Дмитрий Гришин – Елизавета Федоровна (страница 6)
Алиса, конечно, любила его. Когда Людвиг серьёзно заболел, уделяла ему всё время — читала вслух, музицировала, стараясь поднять настроение, спала на софе у подножия его постели, и пока не появились первые признаки улучшения, не отходила от мужа ни на шаг. Когда он отправлялся на войну, ежедневно волновалась и переживала. Мелкие домашние проблемы теряли всякое значение, если речь шла о чём-то действительно серьёзном. И понятно, что они никогда не затрагивали детей. Все перипетии родительских отношений оставались надёжно сокрытыми.
Что же касается подданных, то даже самые придирчивые взгляды не могли заметить ничего предосудительного или просто неправильного в семействе герцога Людвига. В нём соблюдались основополагающие нормы, в нём проявлялись традиционные добродетели, в нём подрастали учтивые дети. В итоге всё местное население признало его образцовым.
Франко-прусская война 1870—1871 годов, заставившая гессенцев выступить на стороне своих недавних обидчиков, навсегда лишила герцогство политического суверенитета. Победившая Пруссия добилась своей главной цели — «железный канцлер» Отто фон Бисмарк создал из немецких земель единую Германскую империю со столицей в Берлине. Прусский король сделался кайзером, и никаких других монархов в его державе отныне быть не могло.
Ещё по итогам предыдущей войны Гессен-Дармштадтское герцогство потеряло вместе с частью территорий значительную долю самостоятельности. Тогда только дипломатическое вмешательство российского императора позволило несчастному правителю сохранить само существование престола вместе с титулом, пусть и поменявшимся на «Гессенский и Прирейнский». Теперь даже это стало фикцией, громкими словами при пустом содержании. Вернувшийся с фронта Людвиг тяжело переживал унижение родной страны и ущемление своих фамильных прав. Алиса сочувствовала ему, хотя в глубине души понимала неизбежность и целесообразность объединения германских земель.
Но пока шла война, думать о таких вещах не приходилось. Герцогиня вновь самоотверженно трудилась в госпиталях, один из которых развернула в своём дворце. Там её можно было увидеть не только у кроватей раненых, но и на кухне, занятой приготовлением пищи. Рядом с ней работала, обжигая кастрюлями руки, восьмилетняя Виктория. Нехватка медицинского персонала заставила герцогиню ежедневно давать всем желающим женщинам уроки основных навыков сестёр милосердия. Но больше всего дармштадтцев потрясла организованная Алисой доставка во дворец раненых французов. Лечить врагов! Добропорядочные бюргеры не сразу поняли всю глубину её христианского поступка.
Наступивший мир сопровождался полным разорением герцогства, условно входившего в число победителей. Семья Людвига находилась в самых стеснённых обстоятельствах — по меркам их круга, близких к нищете. Именно тогда жизнь герцога и герцогини осветило «Солнышко», новорождённая дочь Алики. Как награда за перенесённые испытания, как лучик надежды на светлое будущее. И тут же чёрная тень затмила родительское счастье — у маленького Фридриха (Фритти) врачи диагностировали гемофилию. Алиса была потрясена. Её сын унаследовал коварный, опасный и тяжёлый недуг, нарушающий механизм свёртывания крови. В семье королевы Виктории он впервые проявился у младшего брата Алисы, принца Леопольда, и вот теперь оказалось, что загадочный ген перешёл в следующее поколение.
За Фритти следовало внимательно наблюдать, уберегая от малейших царапин и ушибов. Да разве можно предугадать, в каком неожиданном месте спрячется роковая опасность? 29 мая 1873 года резвившийся Фритти случайно выпал из огромного, до самого пола, дворцового окна. Упав с высоты в двадцать футов (шесть метров), он сильно ушибся, но остался невредим. Другой ребёнок на его месте, возможно, поправился бы, однако внутреннее кровоизлияние в данном случае привело к летальному исходу тем же вечером. Малышу было два с половиной года. Раздавленная горем Алиса напишет матери: «В самый разгар праздника жизни мы внезапно сталкиваемся со смертью... Всю жизнь нам надлежит готовиться к встрече с вечностью».
Смерть брата стала первой трагедией, развернувшейся перед Эллой. Первым потрясением. Боль утраты усиливалась видом материнских страданий, не прекращавшихся ни через месяцы, ни через год. Мысль о собственной вине постоянно терзала и мучила Алису, доводя её до исступления, вынуждая отказаться от всех привычных дел и заставляя чахнуть буквально на глазах. Элла с трудом подбирала слова утешения. И всегда старалась, по возможности, быть рядом. Два года спустя она писала матери из Шотландии, где гостила у бабушки: «Сегодня годовщина смерти бедного Фритти. Мне так хотелось, чтобы мы все были в Дармштадте, и тогда смогли бы положить цветы на его могилу».
