Дмитрий Грунюшкин – Злые дети (страница 59)

Виктор прекратил пялиться в стену и обратил на Басаргина покрасневшие глаза.

– Она убила женщину, которая мне была дорога. Потом еще одну. Потом моего отца. Вы правда хотите, чтобы между мной и ней возникли старые чувства?

– Прости, я не подумал, – согласился доктор.

– Я не желаю ей зла, – сказал Макаров. – Точнее, я не хочу причинять ей зло своими руками. Но она – исчадие ада. Так вот пусть в своем аду и живет.

47.

Недоумение.

Именно этим словом можно охарактеризовать то состояние, которое испытал Макаров, ступив под своды Следственного комитета. Он шел сюда как советский парламентер в ставку Гитлера. Готовый ко всему. В том числе, расстаться со свободой, а то и жизнью.

В полушаге позади него следовала Ольга, натянутая, как струна. Ее инстинкты кричали ей во весь голос, что отсюда надо бежать. Ее инстинкты запрещали совать голову в петлю. А еще ее инстинкты требовали бить на поражение и опережение, когда тебе грозит опасность. А теперь ей пришлось эти самые инстинкты отключить усилием воли. Но они не желали отключаться полностью и теперь копошились и подвывали, как дикие кошки в сумке зверолова.

В здании было шумно, по коридорам сновали люди, причем перемещались они гораздо быстрее и суетливее, чем обычно. Дежурный на вахте козырнул Макарову, мельком глянув на документы, и уставился в телевизор. Мимо чуть не галопом пронесся Серега Носов. Он кивнул Макарову, подмигнул Ольге и побежал дальше. Что происходит?

Носов вдруг остановился и крикнул:

– Макар, тебя Вася-Вася второй день ищет, на говно уже весь изошел. Дуй сначала к нему.

Вася-Вася ищет? Что за черт? Его арестовали, он совершил побег из-под конвоя. Его должны не искать, а ловить!

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил Виктор у Ольги.

Так он для себя постановил ее называть. Никакой Софьи нет. Ее убили почти двадцать лет назад.

Ольга только развела руками.

– Зайдем вместе, – предложил Макаров. – Возможно, он захочет отчет по делу ученых.

Он едва не добавил «которых ты убила», но удержался.

Полковник Васильев выглядел взъерошенным, что-то лихорадочно печатал. На стене вполголоса бубнила плазменная панель, которую Вася-Вася включал только в исключительных случаях.

– А-а-а! Беглец нашелся! Ну слава богу. Я уже думал, что в твоем кабинете еще один стол освободился. Везучий, черт.

– Василий Романович, что происходит? – взмолился Макаров. – Я ничего не понимаю.

– А происходит какая-то контрреволюция, парень, – «объяснил» Васильев. – Враг в наших рядах окопался.

– То есть?

– А ты не знаешь? – насторожился Васильев.

– Ни сном ни духом.

– Что-то ты темнишь, дружок, – Васильев прищурился. – Каким же образом ты сбежал от Снежковой?

– Это я его вытащила, – неожиданно сказала Ольга.

Мужчины дружно посмотрели на нее.

– Мы работали по нашему делу об ученых. Выяснили, что опасность грозит еще одному. На стройке лаборатории вступили в схватку с киллером. В схватке тот был убит. Но мы решили, что опасность не устранена. Я повезла Данишевича по указанному им адресу. Макаров сообщил его Снежковой. После чего, когда я оттуда уехала, а Макаров остался, на дом было совершено нападение. Данишевич убит. А Макаров арестован. Я сложила два и два и поняла, что Макарова будут устранять.

– Складно, – согласился Васильев.

– Макарова официально переправляли в СИЗО, но я, по своим каналам, выяснила, что его там не ждут. Вряд ли конвой замешан, скорее всего, их тоже приговорили. Но я успела первой. И увезла Макарова на его конспиративную квартиру.

– Почему не сказала никому из наших?

– А откуда мне знать, кто тут ваши? Я же прикомандированная, ваших раскладов не знаю.

– Да, дела, – Васильев даже закашлялся. – Ладно, это терпит. Разберемся, когда круговерть уляжется.

– А что за круговерть?

Васильев взъерошил остатки волос.

– Да черт-те что творится.

– Из ОСБ поступила информация, что Снежкова связана с некой преступной группировкой. Начали отслеживать. Вычислили по телефону. Нашли. За городом в старом карьере. Ее и еще троих мужиков. Похоже на криминальную разборку девяностых.

– Трое мужчин? – спросил Макаров.

– Трое.

– Мертвые?

– Мертвее некуда. И разбитый микроавтобус. Узнали, кому он принадлежит. Некоему профессору Захарову. Вернее, его охране. Приехали туда – а там только трупы в количестве пяти штук. Профессор, его жена, секретарь, повар и охранник.

– Круто, – Макаров сумел сделать вид, что его занимает исключительно профессиональный интерес.

– Конечно, круто, – зло оскалился Васильев. – Девять убийств на наш отдел. И это не предел.

– То есть?

– Начали поднимать контакты Захарова из его телефона. А там номер серьезного чина из ФСБ. Решили аккуратно поинтересоваться. И попали на оперативника из конторы. Этот чин утонул буквально вчера на водохранилище. Веришь в такие совпадения?

Макаров покачал головой.

– А тут еще шефа Московского ГСУ паралич разбил. Начальника нашего Управления туда И.О. отправляют, а меня на его место. А кого я вместо себя посажу? Так что готовься дела принимать. Если, конечно, служебную проверку по своим художествам пройдешь.

– Неожиданно, – признался Макаров.

– Ничего неожиданного, – сказал Васильев прохладным тоном. – Ты помнишь наш последний разговор?

– Да, – негромко ответил Макаров.

– Так вот, тогда все точки были расставлены. Мы не друзья и не семья. Все на взаимовыгодной основе. Я думаю, ты на этом месте будешь лучше других. Только и всего. Мне выгодно, чтобы подо мной был умный и опытный следователь.

– Я вас понял, спасибо.

– Не за что. И… это… – Васильев немного смутился. – Прими соболезнования по поводу смерти твоего опекуна. Мы найдем, кто это сделал.

– Я сам найду, – твердо сказал Макаров и вышел из кабинета.

Рваные тучи стремительно неслись над городом, предвещая грозу. Где-то тревожно выла сирена.

Виктор и Ольга стояли на высоком крыльце здания Следственного комитета. Мимо них постоянно кто-то пробегал, но они были совершенно одни на этом гранитном острове.

– Ты стреляла четыре раза.

Ольга кивнула.

– Четыре раза в грудь.

Снова молчаливый кивок.

– И ни разу в голову.

– Это мой брат.

– Ты знала, что на нем бронежилет.

– Не знала. Но надеялась.

– Он выжил. И мгновенно нанес удар. Он жалит, как гюрза. Стремительно, не раздумывая.