Дмитрий Гришанин – Трубы Тегваара (страница 21)
А дальше он и глазом моргнуть не успел, как оказался возле кассы с тележкой, под завязку заполненной разнокалиберной алкашкой.
Нет, разумеется, внизу, под горой бутылок и банок, прятался и набор нормальных продуктов, но изобилие алкашки все же в разы превалировало над прочими товарами их «потребительской корзины».
И ведь как здорово стерва ему лапши на уши навешала: дескать, не парься, Темка, мы ж не станем каждый день в маркет «за хлебушком» мотаться, вот и таримся, значится, разом на всю неделю… При таком раскладе (с растягиванием закупленной выпивки аж на семь дней) несоразмерное количество сваленной в тележку подругой алкашки не показалось уже Артему чем-то из ряда вон.
Он честно допер свою часть звенящих пакетов до квартиры (силачка Вика, тут следует отдать ей должное, не филонила и тоже волокла в своих «хрупких» ручонках чертову тучу пакетов из магаза), и стал было выгружать покупки в холодильник. Но от коварной подруги через считанные секунды последовало предложение: оставить пока пакеты в покое (мол, никуда они теперь, один фиг, уже не денутся) и накатить по маленькой, за первое удачно исполненное ими дело.
Обернувшийся на провокацию, Артем обнаружил накрытый стол с откупоренной бутылкой водки, и вываленными из банок и вакуумных упаковок на тарелки, соответственно, маринованными помидорками с огурчиками, сырной и колбасной нарезками, зеленью.
После пару пропущенных вдогон друг за дружкой стопок сорокоградусной, на столе, словно по волшебству, появились банки откупоренного пива. И понеслось…
Как закончился их спонтанный сабантуй Артем не помнил. Отключившись еще в процессе, он очнулся уже глубокой ночью в своей покосившейся на бок кровати, придавленный к стене какой-то горячей скользкой горой, от чудовищного храпа которой, нацеленного прямо ему в темечко, дрожали стены спальни.
— Вика! Какая же ты скотина! — взвыл несчастный Артем и, как червяк, протискиваясь между стеной и громадным животом тролля, стал выбираться с безнадежно погубленной кровати.
— Твою ж мать! — зло выругался Артем, заметив в углу на полу скомканное розовое платье девушки, а, переведя взгляд вниз, тут же добавил еще пару выражений покрепче, обнаружив отсутствие на себе трусов.
Догадаться о случившемся после его отключки викином «приколе» не составило труда. Дорвавшаяся до халявной алкашки разбитная девчонка, поддавшись очередному закидону своей зацикленной на сексе аномалии, решила в буквальном смысле слова затащить приятеля в постель. С троллечьей силищей ей не составило труда перенести отключившегося Артема на кровать, раздеть и… Теперь только одному богу было известно: успела стерва реализовать задуманное непотребство, или (Артем истово сейчас об этом молился) вусмерть пьяная девка просто вырубилась с ним рядом, мгновенно обернувшись здоровяком троллем.
Стирая с голого тела потеки вонючего троллечьего пота, Артем направился в ванну отмокать под струями душа… Затем, закинувшись таблеткой аспирина (от начинающегося похмелья после душа ужасно разболелась голова), он попытался прикемарить на диване в гостиной, но храп тролля, как таран, легко пробиваясь даже через две закрытые двери, свел на нет все тщетные потуги несчастного парня по новой заснуть. Забыться не помогли даже наушники с релаксом.
Проворочавшись, в итоге, на диване с боку на бок практически всю ночь, злой и не выспавшийся Артем, с первыми рассветными лучами, отправился умываться и чистить зубы…
И вот теперь, с красными, как у вампира, глазами, он снова коротал рассветные часы на заставленной вереницами пустых бутылок кухне, по сложившейся недоброй традиции, в одиночестве предаваясь размышлениям о превратностях злодейки-судьбы…
Из мрачной задумчивости Артема вывела одинокая трель оставленного в гостиной айфона, чудом пробившаяся в короткий интервал между волнами раскатистого троллечьего храпа.
Скоренько дожевывав бутерброд с сыром, и запив его остатками остывшего кофе, Артем закурил очередную сигарету и, подхватив пепельницу, перекочевал в гостиную. Плюхнувшись там на мягкий диван, он подхватил с подушки айфон и стал проверять почту.
Во «входящих», ожидаемо, обнаружилось очередное письмо, с непереводимой абракадаброй из хаотично нагроможденных букв и цифр, вместо адресата.
— Ну-с, чем на этот раз нас порадуете, господин Магистр? — пробубнил под нос Артем, открывая послание.
И снова не экране выскочила огромная простыня убористого текста.
— И не лень было так долго пальцы о клаву стачивать, — поморщился Артем, седалищным нервном чуя подбирающуюся вереницу новых забот и заморочек от «заботливого» шефа.
