Дмитрий Гришанин – Тернии Тегваара (страница 5)
— Фига се прикол, — не удержавшись, фыркнул Артем.
— Ага, ваще жесть, — откликнулась рядом Вика.
— А дальше еще интереснее… Участковый, как положено, немедленно вызвал на заигравшее новыми красками место происшествия наряд оперативников и скорую. И пока те и другие добирались до места, избытый пацан забился в агонии и испустил дух на глазах участкового… Но прибывшая через считанные минуты бригада медиков скорой смогла реанимировать парня. Скоренько осмотревшие место происшествие оперативники дали добро на транспортировку болезного. Однако, по дороге в больницу парень вторично и уже окончательно умер уже в карете реанимобиля. За те минуты вначале транспортировки, пока бедняга был еще жив, у него, разумеется, взяли пробы слюны и крови. И проведенный позже в лаборатории анализ показал фантастический результат: что скончавшийся в подъездной драке юнец — это уникальное существо, имеющее лишь отдаленное сходство с гомо сапиенс. За трупом ни разу не обычного парнишки кинулись в больницу, куда отвезла его скорая, но вдруг оказалось, что морг, с телом уникального бедолаги, объят жарким пламенем. Вообразите, по невероятному стечению обстоятельств, там случился страшный пожар, и пока прибывшие по тревоги пожарные его тушили, внутри сгорело все: и трупы, и столы, и холодильное оборудование… Вообще все! Вот такой силы случился пожар в подвальном помещении морга. А дежуривший в это время в морге врач чудом выжил, но напрочь потерял память… Вот такая несуразица приключилась с одним из пятерки побитых вами наркоманов.
— Фига се стечение обстоятельств! — пробормотал Артем. — Чигий, можно я закурю?
— Валяй. Только окно открой.
— И куда, интересно, остальные четверо парней с лестницы испарились? — поинтересовалась Вика, ловко выуживая из открытой пачки Артема сразу пару сигарет.
— Есть у меня догадка на этот счет, — хмыкнул Чигий, и заговорщицки подмигнул в салонное зеркало прикуривающим от одной зажигалки напарникам.
Интерлюдия 1
Интерлюдия 1
Лена пришла в себя уже на улице (примерно на середине пути к дому) от зверского холода, пробиравшего ее тело до самых костей. В три часа пополуночи она в гордом одиночестве петляла среди голых зарослей кустарника мрачного безлюдного пустыря, направляясь к своему дому по самому короткому пути.
Девушка с запозданием обнаружила, что розовый, блестящий плащ на ней был лишь беззаботно накинут на плечи, как платок, и сейчас свободно развивался на ветру, совершенно от него не защищая. Видимо, поначалу, разгоряченной выпитым вином, ей было в нем жарко. Теперь, когда холод отрезвил ее, Лена поспешно просунула руки в рукава и застегнулась на все пуговицы, но все равно продолжала отбивать дробь зубами, расплачиваясь за изначальное легкомыслие.
Левое плечо девушки оттягивала лямка сумочка, она единственная первые минуты удерживала на плечах ничем не закрепленный плащ, лишь благодаря ей он не сорвался и не унесся в ночь под резкими порывами ветра. Шлепающая по боку сумочка была непривычно тяжелой и вся какая-то раздувшаяся — в ней явно лежало что-то громоздкое. Потянув за молнию, Лена увидела сверкнувший в лунном свете окуляр степиной подзорной трубы, торчащий из груды засыпавшей серебристый корпус косметики. Как труба попала к ней в сумочку, девушка не имена ни малейшего понятия.
Да что там подзорная труба. В ее памяти вдруг образовалась изрядная прореха. Лена не помнила толком даже, как уходила из степиной квартиры — то ли попрощалась с оставшимися там подружками, то ли ушла по-английски. В мозгу занозой засело лишь событие, спровоцировавшее ее бегство… Она танцевала с молодым человеком и вдруг совершенно естественным образом, ни с того, ни с сего, до крови укусила парня в шею. Осознав тут же весь ужас содеянного, она как будто провалилась в обморок — скоротечный, продлившийся какие-то считанные секунды. Рывком, придя в себя, девушка обнаружила, что продолжает ловить губами хлещущую из раны кровь, а от падения на пол в бессознательном состоянии ее удержали крепкие руки Степана. И что интересно, сам парень ее укуса будто совершенно не почувствовал, и продолжал с блаженной улыбкой кружить девушку в медленном танце. Когда же окончательно очухавшаяся от помутнения рассудка Лена отпрянула от шеи Степана, кровоточащие следы глубокого укуса на коже парня тут же затянулись прямо у нее на глазах, а стекающий вниз по шее ручек крови мгновенно побурел и осыпался мельчайшей пылью. Кожа на шее парня снова сделалась чистой и невредимой, словно и не было на этом месте никогда никакой кровоточащей раны. И Лена с удовольствием убедила б саму себя, что укус шеи Степана ей лишь пригрезился, но увы… Ее рот по-прежнему оставался полон чужой крови, от жирно-соленого вкуса которой бедняжку буквально выворачивало на изнанку. Однако вместо того, чтобы тут же сплюнуть эту гадость на пол, вновь поддавшись очередному сумасшедшему внутреннему порыву, она судорожно сглотнула.
