Дмитрий Гуляев – Другая История (СИ) (страница 45)

Вот и теперь начальник ГРАУ просит аудиенции по технической проблеме. Что ещё за техническая проблема, с которой целый генерал разобраться не может? Андрей вздохнул и пригласил очередного посетителя.

***

— Для начала позвольте небольшой экскурс в историю. После Германской войны, вдохновленные фантастическими успехами российских бронеходов, все страны бросились создавать как аналогичную технику, так и средства противодействия. У нас, для борьбы с бронетехникой, была создана пушка АМО-2 калибром 57мм. Орудие имело рекордные по тем временам характеристики, но было крайне сложно в изготовлении. Промышленники долго мучились, осваивая серийное производство. За это время "Арморы" и "Панцеры" изрядно нарастили броню, и пушка перестала соответствовать поставленным задачам, да и новые системы появились, значительно более могущественные. Пытались на основе этого ствола сделать зенитку, но ничего путного не вышло. Чтобы не потерять прибыль, производители всячески лоббировали против снятия этого орудия с вооружения. В итоге мы имеем много потраченных денег, несколько тысяч ненужных стволов на складах и миллион с лишним снарядов, у которых истекает срок годности.

Теперь о делах нынешних. Самым грозным противником бронеходов является вертолет с управляемыми ракетами. Для противодействия этой угрозе в штате бронечастей есть самоходные зенитки. Сначала они имели калибр 14,5мм, потом 23мм, а сейчас происходит перевооружение на системы 30мм. Однако новейшие бронебойные ракеты имеют дальность, превосходящую радиус поражения этих зениток. Группа молодых инженеров, в инициативном порядке, спроектировала зенитный автомат на основе старой бронебойки, благо стволов 57мм на складах в избытке.

— Подождите, Вы же говорили, что зенитка была неудачная!

— В том виде, что её делали в конце сороковых — безусловно. Полуавтоматическая пушка с ручным наведением для стрельбы по самолетам не имела смысла. А вот автомат, оснащенный вычислителем и сопряженный с локатором, имеет эффективную дальность поражения большую, чем у систем наведения нынешних бронебойных ракет. Если же в будущем эта дальность у ракет вырастет, то все равно, для стрельбы с большого расстояния вертолету придется подняться выше, где он сам станет легкой добычей уже для зенитных ракет. Поскольку изготовление опытных образцов почти ничего не стоило, заказали партию в дюжину машин.

— Ничего не стоило?

— В стоимости любой артиллерийской системы 70 процентов приходится на боекомплект и лишь 30 на само орудие. В стоимости орудия 70 процентов приходится на ствол. Все это лежит на складах, куда девать, не знаем.

— Понятно.

— Машины успешно прошли полигонные испытания и были отправлены в разные округа для проверки в войсках. Ещё до завершения срока испытаний, из Закавказья, Афганистана и Восточного Туркестана поступили запросы на боекомплект и просьбы прислать таких машин побольше. Мы всполошились, неужто у тамошних бандитов появились вертолеты?

Оказалось, нет, из зениток стреляли по наземным целям, радары даже не расчехляли. Отзывы сплошь восторженные. Старые осколочные снаряды прекрасно прочесывают зеленку, а бронебойные катушки шьют любые дувалы насквозь.

— Да, зеленка это та ещё гадость…Но раз так хорошо получилось, в чем проблема?

— Этот калибр не вписывается в имеющуюся систему. Поставить его вместо тридцатки не получится, слишком тяжелый. Единственное решение — вводить в штат дополнительные машины, а это не так просто.

— Наверно, надо наладить выпуск машин без локаторов и добавить их вне штата в части быстрого реагирования на южные рубежи. Это будет быстро и дешево, а душманам понравится. А насчет зенитки подумайте, может, есть смысл в этом калибре создать новую систему, на основе последних достижений?

ГЛАВА 22

1992 г.

Красноярск.

— Уважаемые пассажиры, до отправления поезда пять минут, просьба занять свои места — нежно проворковал динамик. Сергей поерзал на сиденье и приготовился ловить момент начала движения. На предыдущих станциях ему это сделать не удалось, уж больно плавно трогался состав. А пока он просто разглядывал изнутри знаменитый Красноярский "Летающий Вокзал" Что в нем такого замечательного он понять не мог. Ну вокзал, ну большой, а так ничего особенного. Но он твердо знал, что это местная достопримечательность, и построил её в стародавние времена какой-то сумасшедший архитектор-авангардист. То ли Бенуа, то ли Беруа, во вспомнил — Бериа. Француз, судя по фамилии.

А еще, Сергей занимался тем, чего делать дома он не стал бы. Он… хрустел французской булкой. Дело в том, что дома, с малых лет, в его обязанности входило покупать хлеб. Сбегать в соседнюю булочную недолго и вполне по силам даже мелкому школьнику. Но вот удержаться от того, чтобы на обратном пути не отломить от одуряюще вкусно пахнущей булки корку выходило не всегда. Сереже объясняли (иногда с помощью подзатыльника) что так делать не следует, он и сам это прекрасно понимал, но… проявить силу воли удавалось далеко не в каждый раз. И корочка обычной белой булки стала для него запретным, а оттого ещё более вожделенным лакомством. Поэтому Сергей на первой же остановке купил у лоточника пару булок и теперь с наслаждением отламывал корочку и… хрустел.