'Доброе утро, уважаемые господа регуляторы!
Я чрезвычайно доволен результатами проведенного вами вчера расследования. Добытые вами показания Плотникова позволили существенно продвинуться в нашем общем расследовании. Привлеченные мною орденские аналитики обнаружили подозрительное совпадение одного из названных Плотниковым адресов с адресом квартиры, где около года назад случилось прогремевшее на весь город трагическое происшествие. Погибло шестеро молодых ребят. И всех их в буквальном смысле растерзал хозяин квартиры. А с этим психопатом-маньяком сутки спустя в КПЗ так же случился трагический несчастный случай: якобы по недосмотру надзирателей, его поместили в общую камеру с остальными задержанными, и злодея удавили сокамерники…'
Далее следовала электронная ссылка на газетную статью, и указание Марсула: ознакомиться с ее содержимым.
Артем, разумеется, перешел на статью по ссылке.
Там в красках рассказывалось, о несчастных, ставших жертвами потрясшей город кровавой расправы, и о последних часах их жизни…
Интерлюдия 6
Интерлюдия 6
— Степ, не лезь, а! Дай я с Серым наедине перетру! — орал доведенный до бешенства Толян, пытаясь оббежать плечистую фигуру хозяина квартиры и добраться до прячущегося у того за спиной Сергея.
Анатолий Воротило ростом был примерно с Сергея, но гораздо шире в плечах худосочного интеллигента. Толик тоже работал на заводе рихтовщиком, более того в одной со Степанам бригаде. Спаянные не только многолетней дружбой, но учебой за одной партой сперва в школе, затем в ПТУ, а в последствии и совместной работой бок о бок, Степан с Анатолием были друг другу, как братья. Степа прекрасно знал все сильные и слабые черты характера напарника. Одной из таких черт была чрезмерная вспыльчивость из-за всякой бестолковой ерунды. Через это они оба не раз попадали в передряги. Потому теперь, не вникая в причины вспыхнувшей ссоры, Степан перво-наперво оттеснил Воротило в сторону от слабого Тучина и, не без труда сдерживая натиск Толяна, дожидался, когда иссякнет порыв слепой ярости вспыльчивого друга, возникший, с большой вероятностью, из ничего на пустом месте…
Пропьянствовав до часу дня, Степан с Сергеем, так и не дозвонившись до друзей, завалились спать и проснулись совсем недавно от звонка в дверь. Таившийся все утро Толян вечером сам нагрянул в гости к напарнику. И был приятно удивлен, застав у Степана дома Серегу, из-за жены в последнее время отдалившегося от их компании.
Предусмотрительный Воротило пришел в гости, разумеется, не с пустыми руками, чем несказанно порадовал страдающих от начинающегося похмелья бедолаг-друзей. Первая из двух принесенных напарником полторашек пива тут же пошла по рукам и опустела уже через считанные минуты.
Опохмеленные друзья, пребывая в самом благодушном настроении, засыпали Толика вопросами о их с Вованом ночном приключении. Толян охотно на них отвечал. Все было тихо, мирно и спокойно. Ничто не предвещало беды.
Серега стал рассказывать вновь прибывшему другу подробности очередного конфликта с женой, и, воспользовавшись тем, что друзья заняты друг другом, уже слышавший эту историю Степан ненадолго их покинул, направившись в туалет.
Когда через пару минут из комнаты вместо мирной беседы послышалась ругань и шлепок затрещины, Степан кинулся обратно и застал друзей сцепившимися и катающимися по полу. Недюжинной силы Степы хватило, чтобы расшвырять драчунов в разные концы комнаты, и теперь он стоял между ними, сдерживая натиск особливо распалившегося за время короткой схватки Толяна.
— Ты сперва успокойся, — увещевал напарника Степа. — Нельзя тебе в таком состоянии с ним наедине разговаривать. Можешь пристукнуть ненароком нашего интеллигента.
— Отвали, говорю. Отвечаю, пальцем пацана не трону.
— Пальцем может и не тронешь, а пендалей точно навешаешь, — стоял на своем несокрушимый, как скала, Степан. — Уж я-то тебя, как облупленного, знаю. Потому, по-братски, Толян, сядь в кресло, хлебни пивка, успокойся, тогда и разговаривай… А то вона как глазищи-то кровью уже налились, пусти тебя сейчас к Сереже, за секунду парня в инвалида раскошмаришь.
— Да млять! — Толик с досады от души припечатал правым кулаком по раскрытой левой ладони и плюхнулся на указанное кресло.
Несмотря на душившую его изнутри злость, он был вынужден подчиниться требованьям хозяина квартиры, прекрасно понимая, что с силачом Степаном ему не справиться и, пока Серый под его защитой, до хлипкого труса ему нипочем не добраться.
Отдышавшись, Толян взял со стола початую полторашку, плеснул себе пива в кружку и залпом опростал до дна.