Последствия дурацкого поступка не заставили себя долго ждать. Через секунду ленин живот скрутило так, что она чуть богу душу не отдала. Схватившись за живот, девушка заспешила в туалет, но оказавшись наедине с «белым другом» смогла разродиться в итоге лишь вялой струйкой мочи. Революция в животе прекратилась так же мгновенно, как и началась. Пока девушка тужилась на стульчаке, от мерзкого вкуса крови на губах и языке не осталось и следа, и самочувствие ее полностью пришло в норму. Потому из туалета Лена вышла со стойким убеждением, что ужасное кровавое происшествие с укусом хозяина квартиры ей все ж таки пригрезилось. Однако продолжать как ни в чем не бывало веселиться после столь впечатляющей галлюцинации у Лены больше не было настроения, и девушка решительно забиралась домой… А дальше все, как отрезало, до момента «отрезвления» на пронзительном сквозняке пустыря.
Из закутков памяти еще смутно обозначилось, как хозяин квартиры и (вероятно?) новый ее ухажер Степан порывался проводить девушку до дома. Но Лена убедила парня оставаться с гостями, пообещав непременно звякнуть ему на смартфон, как только доберется до квартиры. Степа подчинился и остался дома… И вот теперь она одна шла по залитому лунным светом бездорожью, меся грязь своими изящными модельными туфельками на шпильках, и за каждым кустом ей мерещился поджидающий загулявшую студентку маньяк. От страха с неторопливого шага девушка тут же перешла на бег, вернее некое его подобие на одних лишь носках, потому как тонкие шпильки пяток, увязая в сырой земле, мгновенно гасили набранную скорость. Мешающую бегу сумку она сорвала с плеча и, перехватив на манер кистеня, зажала в правой руке, дабы тут же пустить в ход при атаке надуманного насильника.
С грехом пополам Лена таки благополучно добежала до подъезда. Где ее и без того расшатанная нервная система подверглась очередному зловещему испытанию. Распахнув подъездную дверь, в полумраке тамбура девушка чуть было не врезалась лбом в прислоненную к стене крышку гроба. И пронзительно заверещала от ужаса, разглядев на темной крышке прямо перед носом фотографию своего соседа — совсем еще молодого парня Олега, который был старше ее всего на пару лет.
Не помня себя, она рванула на освещенную площадку первого этажа. И, отпыхиваясь, как загнанная лошадь, вдавила в стену кнопку вызова лифта.
В тесной кабинке лифта, пока поднималась на шестой этаж, Лена немного успокоилась, и когда через несколько секунд открывала ключом дверь квартиры, пальцы ее уже почти не дрожали.
Скинув у порога перемазанные грязью туфли, она, не раздеваясь и не включая света, осторожно на цыпочках стала пробираться в свою комнату. Но у самой двери была перехвачена матерью и доставлена на ярко освещенную кухню, где предстала пред хмурые очи отца.
После нравоучительной лекции на тему «Ай-яй-яй, дочка… нехорошо, дочка… уже три часа ночи, дочка… а должна была вернуться край в час, дочка… а ведь мы с мамой переживаем, дочка… вдруг, что с тобой случилось, дочка… почему не позвонила, дочка?.. не предупредила, что задержишься, дочка?.. ведь нельзя же быть такой безответственной эгоисткой, дочка!.. у отца давление, у матери сердцебиение, дочка… а ты ж у нас одна, дочка…», признавшую свою вину и раскаявшуюся Лену, наконец, отпустили спать.
После устроенной ей родителями промывки мозгов, обещание перезвонить Степану тупо вылетело из головы. И, едва переступив порог своей комнаты, Лена скоренько разделась, плюхнулась в постель и тут же заснула.
О Степе Лена вспомнила лишь утром, когда, собираясь в институт, стала закладывать в сумочку тетради с лекциями, и обнаружила внутри то ли подаренную, то ли украденную подзорную трубу. Дабы прояснить непонятку с находкой, девушка тут же набрала Степана, но телефон парня оказался вне зоны действия сети. Особливо не заморачиваясь по поводу этого утреннего облома, девушка вытащила подзорную трубу из сумки и сунула ее за шкаф, и со спокойной душой поехала в институт… Вчерашнее же ночное наваждение, с примерещившимся во время танца кровавым укусом, при дневном свете окончательно было признано ей галлюцинацией, навеянной обилием выпитого практически на пустой желудок вина.