Дмитрий Харитонов – "Фантастика 2025-37". Компиляция. Книги 1-23 (страница 272)

Расшевелить мозг убийцы, разворошить его как пчелиный улей, вычленить страхи, которым был подвержен Павел и ударить. Заставить наёмного убийцу пережить все их заново, а это, поверьте, намного хуже боли. Никто и никогда не выдерживал подобную пытку… практически никто. Были единицы, но не думаю, что находящийся напротив меня человек являлся одним из них.

Даже стало интересно, через сколько минут Павел начнет умолять о том, чтобы всё закончилось.

Кто-то мог бы сказать, что у него нет страхов, но это не так. Они есть у всех: потаенные, скрытие в глубине сознания, спрятанные даже от самого себя — но они есть, и я собирался вытащить их наружу.

Правда у заклинания имелось второе дно.

Мне придётся вместе с жертвой прожить самые ужасные эпизоды его жизни, испытать первозданный ужас, ощутить на себе чужие страхи, а ведь при всём этом, нужно будет ещё не сбиться с концентрации и удержать посыл.

Именно поэтому даже опытные маги в моем прошлом Мире редко решались применять на практике подобное заклинание, так как отдача была настолько сильной, что можно было свихнуться. Чужие страхи, конечно — не свои, но никто не застрахован от эксцессов. Встречал я когда-то одного умника, решившего напугать до усрачки своего заклятого врага, только вот обделался в результате он сам.

Мне подобное не грозило. В прошлой жизни я видел такое, что в этом Мире никому даже не снилось, так что вселить в меня ужас было непросто, однако, опасения имелись, потому как новое тело оказалось совершенно не подготовлено к подобным вывертам сознания и могло подвести самым неожиданным образом.

Позориться перед Милюковым не хотелось, но я всё же решился повторить опыт прошлой жизни.

— Что бы не случилось, не вмешивайся, — попросил майора, — Если ребята пойдут нас искать, тоже скажи, чтобы не лезли.

— Что ты собираешься делать? — обеспокоенно поинтересовался Милюков.

На лбу главы Вороньего Глаза залегла глубокая морщина.

Уже шагнул вперед, протянув руку, намереваясь положить её на лоб пойманного убийцы, но Милюков не дал этого сделать.

— Да ну… — возмутился я.

— Жопой чую, что ты задумал нечто опасное. Может не стоит?

— Неужели переживаешь за сохранность моей тушки?

— Вот ещё, делать мне больше нечего. Я об Анастасии волнуюсь, не хочу в очередной раз видеть, как она убивается по умершему сыну, так что только попробуй откинуть копыта. С того света достану, мало не покажется.

— Не придётся. Я подыхать не собираюсь, только пережить несколько паршивых минут. Еще раз повторяю: не отвлекай, — произнес я, и больше не поворачиваясь в сторону Милюкова, сосредоточил свое внимание на пытающемся выбраться из западни Павле.

— Бу! — рявкнул громко, заставив того вздрогнуть и положил ладонь на вспотевший лоб убийцы, — Ну что, поехали.

Уф-ф, как же пришлось тяжело. Не подготовлен этот молодой организм к подобным психологическим нагрузкам. Данный факт я понял сразу, как только моё заклинание проникло в мозг убийцы и с упорством дрели ринулось внутрь, ввинчиваясь всё глубже и глубже.

К моему величайшему удивлению, ублюдок попытался вести борьбу, причем весьма успешно. Пришлось влить ещё маны, чтобы побороть сопротивление.

В момент, когда на меня хлынул поток первозданных эмоций, покачнулся, но устоял на ногах.

Слабоват, раньше на подобную мелочь даже бы не среагировал, а ведь это только верхушка айсберга. Поверхностные ощущения, дальше будет хуже… намного хуже.

Чем глубже я прорывался, тем обволакивающий убийцу ужас, а следовательно — и меня, возрастал неоднократно.

Я видел смутные образы, слышал неразборчивые крики, искривленные в страшных муках лица, монстров, терзающих людские тела, стоны умирающих и в центре всего этого хаоса застыл на месте маленький мальчик, не в состоянии сделать ни шагу. Лицо парнишки походило на восковую маску, до того белым оно было: искажённые от ужаса черты свело судорогой, рот; раскрытый в немом крике, молил о помощи; а в глазах застыла беспросветная тоска и отчаяние. Грязные шорты намокли спереди, а по голым тонким ногам стекали струйки мочи. Мальчишку трясло как в лихорадке. Я чувствовал, как колотилось его сердце, еще немного и вырвалось бы из груди, или наоборот, остановилось навсегда.

Все эмоции, которые переживал ребёнок, передавались мне. Сначала понемногу, словно ручеёк перетекали в мой разум, а затем — хлынули целым потоком. Создалось ощущение, что на меня обрушился огромный водопад, опрокинул навзничь и потащил вниз, на глубину.

Не знаю, как я выглядел в глазах Милюкова в данный момент. Наверняка хватал ртом воздух, пытаясь не задохнуться и дергался из стороны в сторону, но мне было плевать. Нужно было выдержать натиск чужого страха, сковывающего тело от макушки до пяток, в еще, навязать ублюдку свою волю и заставить говорить.