Время постепенно залечило семейную рану, а заодно принесло существенные перемены. В марте 1877 года умер дедушка Эллы, принц Карл. Поскольку у Великого герцога не было детей, Людвиг, как старший племянник правителя, стал наследником Гессенского престола, взойти на который ему пришлось спустя всего три месяца. Возглавлявший страну двадцать девять лет Великий герцог Гессенский и Прирейнский Людвиг III скончался 13 июня, и его символический трон занял отец Эллы, Людвиг IV.
Нового сюзерена подданные встретили очень тепло. И у него, и у его жены прибавилось обязанностей, причём Алиса попыталась провести некоторые социальные реформы, на что её сил уже не хватало. Хотя чувства гессенцев давно потеплели, их герцогиня утратила былую искорку: она интересовалась общественной деятельностью, науками, искусством, но всё больше уходила в себя. В семье же ничего не изменилось — та же бедность, та же нехватка элементарного, тот же повседневный распорядок.
Летом 1878 года семейство Людвига отправилось в Англию. Детям был необходим целебный морской воздух. Королева сняла для них большой особняк на берегу Ла-Манша, в Истборне, любимом курорте англичан. Впрочем, Алисе, как всегда, было не до отдыха. За короткое время она и здесь организовала несколько благотворительных акций, а в октябре повезла детей к бабушке в Осборн. Новая встреча с домом детства не обрадовала, герцогиню не покидали мрачные мысли, усилившиеся после недавней лондонской катастрофы. 3 сентября на Темзе затонул прогулочный пароход «Принцесса Алиса». Под покровом ночи в него врезалось груженное углём судно, что привело к гибели порядка семисот человек. Та, чьё имя красовалось на борту злосчастного парохода, сочла произошедшее дурным предзнаменованием. Расстроенная и печальная, перед отъездом из Осборна она сфотографировалась со старшими дочерьми. Как принято, на память. Это будут её последние фотографии...
Сразу по возвращении домой, 5 ноября, принцесса Виктория пожаловалась на боль в шее. Следующим утром у неё диагностировали дифтерию, быстро поразившую и других детей. Не заболела только Элла, немедленно изолированная во дворце, а затем вывезенная из Дармштадта. 15 ноября болезнь перешла на четырёхлетнюю Мэй. Её хрупкий организм не смог справиться с таким тяжёлым недугом, и той же ночью девочка умерла.
Алиса обезумела от горя. Смерть любимой малютки она долго скрывала от других детей, но постоянные просьбы Эрни передать сестрёнке подарок заставили её сказать правду. Заплакавший мальчик бросился в материнские объятия, и Алиса, пренебрегая опасностью, нежно поцеловала больного сына. Этот поцелуй назовут позднее «поцелуем смерти», хотя, возможно, заражение герцогини спровоцировало что-то другое. Две недели она чувствовала себя хорошо, говоря о возвращении сил, но 7 декабря слегла.
Не имея возможности увидеть мать и не зная о тяжести её состояния, Элла догадывалась о возникшей угрозе. Едва получив известие о маминой болезни, она послала ей записку: «Дорогая мама! Посылаю тебе эту рамку, которую я сама нарисовала. К сожалению, она не очень красивая. Я надеюсь, что ты чувствуешь себя лучше в этот вечер. Я пишу так крупно, чтобы тебе было легче читать в постели». Беспокоилась и об отце: «Дорогой папа, мне бесконечно жаль, что мама плохо себя чувствует. Если я смогу что-то сделать для тебя, пожалуйста, дай мне знать. Я всегда очень рада, если могу тебе как-то помочь».
Трагическая развязка наступила 14 декабря в восемь часов утра. Роковая дата, годовщина смерти принца Альберта... Отец словно звал к себе дочь в день своей памяти, и последними словами умирающей были: «Дорогой папа!»
Герцогство погрузилось в траур. Люди искренне переживали утрату, оплакивая неутомимую благодетельницу. Подлинный масштаб её личности только теперь стал по-настоящему понятен подданным. С церковной кафедры пастор Зелл говорил о ней как об «истинной матери страны», благородной правительнице, образцовой супруге. «Это был дар божественного провидения нашей земли», — подытожил проповедник. Тем не менее гроб Великой герцогини, согласно её воле, был покрыт британским флагом. До последних дней она считала себя прежде всего английской принцессой.
«Моя мама была одной из тех великих душ, — вспоминал позднее Эрнст Людвиг, — которая, несмотря на то, что она умерла молодой, достигла высокого уровня совершенства; и все леди, с которыми я говорил, отмечали, что они изменились под влиянием её личности. Они стали более серьёзны и научились развивать в себе внимание к страждущим». Элла унаследовала от матери много ценнейших качеств — трудолюбие, великодушие, общительность, любовь ко всему прекрасному. Но главное, отзывчивость, сострадание, соучастие в бедах и радостях народа. И ещё, вместе с сестрой Алики переняла глубокие религиозные чувства, отличавшие Алису всю жизнь.