***

— Добрый день! Это восьмое купе? — услышал он и обернулся. В дверях купе стоял вылитый "добрый доктор" из кино — седая бородка клинышком, очки, в руках чемоданчик.

— Да, проходите — Сергей посмотрел в окно и увидел, что вокзал уплывает назад. Ну вот, опять прозевал- подумал он — Ну ничего на следующей станции обязательно поймаю.

— А когда следующая остановка — обратился он к попутчику — Ой, извините, меня Сергей зовут.

— Ничего страшного, молодой человек — улыбнулся тот — Евгений Владимирович — и изобразил поклон — очень приятно. А следующая остановка- Новосибирск. Прибытие — он глянул на часы — через три часа, двенадцать минут. Вы наверно впервые едете?

— Да, экспрессом впервые. А обычным поездом мы на Дальний Восток ехали. Правда я плохо помню, маленький был.

— Зато теперь Вы вполне взрослый и самостоятельный человек, раз путешествуете.

— Я в Москву еду. Поступать.

— И куда же, если не секрет?

— МВТУ или МИРА, ну в общем на радиоинженера.

— А зачем так далеко ехать? Дальневосточный Университет, насколько я знаю, обучает по этой специальности. Или Новосибирский, тот вообще один из ведущих в сфере электроники?

— Понимаете, хочется начать самому, в смысле без надзора, то есть самостоятельно…Сергей запнулся и смущенно попытался изобразить что-то руками.

— Отлично понимаю, хочется свободы от родительского пригляда.

— Да нет, у меня предки классные, все понимают. Но все равно надо самому начинать. Если все время за спиной у родителей прятаться — толку не будет!

— Ну чтож, со времен Михайлы Ломоносова юноши в Москву идут за знаниями. А Вы знаете, мой дед тоже когда-то в столицу пешком пришел.

— Откуда пришел? — не понял Сергей.

— Из деревни.

— Здорово! Дед — крестьянин, а внук — профессор!

— Не совсем так, профессор — это мой отец. Когда будете учиться, наверняка столкнетесь с его учебником по металловедению.

— Обалдеть, сын крестьянина — профессор, учебники пишет! А еще говорят, что в России кругом невежество дремучее!

— Так и дед тоже написал. Не совсем учебник, скорее методичку, но весьма нужная книжка получилась.

— О чем? Вы же сказали, что он крестьянином был…

— О некоторых, весьма специфичных, математических функциях и их применении.

— Охреносоветь!

— Как Вы сказали?

— Ну, это выражение такое, в смысле обалдеть — Сергей смутился — меня отец ругает, за словечки всякие, а они сами как-то произносятся. Говорит, что засорять речь негоже, а что я могу сделать, оно само получается…

— А батюшка Ваш, простите, кем работает?

— Мой отец морской офицер! Капитан первого ранга!

— А Вы на него лицом похожи?

— Да, мать говорит вылитый батя в молодости.

— То-то я все думаю, кого же Вы мне напоминаете! Как увидите Анатолия Ивановича, передавайте привет.

— А Вы его, откуда знаете?

— Мы в прошлом году в Москве познакомились. А что же Вы по родительским стопам не пошли? — удивился "профессор".

— Да мне отец с матерью тоже говорят: Поступай в Морское… А я сам хочу, сам понимаете! — Сергей начал горячиться.

***

Поезд набирал ход. Смазывались в неразличимые глазу полосы кусты и деревья вблизи полотна, медленно уплывали назад те, что были подальше. Плавно покачивался вагон, мягко светили плафоны. Единственно, чего не хватало романтикам дальних дорог, так это стука вагонных колес на стыках. Его не было, совсем, как не было стыков на рельсах "бархатного пути".

Интерлюдия

В конце сороковых годов перед Россией встала в полный рост проблема транспортной связанности. Повышение эффективности производства требовало все большей специализации отдельных заводов. Это в свою очередь увеличивало нагрузку на транспорт. Везде, где это было возможно, строились новые дороги. Но что делать там, где узкое место создано самой природой? Таким местом был участок Транссиба от Иркутска до Читы. Солидный кусок государства висел на тоненькой ниточке Кругобайкальской дороги.

Строительство новой магистрали севернее Байкала, несмотря на сложность, давало многие выгоды, позволяло взяться вплотную за освоение обширных земель, но проблему транзита не решало. Был объявлен конкурс. Решившему задачу увеличения пропускной способности Транссиба сулили золотые горы. Предложения поступали разные. От вполне разумных, технических и административных, до ненаучной фантастики вроде моста через Байкал. Проект железной дороги с трехметровой колеей поначалу отнесли к бредовым. Авторов с насмешкой спросили: "Кто Вам запрещает шире размахнуться? Рисовали бы сразу метров десять!" Инженеры не смутились и показав вполне профессиональные расчеты объяснили, что три метра сделать хоть и дорого, но можно, а вот больше — увы, сопромат не дает. Вскоре выяснилось, что данный проект является единственным, решавшим проблему кардинально. Все остальные, естественно выполнимые, делали это только частично. За расчеты взялись всерьез. Показали наметки строителям. Те посмотрели, почесали затылки и выдали вердикт, что построить данное чудо они смогут, было бы финансирование. И после отмашки с самого верха поплыли над тайгой дирижабли, развозя по трассе геодезистов.