Дмитрий Гуляев – Другая История (страница 37)

— И реку, если надо, углубим, а как Вы говорите исторический памятник, скоро станет главной Императорской резиденцией. Решение о переносе столицы уже принято. Наша задача все для этого подготовить.

— Но если мы возведем все эти бастионы, это же будет выглядеть как склеп какой-то!

— Выглядеть это должно как Ваш проект — изящный, воздушный, наполненный светом. А под легкомысленной маской будет броня и фортификационный бетон!

***

Крови и нервов та стройка выпила им немало. Архитектор с прорабом спорили до хрипоты, засиживаясь ночами, и как-то незаметно сдружились. Они оба любили и умели работать, оба родом с Кавказа, оба в юности сочувствовали социализму. Правда, о своей молодости Сталин ничего не рассказывал, мол, дело прошлое, неинтересное. Считанные люди в Империи знали, что дотошный до педантизма строитель Иосиф Сталин и лихой абрек Коба Джугашвили, это одно лицо. Лаврентия поражала широта познаний старшего товарища, а его рассудительность хорошо компенсировала горячность молодого архитектора. Потом было много разных строек, известных и не очень, в столице и провинции. Здания Берии поражали мир устремленностью ввысь и легкостью, но стояли они на железобетонном фундаменте Спецстроя.

***

— Почему дурак? Слюшай, абыдно, да? — и оба приятеля расхохотались. Друг с другом они говорили обычно по-русски. Ну нет в грузинском языке всех тех терминов, что употребляют в строительстве и производстве. Но подпустить "кавказского колориту" в нужный момент любили.

— Вот ты говоришь, что каждый народ вправе сам решать свою судьбу. Но ведь все права вытекают из обязанностей. Это у Робинзона на необитаемом острове нет ни прав, ни обязанностей, да и то, до появления Пятницы. А в любом обществе ты что то отдаешь в общий котел — это обязанность и что то оттуда берешь — это твои права. Если кто-то берет больше, чем отдает, значит у кого-то он это забирает. Если народ имеет право, как ты сказал, значит, он имеет и обязанность. Какую?

— Любой народ борется за свою независимость! Он за неё кровью платит!

— Слушай, ну откуда ты это взял? Существует масса народов, которые ни с кем не борются и не собираются. Вот чухонцы, например. Кто их земли только не завоевывал, датчане и шведы, немцы и поляки, наконец, русские. И ни с кем они никогда не боролись.

— Но мы, грузины, не такие!

— Правильно, мы за свою свободу дрались. Но когда стало ясно, что в этой драке нас всех просто перебьют, у царя Ираклия хватило мужества и ума обратиться к России за помощью. Право на самостоятельность имеет не тот, кто свою кровь проливал, а тот, кто чужой крови пролил достаточно. И тогда соседи скажут: "Да, этих ребят лучше оставить в покое, целее будем"

— Что же получается, сильный всегда прав?

— Всегда прав умный! Вот царь Ираклий был умный, и теперь мы с тобой пьем грузинское вино, а как напьемся, будем петь грузинские песни! А если бы он был дураком, нас с тобой и на свете бы не было! Будь здоров дорогой!

Сталин посмотрел на часы, потом подошел к приемнику, стоявшему у стены и стал крутить ручки настройки. При этом пробормотал себе под нос:

— Мы высоко, должны услышать.

Берия, заинтересовавшись, посмотрел на шкалу. Что он собирается услышать? Это служебный диапазон, там кроме морзянки ничего нет.

Вдруг Сталин замер, и сделал жест рукой, мол тише!

— Ты слышишь? Вроде есть?

Лаврентий прислушался. Сквозь шипение и треск, сначала еле слышно, а потом все громче пробивалось:

Бип, Бип, Бип…

— Что это? Похоже на радиомаяк какой-то?

— Это спутник — неожиданно севшим голосом сказал Сталин.

— Спутник кого? В смысле, чей спутник? — не понял Берия.

