Дмитрий Харитонов – "Фантастика 2025-37". Компиляция. Книги 1-23 (страница 621)

Еще надо выяснить насчет свеклы — выгодно ли ее сдавать на завод, и не лучше ли поискать оборудование самой. Если на следующий год нас ждет мокрое и теплое вулканическое лето, свекла — вполне подходящая культура.

Много над чем можно подумать. А пока, сегодня, после таких важных дел — отдыхать.

Нет! Никакого отдыха, пока не пообщаюсь с Лизой! Тем более, сегодня весь день была вдали от нее. Я же мать, в конце концов.

Дочка (а я уже не могла воспринимать ребенка иначе, как своей) почти весь день спала. Поэтому под вечер ощущала прилив бодрости. Несмотря на легкое ворчание Павловны — мол, что за баловство, мы долго играли с малышкой в ладушки и даже в догонялки, пока ребенок не уморился. Но все же потребовал вечернюю сказку.

Павловна вышла по моей просьбе, Лушки тоже не было рядом. Я так захотела кваса, что усмехнулась своей мысли: “не барыня, сама схожу” и отправилась за ним в столовую, где постоянно стоял кувшин.

Налила себе большую кружку, пошла обратно и услышала робкий голос:

— Барыня.

— Дениска, ты как здесь оказался, чего не спишь? — спросила я.

— Павловну ищу, — тихо сказал мальчик, — чтобы определила, где спать. Она днем на Еремея сослалась, а тот к жене пошел. А у дворни на лавках все места заняты. Мне теперь…, — и мальчишка всхлипнул.

Вот в чем дело! Селифан был хоть какой-то, но дядька, который распоряжался — в каком углу спать. Теперь же неприкаянный Дениска напоминал пса, выгнанного на улицу. Хозяин прежний хоть был и жесток, но все же — хозяин.

Появился Алексейка. Начал было распекать парнишку, что зашел на барскую часть. Я остановила его. Велела самому найти ему угол, и обязательно теплый. И неожиданно сказала:

— Пока распоряжаются, пошли со мной. Я сказку дочке расскажу, а ты — послушаешь.

Пораженный Дениска зашагал следом. Я заметила, что по барским покоям он ходит разутым. Ладно, в детской тепло.

Сказку я выбрала попроще — “Репку”. Оказалось, что дворовую Жучку Лиза видела, а вот Мурку — нет. Я попробовал изобразить мяуканье, но не получилось.

— Ммяяу! — услышала я, и подумала, что в детскую забрела настоящая кошка. Однако это был Дениска. Он умел и мяукать, и мурлыкать. Я расширила сказку, к — извлечению репки привлекли и овечку, и козочку, и буренку. Мальчик каждый раз воспроизводил их звуки, так что Лизонька смеялась. Я пару раз предлагала Дениске сесть, но он отказывался и вместо этого лежал на боку, на половице.

В итоге репку извлекли, Лизонька заснула. Появилась Павловна, недовольно посмотрела на нас и заявила, что Дениске место найдено.

Вот и славно. Проблемы решены, и надо наконец-то выспаться перед завтрашними делами.

Глава 27

Осень понемногу переходила в зиму, а я продолжала свои трудовые будни. Картошку рассортировали на второй день и рассыпали в подполе на рогожу, чтобы не сгнила и не промерзла. Лично спустилась и осмотрела эти «не барские покои». Убедилась, что если сверху дом основательно сгнил, то под землей все более-менее крепко, надежно, сухо и прохладно.

Я изучила церковный календарь и решила, что когда будем праздновать Введение в храм Пресвятой Богородицы, тогда-то и угощу мужичков картохой, жаренной на сале. Только пусть отец Даниил сугубо благословит трапезу, убедив мир, что это никак не чертовы яблоки.

Кстати, о яблоках. Выяснилось, что яблоки все же не остались под деревьями, а были собраны в корзины и отнесены в сараи. Подневольный труд не особо кропотлив, часть яблок была уже с гнильцой. А поэтому — стала сырьем для моей спиртовой промышленности. Брагу ставили лоханями. Перегонный аппарат трудился весь день под началом двух обученных пожилых баб — мужикам в этом деле я поостереглась доверять. Так как значительная часть пустых бутылей ушла на лампы, пришлось заказать местному бондарю несколько бочонков, стимулировав его алкогольной продукцией.

Заодно я сделала большую ревизию запасов на зиму. С лета были засолены огурцы. К этому делу тоже отнеслись без особого старания, поэтому три бочки пришлось спасать, промыв овощи и добавив соль. Нашлись и другие заготовки — моченая брусника и просто брусника с клюквой, которые хранились в лукошках в тех же погребах. Сахара у меня пока не было, но Павловна заверила, что ягода до Рождества не скиснет в прохладе, если ее время от времени перебирать. А лучше все же в бочки с медом заложить, благо десяток ульев при Голубках имелся.

Ягода и так была вкусной, хоть и несладкой. Гораздо важнее оказалось другое открытие: сена в усадьбе значительно больше, чем предполагалось. Разгадка была простой — у старосты нашлось личное стадо из пяти коровок и еще сколько-то овец. Я вздохнула: в следующий раз буду составлять вольную с приложением-описью имущества.

