Дмитрий Грунюшкин – Под откос (страница 23)

Но адреналин в крови творит чудеса. Никифоров с трудом просунул пальцы, уперся ногой в железную раму, и с рыком оттянул резину. Вставил в образовавшуюся щель сначала ступню, потом повернул ее, протолкнул колено и бедро. Повернулся спиной к раме и вдавил в отверстие туловище, судорожно втягивая живот. Холодный ночной воздух, превращенный движением поезда в ураганный ветер, ударил в лицо, ошпарил обнаженный торс.

Леха охнул, мгновенно покрывшись мурашками с ног до головы, бросил тоскливый взгляд на тельняшку. Достать ее было невозможно. Разве что вернуться обратно, а потом повторить подвиг.

Но тут из тамбура послышались голоса, едва уловимые из-за грохота поезда и свиста ветра. Леха рванулся, вытягивая наружу оставшиеся части тела. От рывка он потерял равновесие, и едва не вывалился под откос как пробка из бутылки с шампанским. К счастью, на небе светила почти полная Луна. Уже падая, Алексей заметил ступеньки-скобы, приваренные к торцевой стене вагона, и отчаянным движением схватился рукой за одну из них.

Несколько секунд он потратил на то, чтобы восстановить устойчивое положение. Наконец, это ему удалось. Одной ногой он стоял на швеллере, который проходил по стенке вагона, другой – на раме «гармошки». А руками крепко держался за ступеньки, которые вели на крышу. Ему было бы даже комфортно, если бы не пронизывающий ледяной ветер.

В плацкартном вагоне двое террористов справились со своей задачей даже быстрее, чем их коллеги в купейном. Здесь не было закрытых дверей, все на виду. Один из них, жилистый качок с одуловатым лицом, бросил презрительный взгляд на перепуганную толпу позади себя, и подошел к двери, ведущей в соседний вагон-ресторан. Обещанного усиления не было, наверное, какие-то проблемы в купейном. Но план действий был разработан заранее и, поскольку иных распоряжений не поступало, он продолжил его выполнение. Универсальный ключ-трехгранник он забрал у проводницы, хотя у него и самого был заранее приготовлен такой же. Навстречу ему бросился раздраженный работник ресторана, плотный краснорожий мужик с редкими слипшимися волосами в белой поварской куртке.

– Куда прешь! – заорал он. – Не видишь – закрыто!

Но поздний посетитель, невесть как проникший в его хозяйство сквозь запертую дверь, ткнул ему в лицо стволом пистолета, и «повар» испуганно заткнулся.

– Сядь туда, – коротко приказал человек с оружием. – Помалкивай, и, может быть, все будет хорошо.

Повар послушно сел за столик. Но глаза его метнулись, зашарили по сторонам.

– Даже не думай, – ухмыльнулся террорист.

Он подошел к двери, и крикнул туда:

– Давай, гони баранов!

Через секунду в ресторан повалили испуганные люди. Они были одеты наспех, кое-как, некоторые вообще не успели одеться.

– Поднять столики, приглашаем всех отобедать, – заржал качок. – Женщины садятся на сиденья, детей на руки. Плотнее усаживаемся! Плотнее, я сказал! Мужчины в проход между сиденьями. Куда раскорячился!

Террорист сильно пнул ботинком по ногам высокого мужчины, который уселся, по его мнению, слишком вольготно. Тот скривился от боли, но послушно поджал под себя ступни.

– Руслан, это Умар. У меня все готово, – отчитался качок в рацию.

– Вперед! – скомандовал Руслан, отступая вглубь тамбура. – Спокойно движемся через плацкартный вагон в ресторан. Не дергаться! Кто будет дергаться – мне придется того застрелить. И не вздумайте попытаться спрятаться! Я хитрых не люблю, кого найдем – тоже застрелим.

Словно в ответ на его обещания, первая же женщина, которая открыла дверь в тамбур, громко завизжала, отшатнувшись назад.

– Я же сказал – не орать! – рявкнул Руслан и, шагнув вперед, отвесил женщине крепкую оплеуху.

Он сразу увидел, что заставило ее так напугаться.

– Стой, назад! – приказал он заложникам, заставив их, натыкаясь друг на друга, отступить обратно в вагон.

Почувствовав неладное, Бек, стоявший в другом конце вагона, убрал пистолет и передвинул из-за спины автомат так, чтобы он был под рукой. Дикаев склонился над телом своего молодого помощника, пощупал артерию. Убедившись, что тот жив, он схватил его за шиворот и без особых церемоний втащил в тамбур.

– Вперед! – снова дал он команду. – Бек, подгони их!

Не обращая внимания на заложников, которые пробегали мимо него, спотыкаясь и таращась на тело, Руслан похлопал Тагира по щекам. Тот замычал, с трудом открывая глаза. Сначала взгляд его был неосознанным, как у младенца, но, постепенно, в него вернулось сознание.

– Что это было? – выдавил он.

– Я у тебя хочу это спросить, – Руслан жестко дернул пострадавшего, усаживая его. – Что с тобой произошло.