— Наш спутник — так же полушепотом, словно боясь спугнуть звук из приемника, ответил Сталин. И уже нормальным голосом продолжил:

— Искусственный Спутник Земли. Запущен на орбиту сегодня утром с космодрома. Когда завершит первый оборот, будет официальное сообщение.

Берия начал понимать, о чем речь, обкатывая на языке такие вкусные слова "космодром", "орбита", "спутник". Вот почему друг приехал к нему в рабочий день, вроде как просто так, и все время нервничал.

— И ты не сказал заранее?

— Не мог, сам понимаешь!

— Понимаю.

Сталин разлил вино, поднял бокал.

С усмешкой посмотрел на Лаврентия:

— А ты говоришь, каждому по отдельности в своей сакле сидеть! Такое только всем вместе осилить можно! Но раз уж мы заговорили о нациях и народах, я хочу выпить за один народ. Этот народ родился только сегодня. Он называется — ЗЕМЛЯНЕ!

Бип, Бип, Бип…

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

АНДРЕЙ ГЕОРГИЕВИЧ

ГЛАВА 19

1976 г.

Южнее г. Муш.

Поручик Романов сидел в теньке и лениво наблюдал, за очередью разномастно одетых людей в оранжевых строительных касках. "Они же как подосиновики в них торчать будут, хотя в горах хоть какая защита головы нужна." Но потом он заметил, что от стола, стоявшего на краю небольшой площади, народ проходит чуть дальше. Там они отдавали свою оранжевую каску, и шустрый мальчишка выдавал им другую, мутно-коричневого цвета, снимая их с забора. Возле калитки стояла бочка, и высокий толстый армянин брал свежие каски и окунал в краску, а потом развешивал для просушки. Заинтересованный, Андрей встал и подошел поближе.

— А что это вы тут делаете?

— Не видишь что ли, совсем ослеп? — неприветливо ответил маляр. То, что маляр Андрей определил по одежде, заляпанной настолько разноцветно, что любой художник — авангардист умрет от зависти. Однако когда он обернулся, его неприветливость сразу пропала.

— А это Вы — маляр прищурился, оглядывая Андрея с ног до головы — А хотите, я и Вам расцветку поправлю, она нашим горам не совсем соответствует?

— Так сохнуть долго будет, а нам уже скоро выходить.

— Абижаеш, дарагой, лютший краска. Дэсять минут сохнет, двадцать — савсэм нэ воняет!

А Вы пока в дом проходите, жена угостит — уже без акцента сказал он.

— Я не один — сказал Андрей.

— Слюшай абидеть хочеш! У Ашота в доме угощения на всех хватит!

— Все ко мне — буркнул в микрофон поручик.

На крыльце дома хозяйка, такая же высокая и полная как её муж протирала тряпкой старинное ружье, покрытое затейливой вязью. Увидев входящих солдат, она отложила антикварный ствол и поспешила навстречу.

— Проходите за стол, сейчас толма будет.

— Хозяюшка спасибо, нас уже так закормили, что лопнуть можем. Вы нам попить дайте.

Андрей сидел за столом, потягивая кисленькое винцо, и слушал хозяйку.

— У нормальных мужиков в доме карабины есть, а у нас только это ружьё на стенке висит. От прадеда ещё. Ашот у меня большой, сильный, но мирный совсем.

— А в армии он служил?

— Конечно служил, художником при штабе каком-то.

— Ануш, сладкая моя, должна ты мужа боятся и слушаться.

— Ага, уже испугалась.

— Сейчас высохнет и можно надевать — обратился Ашот к поручику — У вас камуфляж универсальный, а я конкретно под нашу местность сделал. У меня глаз такой, позволяет очень точно цвет подобрать.

— Он когда дом кому покрасит — сказала Ануш, обнимая мужа — в нем жить радостно.

Андрей посмотрел на часы. До времени выхода ещё полчаса, пусть бойцы отдохнут.

***

Их полк подняли по тревоге вчера вечером. Он оглядывал построившихся солдат, когда в наушнике прозвучало: "Поручик Романов, к первому срочно"

Командир полка был мрачен и сосредоточен.

— Поручик, смотри — он подошел к карте — вот тут прорыв границы.