Дмитрий Гуляев – Другая История (СИ) (страница 41)

Приказы и инструкции ни кто не отменял, но сверху вниз по инстанциям была спущена совершенно неофициальная информация, что "Теперь — можно!" И начались для "борцов за свободу" черные дни. Горные егеря больше не останавливались у пограничной реки, с тоской глядя на удирающую банду, а продолжали преследование. При этом они не стеснялись вызвать воздушную или артиллерийскую поддержку. Естественно, ни какие бандиты противостоять русскому спецназу, да ещё прикрытому с воздуха. не могли. Те из них, кто был поумнее, да и просто более везучими, ломанулись от границ с Россией со всей возможной скоростью. Там поймают, или нет — бабушка надвое гадала, а тут точно не светит. Те, кто соображал медленнее, остались лежать на земле, в малоаппетитном виде. Пограничники сопредельной стороны, ранее добросовестно закрывавшие глаза на деятельность всех этих "оппозиционеров" спохватились и бросились ловить разбегающихся бандитов. Противодействовать русскому спецназу никто даже и не пытался. "Вам надо с русскими воевать — вот сами идите и воюйте, а мы без такого счастья обойдемся!" Хозяева всего этого цирка, видя как рушится на их глазах заботливо выстроенная за четверть века система, забили тревогу. Взвыли о загубленных невинных жертвах газеты и телевидение. Гневные ноты обрушились на российских дипломатов. Однако дипломаты непонимающе хлопали глазами и продолжали твердить мантры о мире и дружбе. Вот только в этих речах нет-нет, да и проскальзывали угрожающие нотки. На неофициальном уровне, на уровне контактов между спецслужбами, эти угрозы звучали более открыто. "Посылаете к нам бандитов? Построили для них новый тренировочный лагерь? Очень хорошо, мы как раз учения у ракетчиков проведем. Вы же нам еще и должны будете, за то, что мы уничтожим тех, до кого у вас руки не доходят". А люди, живущие у границы, были просто рады тому, что до соседней деревни теперь можно доехать без сопровождения военных и не проводя инженерную разведку.

1980 г.

Москва.

— Вся гусеничная техника будет базироваться на трех платформах, унифицированных по двигателю, ходовой и трансмиссии. Между собой платформы будут так же унифицированы, насколько это возможно. Общими для всех видов станут радиостанции, средства наблюдения и многое другое. Стоимость навесного оборудования составляет от трети до половины стоимости изделия, так что экономия будет весьма ощутимой. — Начальник ГАБТУ, генерал-полковник Маев перевел дух и выпил воды. Доклад о перспективах развития бронетехники был длинным.

— Планируется создать три вида платформ. Легкая, с максимальной массой в 25 тонн, средняя в 50 и тяжелая в 75.

— Для чего нужна тяжелая? С таким весом она ни где не проедет, да и в транспортировке неминуемы проблемы. — Слушатели явно не во всем были согласны с докладчиком.

— Расчеты показывают, что для надежной защиты от перспективных бронебойных боеприпасов меньшим весом не обойтись. Данные машины будут выпускаться ограниченной серией, и служить частями качественного усиления. В них мы собираемся применить все те технические решения, которые не годятся для массовых серий из за высокой стоимости. Проходимость будет чуть хуже, чему более легких машин, но достаточная для действий на большинстве имеющихся ТВД и превосходящая зарубежные аналоги. Проблему создадут габариты. В железнодорожный стандарт они не вписываются, перевозка возможна лишь по магистралям с трехметровой колеей. Будем решать задачу перевозки автомобильными и воздушными средствами. — У генерала Маева явно были заранее заготовлены ответы на все вопросы.

— А почему легкая платформа имеет вес в 25 тонн? Как она плавать будет? — оппоненты не сдавались.

— Плавать она не будет, для того, чтобы техника плавала, её вес пришлось бы ограничить пятнадцатью тоннами. Это если оставаться в разумных габаритах. С законом Архимеда не поспоришь. При таком весе бронезащита не может быть достаточной.

— И как Вы собираетесь решать задачи требующие форсирование рек? Или высадку с моря?

— При помощи навесных понтонов. При высадке, технике не требуется плавать туда и обратно, достаточно доплыть от корабля до берега, а на берегу важнее лишние миллиметры брони.

— А этот понтон не пойдет на дно от одной пулевой пробоины?

— Нет, понтон сделан из пластика и наполнен пеной. Что бы его утопить, его надо разорвать на части, да и те не утонут.

— Знаем мы, что не тонет… — негромко произнес кто-то. Маев зыркнул злобно, но с темы не сбился.

— Вес одного модуля — несколько килограмм, крепится на место одним человеком за секунды. По результатам испытаний установили норматив подготовки к преодолению водных преград в две минуты. Стоимость одного модуля, при серийном производстве, будет примерно полкопейки, не жалко бросить.

