Дмитрий Грунюшкин – Злые дети (страница 54)

– Это было в конце семидесятых?

– Да. Мы были молоды, полны энергии и готовности своротить горы. Но в воздухе уже появился запах. Пока это был запах тлена. Коммунистическая идеология не выдержала проверки реальностью. И миром. Понимаешь, русские могут уничтожить любого врага. Они могут вырастить ананас в Заполярье или повернуть реки, покорить космос или соседей. Но они не умеют жить без надрыва. В спокойной обстановке они начинают пить и воровать. На наших глазах великая держава начинала гнить от корней до самых верхушек. Вожди плевали на народ, народ отвечал им взаимностью.

– Но вы продолжали растить людей будущего?

– Не смейся. Именно так. Мы в какой-то мере были бо́льшими романтиками, чем те, кто ставил нам задачи. И, что еще более удивительно, наши кураторы из КГБ тоже ими были. И где-то в середине восьмидесятых, когда мы уже были полновластными хозяевами проекта ЗД, к нам пришел куратор. И мы имели очень серьезную беседу.

– Готовили заговор?

– Можно сказать и так, – не принял шутливого тона Захаров. – В КГБ понимали, к чему идет дело. Есть конспирологическое мнение, что именно сам КГБ это все и затеял. По одной версии, чтобы банально украсть «золото Партии», по другой – чтобы спровоцировать неблагонадежных, а потом, когда они высунут головы, просто махнуть косой. Ерунда все это. КГБ был могущественной организацией, но не всемогущей. И люди там, в отличие от партхозактива, реально болели за страну. Остановить надвигающуюся катастрофу оказалось не в их силах. Поэтому проект официально закрыли. А на самом деле вывели все ресурсы в якобы частное предприятие. Таким образом рубеж девяностых мы прошли незамеченными. И продолжили работу. КГБ подготовил контрудар. И оружием этого контрудара должны были стать вы.

– Злые дети?

– Злые дети. Правда, так вас начали называть позже. Чтобы прикрыть истинное назначение работы, ее формально передали под крыло армии. Мы понимали, что, когда все рухнет, армия останется незыблемой. А на Госбезопасности будут отрываться по полной программе. Что страну ждут годы, а то и десятилетия беспамятства и безумия. Что Россию будут рвать в клочья воры и совершенно неприкрытые враги. Так и случилось. Но любой ураган кончается. После него остаются разруха и обессиленность. И вот тогда в дело должны вступить вы.

– Мы?

– Да. Из вас уже тогда, начиная с восьмидесятых, готовили не просто врачей, полководцев или космонавтов. Из вас готовили настоящих патриотов России. Когда придет ваше время, вы должны подхватить упавшее знамя погибшей страны. Державы. Империи, в конце концов. И время это уже пришло. Вы же не просто хорошие специалисты. Вы – лучшие. Вы – идеальные. Вы почти все уже на тех местах, где должны быть. Вам нужен только сигнал.

– Чтобы взять власть?

– Дурак! – чуть не закричал Захаров. – Вы уже у власти. Вам нужно только повернуть ее в нужную сторону. Взять ее и сделать Россию такой, какой она должна быть. Великой!

– То есть вы внедрили своих выпускников в эшелоны власти?

– Нет! В том и дело, что никто никого никуда не внедрял. Максимум – легкая протекция. Мы воспитали и выучили вас так, что вы в любом случае оказывались вне конкуренции. Мы сделали вас не просто вундеркиндами в каких-то отраслях, хотя и это правда – вы лучшие. Но мы научили вас достигать цели и, главное, знать, что это за цель.

– И что это за цель?

– Ты не слушаешь? Я же сказал – вернуть России ее законное место. Место великой державы. Вы, «злые дети», сейчас на лучших счетах в самых разных областях. Среди вас есть инженеры, химики, юристы, военные. Вы уже плотно занимаете ведущую роль в руководстве среднего звена страны. Пришло время двигаться дальше. Надо только сломить естественное сопротивление олигархата и клептократии, которые сейчас занимают уровень перед вами и просто так его сдавать не захотят. В вашей организации хватает наших людей.

– А я-то тут при чем? От меня толку нет, у меня память отшибло.

– Ты – очень даже при чем. Дело в том, что ты был любимым детищем Даурского. Он делал из тебя лучшего из лучших, настоящего сверхчеловека. Лидера. Лидера страны. Лидера нации!

Макаров посмотрел на Профессора совершенно ошарашенным взглядом. Услышанное казалось диким бредом воспаленного воображения, но Захаров вещал вдохновенно. Он не выглядел сумасшедшим. Увлекшимся – да. Но не душевнобольным.

– Постойте-постойте, – Макаров даже сделал защитный жест. – Вы меня в вожди, что ли, агитируете? Да я же просто следователь. Да, по особо важным, но таких у нас сотни.

– Следователей сотни, а ты один. Но чтобы раскрутить твой ресурс, надо немного поработать.

– Перепаять проводки в моей голове? – усмехнулся Макаров.

– В какой-то степени.

– А почему они перепутались?

– Это сложная и печальная история, – вздохнул Захаров.

