Дмитрий Гришанин – Трубы Тегваара (страница 9)

— Конечно бери. Для хорошего человека не жалко.

Степану Боровому было двадцать четыре года. Это был высокий и широкоплечий молодой человек, с короткой стрижкой недоброго спортсмена и твердым взглядом озабоченного поиском правды жизни работяги, на заросшем недельной щетиной лице. Короче, Стёпа был модным парнем. Работал он рихтовщиком на заводе, и на жизнь не жаловался. Семьёй обременён он не был, потому тридцатника, который получал в месяц за свой хоть и не самый лёгкий, но и далеко не каторжный, труд, ему вполне хватало на жизнь и нехитрые развлечения.

По субботам с тремя друзьями он часто отдыхал в бильярдной. Ребята засиживались там допоздна и расходились далеко за полночь, когда городские маршрутки уже не ездили. Добираться до дома заядлым любителям гонять шары по зеленому сукну приходилось либо на такси, либо на сговорчивом частнике.

Друзьям было проще, их дома находились рядом друг с другом, потому они скидывались и нанимали одну машину на троих. А Степан проживал в противоположенной части города (в доставшейся по наследству бабушкиной квартире), и ему приходилось в одиночку расплачиваться за дорогостоящую ночную поездку. Но он не бедствовал, и раз в неделю такую роскошь мог запросто себе позволить.

Сегодняшний субботний вечер не был исключением. Друзья поймали для Степана «восьмёрку», усадили его, и вот он ехал по ночному городу, пьяный и довольный.

— Эх, люблю я ночью по городу кататься, кругом огни, красота, — объявил охочий до разговора Стёпа, рассматривая в открытое окно проносящиеся мимо дома.

— И дорога ночью свободная — не то, что днём, пробка на пробке, — вторил ему водитель.

— Тогда подбавь что ли газу. А то плетёмся, как черепахи, — тут же потребовал неугомонный пассажир.

— Хороши черепахи, шестьдесят км в час, — усмехнулся водила.

— Да ну тебя, — беззлобно отмахнулся Степан и выбросил в окно остатки сигареты, — это разве скорость. Самому же должно быть выгодно, как можно быстрее меня довести. Чтобы успеть потом ещё какого-нибудь до дома прокатить, и побольше бабла за ночь срубить… А так медленно будешь тащиться, у тебя всех клиентов конкуренты расхватают — ни шиша не заработаешь.

— Для ночи шестьдесят — в самый раз будет, — стоял на своём водила. — К тому же я хочу тебе кое-что показать, а на большой скорости ты не сможешь ничего разглядеть — проверено.

— Чего это ты мне собрался показывать? — напрягся Стёпа.

— Сунь-ка руку под кресло… Да не бойся, нет у меня там никаких капканов.

— Кто тебя знает, — проворчал Стёпа, осторожно опуская левую руку под сиденье.

— Там должен быть такой продолговатый предмет. Нащупал?

— Это че, бутылка что ли?

— Нет, труба подзорная. Очень мощная. Вынимай.

— И чего мне с этой ерундовиной прикажешь делать?

— Сейчас выйдем на мост, и попробуй навести её на луну.

— Нафига?

— Попробуй, не пожалеешь.

Оказавшись на мосту, водила ещё малость сбросил скорость.

Прежде чем совать в заранее открытое окно, Стёпа попытался разложить трубу, но у него ничего не вышло.

— Не тяни, сломаешь, — одёрнул парня водитель. — Она не раскладывается. Смотри прям так.

Прижав к глазу узкий конец трубы, Стёпа высунул широкий в окно и навёл на серп ущербной луны. Пару секунд он наблюдал лишь громадное расплывчатое белёсое пятно, потом изображение резко сфокусировалось, и Степан вдруг увидел россыпь лунных кратеров так близко, что от неожиданности чуть было не выронил трубу из рук.

— Ну всё, хорошего помаленьку. Мост кончился. Убирай трубу обратно под сиденье, — распорядился водила.

— Да погоди, я только-только нацелился, — запротестовал Степан. — Тьфу ты чёрт! Это че еще за фигня⁈ — возмутился он. Чёткое изображение луны на мгновенье вдруг заслонила какая-то тень, и картинка вновь расфокусировалась.

— Говорю же тебе, убирай — дальше это бесполезно. Нормально разглядеть луну можно лишь на мосту. Теперь же дома и деревья будут то и дело заслонять тебе обзор.

— Мужик, ты че, издеваешься? — Стёпа наконец оторвался от бесполезной трубы, и поглядел на ухмыляющегося водителя. — Всё так быстро закончилось, что я ничего толком и рассмотреть-то не успел. Не мог что ли на пару минут тормознуть на мосту? — Он сунул трубу обратно под кресло, достал из пачки сигарету и закурил.

— Вот видишь, говорил же, что тебе понравится, а ты поначалу и смотреть в неё не хотел.

— Да лучше бы и не смотрел. Только растравил меня своей трубой.

— Так купи её, если она тебе так понравилась.

— А-а!.. Так вот ты к чуму клонишь. Тогда понятно, зачем был нужен этот цирк с луной… И сколько хочешь за аппарат?

— Ну, думаю, тысчонки три в самый раз будет. Она правда малость б/у, но в хорошем состоянии.