Пока же просто предложила Селифану или забрать свою скотинку, или продать мне оптом, со скидкой. Староста явно не был уверен, что прокормит свое стадо у сына, поэтому продал по божеской цене.

Ну, я найду чем прокормить и коров, и десяток новых овец, и еще какую живность. В частности, двух кошек — полосатую Мурку и трехцветную Маську. Их принесли мне из деревни для борьбы с крысами и мышами.

А пока за мной по хозяйственным службам хвостом таскалась Ненила, главная скотница, и ныла, не переставая:

— Барыня, Христом Богом прошу, скажи, чем прогневила! Спасу ж нет от этих пострелят в хлеву, целые башни, прости Господи, навозной той пакости вдоль стен повыстроили. На огород надо коровьи-то лепешки, в поле! А не детские игрунки лепить из него!

Это она жаловалась на ватагу пацанов из деревни. Человек пять самого разного возраста, начиная с шестилеток и заканчивая солидным «старшиной» девяти весен от роду по имени Никодим, работали на скотном дворе прессовщиками топливных пеллет.

Во-первых, все они жаждали небывалого: за неделю работы по шесть часов в день барыня обещала заплатить им по три копейки на брата. Во-вторых, выдала новую одежу специально для этой работы: штаны, рубаху, жилетку на вате, онучи и новые лапти. Свое, домашнее, в навозе пачкать запретила.

Правда, тут наоборот вышло: обновки из небеленого, грубого, но хорошего полотна пацанва живо снесла до дома, а на работу вышла в самых затрапезных обносках, какие только нашлись в каждой избе, будто по дороге раздели пугала.

Я придираться не стала. Хотят так — пусть.

Ну и в-третьих, мальчишкам было не привыкать к запаху коровьих отходов, все побывали в подпасках. А выкладывать затейливые зубчатые конструкции из напрессованных кубов даже понравилось. Они своим умом дошли до того, что выстроенные в шахматном порядке кубики лучше сохнут, и, поскольку я обещала премию по результатам выработки плюс часть самой продукции на отопление изб зимой, навозная архитектура росла как на дрожжах.

И в хлеву под это дело полдня стоял писк, визг и хохот, изводивший степенную скотницу. Ей же запретили гонять поганцев метлой и прутом, виданное ли дело?!

Я заранее решила, что кухонные печи коровьим топливом топить не буду. Самой неохота сжигать навоз там, где готовится еда.

А вот те печи, которыми обогревали мою новую спальню, кабинет, столовую и детскую, уже получили первую партию нового топлива. И результат был налицо: в комнатах дворовые девки не то что перестали ходить в телогреях, но и обувь норовили посбрасывать, чтобы шлепать босиком по теплым половицам.

Ну а для меня основной точкой заботы стала детская. Этим помещением я занялась всерьез.

Отправив Лушу на прогулку с Лизой и ее Степкой, я совершила то, что привело бы моих крепостных в окончательное замешательство. Закрыла дверь и исползала детскую на коленях, во-первых, в поисках щелей, во-вторых — опасностей для двухлетнего дитяти.

Не без пользы — нашла две щели и занозистый участок пола, а также выяснила, что одна табуретка может легко перевернуться. Такому же тестированию я подвергла и детские игрушки — невиданную новинку, которую изготовили по моему приказу. Тут детей, даже дворянских, никто игрушками не баловал. А я вот решила. Сама вычертила и отдала деду Афанасию, тому самому столяру и плотнику, что руководил укладкой половиц, подробно нарисованную деревянную лошадку для раскачивания. Девкам-швеям заказала куколок и тоже нарисовала примерно, чего хочу. Ну и по мелочи: кожаный мячик, кубарь — старинный волчок. И важное — кубики с картинками и буквами, невиданную прелесть и новость. Теперь настало время принимать работу и проверять на безопасность. Например, куколке я легко оторвала глаз-пуговичку, представила, как Лизонька сует ее в рот, давится… и велела швеям перешить так, чтобы детские пальчики оторвать бы точно не смогли.

Мое сугубое внимание к детской, частое общение с Лизонькой, да и со Степкой, конечно, заставляли Павловну ворчать — мол, так не принято, отдала барыня малого нянюшкам, а сама занята своим делом, спит например. Я прервала воркотню неожиданным и действенным аргументом.

— Павловна, не забудь, я в царском институте училась. К нам приезжала великая княгиня и рассказывала, как теперь в царской семье принято с малыми детьми возиться. Так что это не моя прихоть, а царская наука.

Павловна, конечно, не возразила, а я улыбнулась — вот и помог Екатерининский институт.

Глава 28

Учить с детьми буквы было, конечно, рановато. Но я решила — пусть пока просто привыкнут к ним, складывая кубики в башни и собирая геометрические картинки из квадратиков и треугольников, в которые были раскрашены грани игрушки. Была в моем детстве такая полезная книжка про развитие пространственного мышления у малышей. Там учили из обычных кубиков с картинками делать геометрические головоломки. А потом складывать из них с ребенком разные фигуры по образцу.