– Не знаю, – помотал головой парень, морщась от боли. – Я открыл дверь, зашел – и все.

– Где пистолет? – потребовал Дикаев.

Тагир похлопал себя по карманам, будто килограммовая железная штуковина могла там затеряться, как зажигалка, и виновато пожал плечами.

Руслан презрительно поджал губы, поднялся с корточек и заглянул на межвагонную площадку. Мост лязгал, как голодный механический зверь, плиты скрежетали друг о друга, словно железные зубы чудовища. Откуда-то снизу, где на стыках рельсов грохотали колеса, вырывался пропахший металлом и мазутом холодный ветер.

Если пистолет выпал, то он мог быть где-то там, внизу. Мелькнула мысль заставить этого недоноска шарить там, отыскивая оружие. Но он подавил в себе злость – людей и так очень мало для такой серьезной операции, уже потери появились, рисковать еще одним не стоило.

Взгляд его зацепился за комок непонятного тряпья, заткнутый под площадку. Он выдернул его, развернул, и прищурился. Это была тельняшка. Грязная, испачканная мазутом, дорожной пылью и машинным маслом. Она могла тут лежать уже давно.

Дикаев вернулся в тамбур, где был хоть и тусклый, но свет, и рассмотрел ее получше. Там, где тельняшка была не испачкана мазутом, ее белые полосы были совершенно чистыми.

– Что это? – Тагир уже поднялся, и сейчас стоял, держась за ушибленную голову.

– Крысиная шкура, – серьезно ответил Руслан.

– Что? – переспросил парень.

Дикаев в упор посмотрел ему в глаза:

– У нас крыса завелась. Похоже, большая крыса.

Он внимательно осмотрел площадку, морщась от невыносимого шума. Вышел в следующий тамбур, подергал ручки обеих дверей. Открыл дверь в вагон. Тихо ступая, чтобы за ворвавшимся из тамбура шумом не было слышно его шагов, подобрался к туалетной двери. Приник к ней, прислушиваясь. Ее замок был закрыт.

Руслан удовлетворенно улыбнулся, поднял автомат и дал две длинных очереди, «перекрестив» дверь косым крестом. Крик боли и шум упавшего тела заставил его улыбнуться еще шире. Трехгранником он отпер дверь, но открыть ее что-то мешало.

– Сюда иди, – позвал он Тагира. – Помоги.

Вдвоем они смогли оттолкнуть дверь.

– Посмотри, что там, – приказал Руслан.

Тагир просунул голову через тридцатисантиметровую щель, осмотрелся.

– Мужчина, по пояс голый, – сообщил он, выбираясь обратно.

– Я умею давить крыс, – самодовольно ухмыльнулся командир, и достал радиостанцию. – Джохар, Шамиль – как у вас дела?

– Это Джохар, мы готовы, – ответила рация.

– Это Шамиль, будем готовы через две минуты.

– Отлично, – кивнул Дикаев. – Джохар – выдвигайся. Шамиль – доложишь, как будешь готов. А ты, – ткнул он пальцем в грудь Тагира, – занимай позицию в тамбуре, будешь контролировать прогон баранов. Я пока пойду, свои вещи из вагона заберу.

– Руслан! – нерешительно позвал парень в спину Руслану.

– Что? – обернулся тот.

Парень насупился, кашлянул.

– Мне оружие нужно.

Командир расплылся в радостной улыбке.

– Оружие? В бою добудешь!

Тагир опустил голову еще ниже, его щеки заполыхали румянцем. Почему-то Руслан был уверен, что лицо парня горит не от стыда, а от едва сдерживаемой ярости. Парень горяч, смел до безрассудности. Такая эмоциональность может понравиться горским девушкам, но в деле она только помеха. Надо либо сломать в парне этот гонор, либо избавляться от него.

– Ладно, держи, – снизошел таки Руслан, бросая мальчишке свой пистолет.

«Спасибо» он, разумеется, не дождался.

9.

Никифорова мотало нещадно. Когда ты внутри вагона, его рывки и подергивания ощущаешь совсем не так. Это все равно, что пройти по обычной доске. Одно дело, если она лежит на земле, и совсем другое, когда она протянута между домами на высоте десятого этажа.

Плюс ко всему, Алексея колотило от пронизывающего холодного ветра, пальцы немели, цепляясь за остывший металл. А самое поганое, что он никак не мог собрать воедино свои мысли. Он пытался понять, что происходит, и что ему теперь в этой ситуации делать. И не мог.

Все было совершенно нереально. Были, конечно, уже и захваты самолетов, концертных залов, школ, больниц. Но все это где-то там, в телевизоре и в приказах начальства, направленных на усиление бдительности и боевой готовности. И сам он уже сходился с жестоким врагом в смертельной схватке, и не раз. Вот только два этих вектора никогда раньше не пересекались.

А, может, все это чушь? Плод его больного воображения, результат слишком длительного и истового пьянства? Стрельба померещилась, и «вырубил» совершенно непричастного паренька…

Черта с два! Уж люди, сидящие в коридоре в глухую ночь с руками за головой, ему точно не причудились. Вот только что все это значит? И каковы масштабы происходящего?