— Три штуки за подзорную трубу! Мужик, да ты сбрендил.

— Между прочим, у неё тысячекратное увеличение. Это, считай, настоящий телескоп. А знаешь сколько стоят телескопы? Я узнавал…

— А мне плевать, телескоп там это у тебя, или ещё какая хрень, но за три штуки труба твоя мне на фиг не нужна. Нашёл придурка, выкладывать такие деньжищи за то, чтобы разок-другой глянуть на луну.

— Ну почему же только на луну? Это я так, для примера, предложил на луну посмотреть, чтобы наглядно продемонстрировать возможности трубы. А вообще-то с её помощью ты сможешь разглядывать всё что угодно, хоть в небе, хоть на земле… Лично мне больше всего нравилось подглядывать в окна соседских домов, это зрелище покруче любого кино будет.

— Извращенец, мля.

— Эх, парень. Видел бы ты какие порой удается подглядеть сцены… Никакое реалити рядом не стояло.

— Да ну нах. Фигня какая-то, — снова фыркнул Спепа, но уже не так уверенно.

— Покупай, не пожалеешь, — насел почуявший интерес деляга. — Вещь первоклассная, зуб даю! Себе бы оставил, да срочно деньги нужны.

— Нет, три штуки — слишком дорого. У меня при себе нет столько. — Стёпа выкинул окурок в окно. — О, кажись, подъезжаем. На втором повороте направо сверни.

— А сколько есть? — не унимался водила.

— Мужик, ну ты даёшь, — хмыкнул Стёпа, убирая в карман пиджака сигареты и зажигалку. — Откуда я знаю, сколько там в карманах осталось. Может штука, может полторы, но даже двух точно не наскребу.

— Ладно, чёрт с тобой. Давай всё что есть, и забирай трубу.

— Так я ж с тобой ещё за проезд даже не рассчитался. Это ещё считай минус пару сотен… Вон там около второго подъезда останови. Ага, здесь. — Стёпа вытащил из бокового кармана заранее припасенные двести рублей и сунул их водителю. — Вот, держи. Спасибо.

— Ну так как, парень, берёшь трубу? — спросил водитель, убирая деньги в карман.

— Во, мля, дотошный какой. Ладно, давай посчитаем, чего там у меня осталось… — порывшись во внутренних кармана пиджака, Степа достал несколько мятых купюр. — Ну вот: всего тысяча двести, как и говорил… Если такая цена тебя устроит…

— Годится, — перебил водитель, — давай свои тысячу двести и забирай трубу.

Степан рассчитался, забрал из-под сиденья покупку и вышел из машины.

«Восьмёрка» тут же сорвалась с места, проехала вдоль дома и скрылась за поворотом.

Стёпа приложил магнитный ключ к замку, открыл массивную железную дверь и вошёл в подъезд. В лифте он впервые при свете осмотрел трубу. По форме она походила на бутылку из-под шампанского. Корпус был изготовлен из какого-то лёгкого сплава серебристого цвета. Вероятно, когда-то он ослепительно сверкал на свету, но теперь металл потускнел от времени, это было особенно заметно на фоне множества свежих царапин и затёртостей от напильника на корпусе. У широкого края к трубе крепилась табличка, на которой была выбита следующая информация: «Гост ХХХХХХ сер. номер ХХХХ17 оптический прибор „Глаз“ СССР 1985 год».

— Вот сволочь, развёл, как лоха, — прошипел себе под нос Стёпа. — Такое старьё голимое за штуку мне втюхал.

Выйдя из лифта на восьмом этаже, он открыл ещё одну железную дверь, на сей раз уже ключом, и очутился, наконец, в своей квартире.

Поставив трубу широким концом на пол в углу прихожей, Стёпа стал разуваться, и в кармане запиликал смартфон. Вытащив телефон, невольно расплылся в довольной ухмылке, увидев на входящей аватарке фотографию друга.

— Во, мля! И часа не прошло, уже соскучился.

Звонивший сейчас среди ночи Вовка Глазнов был негласным лидером их компании, куда, помимо Степы, входили ещё двое их друзей: Серега Тучин и Толян Воротило. Сейчас, по происшествии почти восемнадцати лет знакомства, двухлетняя разница в возрасте между Вованом и остальными ребятами, разумеется, нивелировалась, но, когда все четверо были сопливыми пацанами, два года значили очень много. Помимо возраста, укреплению вовкиного авторитета способствовали так же еще его незаурядная смекалка, завидная напористость и ценное умение везде, где бы не появлялся, отлично, с комфортом, устраиваться.

Теперь Вован был бизнесменом, и весьма неплохо преуспевал. Управлял сетью из десятка маленьких магазинчиков, в разных районах города, и владел парой автомоек. Доходы его были несопоставимы с заработками остальных трех менее хватких друзей. Но это ни в коей мере не отражалось на их многолетней дружбе. Ставший миллионером Вован со своими друзьями оставался таким же простым и своим в доску пацаном со двора, которого они знали с самого детства. Миллионами он не кичился, в свои двадцать шесть всё ещё жил с родителями, ездил на десятилетнем «мерине», а все заработанные деньги вкладывал в расширение бизнеса, оставляя себе совсем немного на карманные расходы.