Дмитрий Гусев – Популярная философия. Учебное пособие (страница 5)

Посмотрим, как приходит в мир маленький ребенок. Он еще не привык к миру и поэтому искренне удивляется всему, что его окружает. Потом он взрослеет, привыкает к миру и перестает ему удивляться. Сила привычки действует безотказно – человеку начинает казаться, что он все знает и понимает, что все просто и понятно, что удивляться нечему, и никаких тайн нет, что наука познает мир и открывает нам подлинные причины событий и явлений. Кто такой философ? Философ – это такой человек, который не утратил детской привычки удивляться всему, что его окружает, или который сумел преодолеть эту привычку, несмотря на «здравый смысл», «реализм» и все «очевидности»; человек, который понимает, что «очевидное», скорее всего, есть результат нашего самообольщения, будто бы мы что-то знаем и поняли в мире и в себе. Философия таким образом – это не только критическое мышление и удивление, это также «отключение» привычки и возможность посмотреть на мир чистым, незамутненным взором, – для того, чтобы попытаться действительно, по-настоящему что-то понять в нем и в чем-то разобраться.

Приведем простой пример «отключения» привычки. Возможно, вам знакома такая процедура: возьмите какое-нибудь простое слово и повторяйте его несколько десятков раз, при этом вдумываясь в его смысл. Через несколько десятков таких повторений вы с удивлением обнаружите, что простое, привычное, знакомое с незапамятных времен слово вдруг превратилось в какой-то непонятный, странный, чужой и незнакомый набор звуков, и вы удивленно спросите себя тогда – а что это такое, почему вот это нечто называется вот таким набором звуков, а не другим?

Вот еще один пример, возможно, так же знакомый вам. На столе вилка. Что делает вилка на столе? Мы, не задумываясь, говорим: лежит. А если мы воткнем вилку в столешницу, что она тогда будет делать? Тогда она будет стоять. Почему же она сначала лежала, а теперь стоит? Ответ напрашивается вполне очевидный и логичный – пока она была расположена, или ориентирована горизонтально, она лежала, а когда она стала расположенной вертикально, то она стоит. Пока все понятно. Теперь добавим на стол тарелку. Что она делает на столе? Стоит, говорим мы. Именно стоит, а не лежит. Почему? Ведь она сейчас расположена как раз, в большей степени, горизонтально – значит, должна лежать, а не стоять. Вот если бы мы ее поставили на ребро, то тогда, будучи расположенной, преимущественно, вертикально, она стояла бы. Здесь уже появляется некое недоразумение и вопрос: почему это так? Далее добавим на стол сковородку и переложим в нее тарелку. Что делает тарелка в сковородке? Лежит. Как же так – только что стояла, а теперь лежит, хотя ее расположение в пространстве относительно горизонтальной или вертикальной ориентации не поменялось. Теперь на стол залезает кошка. Что она делает на столе, если не лежит и не сидит. Стоит. А что делает на столе прилетевшая птичка? Сидит. Как же так – кошка стоит, а птичка сидит; вряд ли это как-то связано с количеством лапок, которыми они касаются поверхности стола: кошка – четырьмя, а птичка – двумя. Количество лапок ведь не может влиять на то, стоит или сидит на столе то или иное существо. А что делает на столе чучело птички? Стоит. Живая птичка сидит, а неживая стоит. Почему? На этот вопрос, как и на все предыдущие однозначных и вразумительных ответов мы не найдем. Обратим внимание на то, что мы обычно, не задумываясь, именно по привычке, или «по инерции», говорим, как только что было показано, – стоит, лежит, сидит, и все это кажется нам вполне очевидным и само собой разумеющимся. Но стоит задуматься над тем, почему это так, а не иначе, как вся очевидность пропадает, и мы как бы впервые сталкиваемся с вещами, событиями и явлениями окружающего нас мира, находя их не простыми и понятными, а как раз удивительными и непонятными.

5. Философия как «знающее незнание»

Философию также можно определить как знающее незнание. Что это такое? Знаменитому греческому философу Сократу принадлежит такое известное изречение, с которым, скорее всего, знаком каждый из нас: «Я знаю только то, что я ничего не знаю». На первый взгляд, оно выглядит несколько странно. По преданию, кто-то из друзей Сократа спросил оракула (предсказателя), кто из греков самый мудрый. Оракул ответил: «Сократ». Когда этот ответ передали Сократу, он удивился и сказал: «Как же так – я знаю только то, что я ничего не знаю, а оракул объявил меня самым мудрым?» После некоторого размышления он сказал: «Кажется, я понимаю, о чем говорил оракул, – я-то знаю о том, что ничего не знаю, а другие даже этого не знают». Как это понимать?