На пару мгновений даже стало жалко мальчишку, переживающего подобные муки, но я быстро задавил неуместное чувство куда подальше, одновременно с этим заталкивая обуявший меня ужас на задворки сознания и захлопывая за ним дверь, запирая на пудовый замок. Хрен он мной овладеет.

Когда отпустило, судорожно вздохнул и покачал головой. Чуть не допустил самую распространённую ошибку и не забрал в себя кошмары парнишки, тем самым избавив того от мучений. Раньше, подобное мне в голову бы не пришло: очеловечился Тёмный Властелин, дал слабину, хорошо хоть вовремя опомнился.

Надо же, почти забыл, что передо мной не испуганный ребёнок, а самый настоящий убийца, на руках которого реки крови. Может когда-то он и был таким вот несчастным, охваченным ужасом мальчишкой, который нуждался в помощи и спасении, но точно не сейчас. Я видел его душу почти всю усеянную черными пятнами. Ощущал исходящие от него эмоции, не те — что были вызваны мной, а повседневные, и мог с уверенностью сказать, что этого гада, я удавил бы собственными руками. Я не брат милосердия и жалеть никого не собираюсь, особенно того, кто пришел забрать мою жизнь и жизнь моих близких.

— Ну что, Павел, или как там тебя на самом деле зовут, будешь говорить? — не знаю, произнес это вслух или мысленно, главное, что оппонент меня прекрасно услышал.

— Пошёл нах-рен, — словно сквозь толщу воды долетел до моих ушей дрожащий голос.

— Ладно, как хочешь, я могу подождать, мне не сложно. Скажи, сколько раз ты готов проживать происходящее: час, два, день, месяц, год? Я могу устроить.

— Сука, ничего н-не скажу, — надломлено произнес убийца.

— Суки, как ты выразился, в борделях, а я не с сука — я Тёмный Властелин.

Решил немного усилить эффект и спроецировал ублюдку в разум свой прошлый облик, точнее — его вторую ипостась.

Обоняние уловило характерный запах.

Хм-м, а что, так можно было? Зачем тогда я все его страхи вытаскивал на поверхность?

Ладно, шучу, без заклинания ничего бы не сработало, а мой образ — это последний штрих, дополнительный стимул для того, чтобы полностью добить убийцу.

— Прекрати, я всё скажу. Остановись.

Ха-х, клиент готов: примите — распишитесь.

— Во-от, так бы сразу, а то: «не хочу, не буду». И чего ломался, как барышня на выданье? — не смог не поддеть Павла, но на самом деле облегчённо перевёл дух, потому как самому держаться становилось с каждой минутой всё сложнее и сложнее, ибо ужас, запертый на задворках сознания так и норовил выбить дверь и выбраться наружу.

Будь я немного сильнее, прибегать к подобному заклинанию не пришлось. Банально бы влез в мозги этого гада и взломал, вытащив всю необходимую информацию. Жаль, что до полноценного менталиста мне пока что далеко, а ведь это было бы намного проще, но приходится обходиться тем — что есть, точнее тем — на что я пока способен.

Потихоньку отстраняясь от страхов и выныривая из подсознания убийцы, возвратился в реальность, до конца так и не разорвав связь между мной и Павлом, готовый в любую секунду дернуть за нить и вновь погрузить его в пучину ужаса. Жаль, что полноценно управлять чужими кошмарами я не мог, но это опять же — пока.

— Упс, — только и смог произнести, почувствовав, что сижу на заднице.

Полностью ткнуться носом в грязную, промозглую землю мне не давал Милюков, придерживая за шкварник, как кутенка и что-то тихо бухтевший себе под нос.

«А-аа, это он меня крыл матом», — понял я, разобрав несколько непечатных слов.

— Порядок, — произнес заплетающимся языком, и пустив ману по венам, разогнал кровь, моментально взбодряясь и полностью приходя в себя.

— Это что такое сейчас было? — рыкнул майор, но я только отмахнулся, — Что ты с ним сделал?

— Да так, ерунда, зато теперь наш «друг» готов к конструктивному диалогу, — сообщил довольно и перевёл взгляд на съехавшее вниз и свернувшееся в комок тело, которое безостановочно тряслось и подергивалось, — Ээ-э, а может и не готов… Походу я переусердствовал, — покачал огорчённо головой, поднимаясь на ноги, — Как бы наш убийца не начал пускать слюни.

— Сейчас оклемается, — равнодушно бросил Милюков, и сформировав над извивающимся на земле человеком огромный пузырь с водой, обрушил его на беззащитное тело.

Хлюп-хлюп-хлюп!

— Кха-кха-кха, — раздалось со стороны убийцы.

Весь мокрый, но моментально пришедший в себя Павел, поднял голову, но трястись не перестал, правда теперь уже не от страха, а от холода.

— Он у нас в сосульку не превратиться? — спросил риторически, — Как мы его тогда допрашивать будем?