– Расскажите, – потребовал Макаров.

– Ты уверен? Это произошло давно и очень многое испортило.

– Я должен знать.

Захаров вздохнул.

– Ты был лучшим учеником. Лучшим воспитанником. Даурский вложил в тебя все, что знал, что умел. Вложил душу. Он считал это своим долгом. Но… Гормон оказался сильнее любой программы. Тебе было шестнадцать и ты просто взял и влюбился.

Воспоминание ударило, как молния. На миг Макаров ослеп и оглох. Эта девушка из сна… Девичья грудь и мягкие губы, горячий шепот. Шорох листьев и травы под ногами, качающийся свет фонарей, смех. И резкие лучи прожекторов, чьи-то крики и команды, лай собак. И кровь на его руках.

– Вы сбежали. Не ушли в побег, а просто решили глотнуть воздуха свободы. Подростки так любят свободу. Охрана переусердствовала. Они не понимали, что делают. Они просто охраняли объект и получили приказ задержать. Она проходила обучение по специальной программе и, когда вас настигли, оказала жесткое сопротивление. И эти уроды не нашли ничего лучшего, чем застрелить ее на твоих глазах.

– Софья, – пробормотал Макаров, разглядывая ладони, будто на них все еще оставалась ее кровь.

Захаров с интересом посмотрел на него.

– Да, Софья. После этого случая у тебя произошел сильнейший нервный срыв. Даурский был в отчаянии, но травма оказалась настолько сильна, что продолжать обучение по прежней программе ты просто не мог. Поэтому он был вынужден поставить тебе блок и снять с забега.

– Блок? Что за блок?

– Это слишком обширная тема. Я расскажу тебе об этом позже. Так вот. Ты закончил обучение блестяще, но уже по обычной интенсивной программе. От проекта тебя отстранили. Но Даурский не сложил руки. Он надеялся, что найдет способ справиться с твоей психической травмой и вернуть в проект. Этим он и занимался последние лет пятнадцать.

– Почему он так за меня цеплялся?

Захаров остановился, улыбнулся. Но улыбка его была недоброй.

– Потому что он твой отец, Витя.

Однажды Макаров проходил обучение по дайвингу. Одно из упражнений заключалось в том, что ученик сидел на дне бассейна с грузом и старался не всплывать как можно дольше. А тренер наверху считал секунды вслух. Макаров тогда победил остальных учеников. Но он навсегда запомнил то жуткое ощущение горящих от углекислоты легких, громкий стук пульса в ушах и звук голоса тренера, пробивающегося к нему сквозь метровую толщу воды. Сейчас голос Захарова слышался так же. Будто он здесь и не здесь одновременно.

– Как-то многовато сегодня новостей для моего слабого организма, – выдавил он с вымученной улыбкой.

В глазах Захарова появился злой прищур. Он, наконец, нашел способ хоть немного отомстить так не вовремя помершему сопернику.

– Папа твой, Витя, как я уже говорил, был гусар, любимец богов. Но и у гусар случаются неудачи. От него ушла жена, твоя мать. Ушла к его товарищу, блестящему разведчику. Даурский настоял, чтобы сын остался у него на попечении. Иначе грозился поднять скандал, и это уничтожило бы карьеру ее избранника. Она согласилась. И Семен все свои силы, которых оставалось много, бросил на то, чтобы сделать из тебя настоящего Короля. А жена вместе со своим новым мужем через год погибли где-то в Польше. Злые языки судачили, что Семен имеет к этому отношение, но я не верю. Не настолько он был влиятелен.

Захаров с усмешкой разглядывал человека, у которого рушится мир. Эта картина забавляла.

– После развода его положение в проекте пошатнулось. А после твоего нервного срыва, который, фактически, поставил крест на его главном эксперименте, он и вовсе покинул руководящую должность. И постепенно стал от нас отдаляться, пока не отдалился совсем.

– Но связи с вами он не порвал, – хрипло произнес Макаров, пытаясь прийти в себя. «Витя» выл от боли, и Макарову стоило большого труда не дать этим эмоциям отразиться на его лице.

– Нет, он встречался со мной буквально на днях. Требовал, чтобы мы держались от тебя подальше. Грозил в противном случае уничтожить нас.

– Он мог?

– Физически – нет. Но он мог предать огласке нашу работу. И тогда события могли пойти непредсказуемым путем. История Злых детей, конечно, выглядит несколько фантастически. Но те, кто сейчас управляет страной, лишены как фантазии, так и предрассудков. Они кинули бы все силы на уничтожение любой угрозы для себя. А мы – очень серьезная угроза.

– Поэтому вы и закрыли проект, когда сбежал Механик?

– Ты и это выяснил? Уважаю, – снисходительно кивнул Захаров. – Никто проект не закрыл. Но мы были вынуждены свернуть ту деятельность, которую можно легко заметить. Персонал временно распустили, а ценных сотрудников, тех, кто нам понадобится позже и мог бы как-то вывести на руководство проекта, законспирировали. Мы не можем рисковать раскрытием нашего проекта. Поэтому мы вынуждены позволить Механику вести на нас охоту, а не охотиться на него самим.