Выше мы говорили о силе привычки. Человеку, который привык к миру, жизни, самому себе, может казаться, что все просто, ясно и понятно, он может думать, будто бы все знает. Однако, такое его «знание» является призрачным и представляет собой самообольщение: привычка к чему-либо никак не означает, что это и является истиной. Получается, что человек на самом деле ничего толком не знает, но ему кажется, что знает, а в результате он не знает того, что он ничего по-настоящему не знает. Он не знает своего незнания. Философ же как раз знает о своем незнании. Именно такое знание (знание о собственном незнании) и является самым ценным на свете знанием или подлинной мудростью. Почему? Потому что, когда человек думает, будто бы все знает, он не будет стремиться ни к какому знанию и поиску истины – зачем стремиться, если и так уже все «понятно» и «известно». Так же и наоборот, когда человек знает о своем незнании, тогда стремление к знанию и поиску истины для него не закрыто.

Когда человеку все «понятно» и «просто», когда он все «знает» и «понимает», он никуда не движется, не меняется, как бы погружаясь в некий «сон» или «обморок» ума и души и проживает всю жизнь, так и не «просыпаясь» и не «приходя в сознание». Это «сонное» или «обморочное» состояние может казаться вполне нормальным, естественным, обычным и даже вполне комфортным. В таком состоянии находятся все не наделенные разумом и свободной волей объекты и существа окружающей нас живой и неживой природы, и если человек хочет быть именно человеком, а не одним из этих неразумных объектов и существ, то его задача – не «спать» и не пребывать в «обмороке», а, наоборот, – «бодрствовать» и «быть в сознании». Роль и значение философии, помимо всего прочего, состоит еще и в том, чтобы «растормошить» человека, «пробудить» его ото «сна», помочь «очнуться» от «обморока» и с помощью знающего незнания перейти к новой жизни – полноценной и осмысленной.

Чтобы что-то узнать, надо знать, что ты ничего не знаешь, чтобы что-то понять, надо понимать, что ты ничего не понимаешь, чтобы стать лучше, надо видеть, насколько ты далек от совершенства. Кстати, религия (в развитых своих формах) говорит человеку примерно то же самое: чтобы стать лучше, надо понять, насколько ты плох; не поняв этого, невозможно никакое совершенствование – сначала действительное понимание своего несовершенства, потом искреннее покаяние в своих безобразиях и, наконец, подлинное преображение, или «второе рождение» – от жизни полубессознательной к жизни, наполненной неиллюзорным смыслом и по-настоящему счастливой.

Итак, философия – это одна из форм духовной культуры (наряду с другими ее основными формами – наукой, религией и искусством), которая представляет собой любовь к мудрости, поиск истины, попытку ответить на метафизические вопросы, знающее незнание и критическое мышление; которая помогает человеку быть человеком, быть самим собой, быть счастливым, «перезагружать» сознание и достигать просветления, уметь удивляться тому, что кажется обычным и понятным, преодолевать силу привычки и пробуждаться ото «сна» или «обморока» ума и души. Можно сказать, что философия «расколдовывает» человека, «заколдованного» как внешними обстоятельствами (обществом, средой, эпохой и т. п.), так и внутренними факторами – его собственным неразумением, самомнением, обольщением, леностью и другими пороками и несовершенствами.

6. Философия и философоведение

Вопрос о том, каким статусом обладает философия, возможно ли определять ее как науку, является достаточно дискуссионным и не имеет однозначного и общепризнанного ответа. Более часто встречается точка зрения, согласно которой философия может быть представлена в качестве отдельной, самостоятельной и специфической формы духовной культуры человечества, наряду с другими ее формами, основными из которых являются наука, религия и искусство.

Однако, невозможно утверждать, что известное определение философии, данное немецким философом XIX в. Ф. Энгельсом, как науки «о наиболее общих законах развития природы, общества и мышления», является неправильным и не имеет права на существование. В области социально-гуманитарного знания, скорее всего, вообще не приходится говорить о совокупности каких-либо идей, представлений, точек зрения, определений, которые являются «правильными» или «неправильными». Другое дело, что они могут не являться, а именно считаться правильными в ту или иную эпоху представителями того или иного научного сообщества. Определение философии как «науки о наиболее общих законах…» имеет право на существование, так же как и другие определения. Кроме того, существует такое понятие как «философские науки» и ученые степени кандидата и доктора философских наук.