, и пронесет нас мимо самой страшной вспышки холеры.
Я уже намекнула дорогому доктору на то, что «звери» из грязи могут напакостить не только в открытой ране. Но и внутри человеческого тела. Если их съесть или, к примеру, выпить с грязной водой.
Доктор воодушевился необыкновенно и уже приступил к исследованиям, щедро привлекая всех заинтересованных коллег, а также кроликов и мышей.
В общем, впереди целая жизнь. В которой, надеюсь, сбудется то, чего не случилось в прошлой. И кое-каких ошибок получится избежать. На радикальную смену известного пути мы с Мишей не рассчитываем — нет привычки к самоуверенности. Но и сложа руки сидеть не собираемся. Раз уж влезли в историю, так и пойдем вперед, давя бабочек.
— Ну, в добрый путь!
Ива Лебедева
Трудовые будни барышни-попаданки 4
Глава 1
Сентябрь 1824 года
Уважаемый мистер Дэниэлс!
Посылаю вам очередной отчет о моей российской поездке. Он посвящен третьему чуду, обнаруженному мною в столице царя Александра, и имя этому чуду — миссис Эмма Орлова-Шторм.
Первое чудо — белые ночи, настоящий Эдем для гуляк и ротозеев. Конечно, и вам, и мне приходилось наблюдать во время мичманских морских практик это природное явление, свойственное 60 градусам северной широты. Но все же читать газету на мраморном балконе за час до полуночи, не прибегая к свечам и лампам, — парадокс, достойный фантастической книги. К сожалению, мне не удалось застать это естественное чудо, я лишь услышал подробные рассказы о нем от своих соотечественников, обосновавшихся в российской столице, и не имею оснований для сомнения.
Вторым чудом следует признать сам город, выстроенный приказом Петра на широкой и своенравной реке. Императорский дворец и Адмиралтейство расположены на материке. На берегу соседнего острова — торговый порт, Биржа и Академия наук, а на другом острове — некрополь императорской фамилии и тюрьма для государственных преступников. Река Нева — самая важная улица города, а ее тротуар — набережная, довольно изящно отделанная гранитом.
Именно на этой улице я увидел четвертое чудо — стимбот. Он стремился к восточному мысу острова, который я называл Билли-Айленд; меня одновременно удивили и скорость, явно не ниже восьми узлов, и отсутствие колеса на борту судна.
Признаюсь, мистер Дэниэлс, ваш друг испытал не только удивление, но и досаду. Предыдущим днем я посетил верфь мистера Чарльза Берда и очень удивился, что он не познакомил меня с этой технической новинкой. Я не преминул поделиться удивлением с мистером Макаровым — достаточно вежливым соглядатаем, приставленным ко мне генерал-губернатором Санкт-Петербурга.
— Мистер Ройс, — с улыбкой заметил московит, — это не стимбот, а винтоход. Vintohod.
Я продолжил любоваться кораблем и не скрыл удивления столь вопиющим нарушением монополии мистера Берда. Известно, что семь лет назад он получил единоличное право строить стимботы для морей, рек и озер Российской империи. Безусловно, такое благоволение негоцианту-чужеземцу выглядит странно, но еще более странным для меня было бы осудить коммерческий успех соотечественника.
— Отличие винтохода от стимбота, — продолжил собеседник, — состоит в том, что орудием движения является не колесо, а винт. Конечно же, меня меньше всего интересовала русская корабельная терминология. Зато я ощутил закономерный интерес к миссис Эмме Орловой-Шторм.
Удовлетворить его оказалось значительно проще, чем ожидалось. Мистер Макаров сообщил, что каждую неделю интересующая меня особа проводит открытый раут. Гостю необходимо посетить контору и заявить о намерении посетить ее загородную усадьбу. Отказ следует в исключительных случаях.
Мой спутник стремился стать гостем миссис Шторм не меньше, чем я, поэтому не прошло и часа, как мы получили пригласительные билеты, на которых был напечатан маршрут, а на следующий полдень взошли на борт уже знакомого винтохода. Мы шли вверх по Неве по направлению к реке Ижора, где располагались владения интересующей меня особы.
Меня не отвлекли ни купола Смольного собора, ни Троицкая лавра — конгломерат монастырских зданий. Конечно же, мишенью моего внимания стало паровое судно, передвигавшееся по реке без колеса. Мне было известно, что идея использовать винт в качестве корабельного двигателя появилась в античности, но до сегодняшнего дня любая практика приводила к разочаровывающим результатам. Скорость, приданная судну гребным винтом, существенно уступала скорости гребного колеса и даже паруса.
Увы, любопытство оставалось неудовлетворенным. Винт, скорее всего, располагался в кормовой части, но его закрывали две плоскости из тонкой древесины, напоминавшие крылья. Простак, поглядев с берега на корабль, мог бы вообразить, что его передвигают небольшие паровые весла, механические утиные лапы или даже водное чудовище, плывущее в глубине.
От команды ничего добиться не удалось — когда мистер Макаров перевел мои вопросы, капитан, рулевой и машинист отказались понимать даже русский. Вход в машинное отделение был закрыт, поэтому мне пришлось выбирать — любоваться невскими берегами или наблюдать за пассажирами.
Так как бодро идущий кораблик уже миновал гранитные набережные и соборы, я занялся вторым. Пассажиров было два десятка с небольшим. Одни, как и я, стояли у лееров, другие сидели в салоне, где услужливый стюард предлагал всем достаточно неплохой чай, хоть и без молока.
Я сразу же определил знакомых, а может, и друзей миссис Шторм, для которых поездка была явно не первой. Среди них обратил внимание как на офицеров, так и на штатских. Впрочем, в стране, где государственная служба дает больше выгод, чем любые приватные занятия, мундир не обязательно означает принадлежность к армии. Мистер Макаров признал мою правоту и указал, что небольшая группа юнцов — студенты Института путей сообщения.