— А форсирование рек с ходу?

— За последние сорок лет мы реки форсировали с ходу только на учениях. В реальном бою придется все равно делать переправу для снабжения войск. Грузовики у нас не плавают. Кстати, эти понтоны прекрасно подходят для создания наплавного моста, и тут у нас унификация будет. Возможность плавать будет только у колесных машин. На них ляжет обязанность разведки, захвата плацдарма и другие задачи, где требуется плавучесть. Новые колесные машины перекрывают весь спектр задач, которые сейчас выполняет легкая гусеничная техника. При этом они экономичнее и маневреннее.

— Какие части будут оснащаться этой техникой? — Задал вопрос Император. С начала совещания он больше слушал, но видно пришел к какому-то выводу и решил поучаствовать в дискуссии.

— Колесные машины пойдут частям постоянной готовности. Они участвуют в непрерывных стычках на наших южных границах, машины все время в эксплуатации, гусениц не напасешься. В этих условиях важна скорость, а сильного противодействия не ожидается. Для усиления там будет гусеничная техника легкого класса. Средними бронеходами оснастим гвардейские полки, им в дело вступать только в случае серьезной войны. Тяжелых будет несколько бригад, в качестве последнего козыря из рукава. Хотя возможен и другой вариант. Среднюю технику держать в ангарах с максимальной секретностью, а тяжелую показывать на парадах и маневрах. Пусть враги думают, что у нас её много.

— Что будет в случае мобилизации? Чем оснащать массовую армию?

— Машины предыдущего поколения, по мере насыщения новой техникой кадровых частей, будут выводиться на модернизацию и потом в резерв. То, что сейчас у нас на вооружении, будет боеспособно ещё много лет, а при минимальном усовершенствовании не намного хуже новых образцов.

— Так может проще не делать новых машин, а модернизировать старые?

— Их модернизационный потенциал почти исчерпан, а наука не стоит на месте. Не успеем перевооружиться, как изобретут что-нибудь новенькое и начинай все сначала. Этот процесс бесконечен.

— Спасибо за хорошую работу! Но я хочу, прежде чем принимать решение, посмотреть на всю эту технику, так сказать, живьем. Проедусь на полигон, потрогаю руками, а после на Госсовете уже обсудим окончательно. Готовьтесь, господин генерал!

1980 г.

Нижегородская губерния. Площадка N4.

Дежурный по части штабс-капитан Миронов маялся от скуки. По оконному стеклу ползла сонная муха. В углу бубнил в полголоса телевизор, показывая новости. За столом негромко сопел дежурный писарь. Вот сразу видно старослужащего — подумал штабс-капитан — спит с открытыми глазами! Выходной, никого нет, жара, духота. Пойти, что ли, караул погонять? Устроить им тренировку по отражению нападения на пост? Нет, не пойду, лень, подумал Миронов, когда до его слуха донесся звук вертолета. Кого это к нам несет?

На площадку села потрепанная транспортная вертушка. Из неё вышли три офицера в камуфляже, с чемоданчиками в руках, и направились к штабу. Все ясно, приехали командировочные. Ну хоть какое-то развлечение. Миронов развалился в кресле и представил, как будет сейчас поучать новичков. Ведь полигон это вам не обычная воинская часть. Тут существует масса традиций и неписаных правил, которые вызывают у непосвященных удивление, граничащее с охренением. А вот потом произошло то, что заставило штабс-капитана открыть рот, и долго служило в части темой для пересудов.

Из-за угла штаба выскочил комполка, полковник Тепенко, и, рубя строевым шагом, как на параде, направился к приехавшим. Шедший впереди капитан небрежно махнул рукой, обрывая доклад, и первым протянул руку здороваясь. После чего офицеры, не заходя в штаб, направились к ангарам с техникой. Миронов в обалдении огляделся вокруг. Все было на своих местах, мир не перевернулся. По телевизору показывали какое-то торжественное заседание. Титры в углу говорили, что это прямая трансляция. Штабс-капитан зажмурился, а потом снова открыл глаза, но ничего не изменилось. В президиуме сидел давешний капитан, только в цивильном, и одобрительно кивал кому-то головой.

***

— Иван Саввич, для начала покажите мне легкую бронетехнику. Я знаю, что Ваша любовь — это тяжелые бронеходы, но мне интереснее посмотреть то, в чем я немного разбираюсь.

— Андрей Георгиевич, тогда нам в этот ангар. Вот самая легкая из наших новых машин.

— Это же обычный "бардак", хотя нет, колеса больше и форма немного другая.

— Машина абсолютно новая, со старой БРДМ общего — только назначение.