Дмитрий Гришанин – Тайны Тегваара (страница 46)
Судя по неказистой мебели и облезлым обоям, номер относился к разряду дешевых пристанищ на одну ночь. В Светлом Тегвааре (Темный отпадал из-за заливающего комнату солнечного света) такие низкопробные клоповники имелись лишь в эконом-мотелях Туманной улицы. Пока у Артема не появилась съемная квартира, ему приходилось коротать в таких обшарпанных номерах немало ночей. И он знал точно — рядом с Туманной нет соснового бора. В Тегвааре вообще было мало деревьев, и они росли исключительно в скверах и парках.
Терзаемый нехорошими предчувствиями, Артем защелкнул на руке браслет часов и встал с кровати.
Первым делом он заглянув в шкаф и обнаружил среди нагромождения пустых полок тонкую стопку одежды, из запаянных в слюду майки и шортов. Во втором отделении под вереницей пустых плечиков на дне шкафа нашел коробку с новыми кроссовками и толстый серый конверт, с толстой пачкой денег. Привыкший к слитням Артем не сразу признал странные голубоватые купюры тысячного достоинства. Лишь прочтя под цифрой «рублей», со слезами умиления вспомнил-таки валюту исторической родины.
— Значит, уже не Тегваар, — констатировал Артем и от души выматерился.
— Вот дерьмо! — продолжил чуть остыв. — Как же задолбали эти маги! Опять в какую-то задницу без спроса запсили.
Быстро пересчитал купюры.
— Сто тысяч рублей — щедро, блин, — скривился в усмешке. — И кому обязан подношением? Эй, ау! Благодетелям и меценатом выйти из сумрака! Че, нихт ферштейн? Ну понятно, снова используют в темную, как слепого кутенка. Блин, как же вы меня задолбали!
Артем бросил конверт с деньгами на кровать и направился инспектировать замеченные в коридоре туалет с ванной.
Последняя приятно удивила чистотой и наличием достойного набора предметов гигиены. От щедрот местного сервиса Артему перепало: большое махровое полотенце, кусок мыла, зубная щетка с разовым тюбиком пасты и одноразовый бритвенный станок. Все было запечатано в фирменную упаковку заведения, прочтя надпись которой, Артем узнал название гостиницы — пансионат «Радуга».
Через двадцать минут чисто вымытый, свежевыбритый, причесанный и одетый в новую одежду, с набитыми деньгами карманами, он вышел из номера. Запер дверь на ключ и двинулся по длинному коридору, в поисках лестницы или лифта.
И то, и другое обнаружилось в самом конце. Коридор вильнул вправо и вывел Артема на лифтовую площадку. В стене, напротив дверей лифта, имелся выход на лестницу. На торцевой стене, подтверждая догадку Артема, красовалась огромная тройка.
Артем не стал связываться с лифтом, а быстренько сбежал по лестнице на первый. Пройдя нижнюю копию лифтовой площадки, вышел в просторный холл-вестибюль, с характерным набором громоздких диванов и кресел.
Линолеум вестибюля, когда-то травянисто-зеленый, за годы эксплуатации выцвел до салатового, а местами стерся до желтого. Высокие стены, некогда окрашенные в ярко-розовый цвет, из-за многолетних наслоений пыли и грязи превратились в серо-розовые. Дневного света, едва пробившегося сквозь грязные стекла узких, как бойницы, окон и стеклянную дверь главного входа, для холла было недостаточно.
С облезлого, давно не беленого потолка свешивалось десяток стеклянных шаров-плафонов, но ни один не горел, несмотря на царящий в вестибюле полумрак. Кроме плафонов под потолком еще вяло вращалось три больших вентилятора. Из-за низких оборотов их наличие было практически незаметно. И в мрачном зале было жарко, как в бане.
Небольшая конторка с дежурным администратором, обнаружилась в углу вестибюля, рядом с входной дверью. За стеклом конторки нес вахту сухопарый пенсионер лет семидесяти, в очках, с ухоженной окладистой бородкой. Невзирая на царившую здесь жару, старик был одет не по-летнему тепло — в теплый шерстяной костюм, при галстуке. Он так увлеченно читал «Спорт-экспресс», что не заметил подошедшего к конторке постояльца. Привлекая внимание, Артему пришлось громко кашлянуть в кулак.
— Чего надо? — визгливым старческим тенорком проскрипел дед, неохотно отрываясь от газеты.
— Ключ сдать хочу, — дружелюбно улыбнувшись, озвучил Артем заранее придуманную фразу.
— Съезжаешь, — то ли спросил, то ли констатировал старик и, подозрительно оглядев постояльца в шортах и майке с ног до головы, добавил: — А вещи где?
— Да я, вот, как-то налегке вышел, — пожал плечами Артем.
— Эх, молодежь, — покачал головой дед и, решительно отодвинув в сторону газету, строго спросил: — Какой номер?
— А… гм… — замялся Артем, кляня себя за рассеянность — ведь запирая дверь, видел ромбик с номером, и даже машинально прочитал, но не запомнил. В голове осталось лишь, что число трехзначное и начинается с тройки.
— Во дает, проживает в номере и не знает в каком, — всплеснул руками старик. — Кому рассказать — не поверят.
— Триста… триста… — забубнил Артем, делая вид, что отчаянно пытается вспомнить. — Триста… Короче, вот. — Вместо ответа выложил перед дедом ключ.
— Чего вот? Читай. На ключе специально для таких балбесов, как ты, номер выбит, — проскрипел ехидно ухмыльнувшийся дедок.
— Че ж ты, старый, голову морочил! Сразу не мог сказать⁈ — вспылил Артем. — Видишь же, запарил слегонца человек.
— Ну-ка цыц, ишь раздухарился, — пригрозил пальцем дед. — Будешь скандалить, Рафика позову, он живо порядку обучит… Ну? Прочитал? Говори номер.
Поднеся ключ к глазам, Артем с трудом разглядел крошечные циферки, вбитые в рамочке по центру, как проба на драгметалле.
— Триста двадцать четвертый.
— Так, триста двадцать четвертый, это у нас третий этаж — желтая тетрадка, — старик, не вставая со стула, нагнулся, достал с нижней полки конторки большую желтую тетрадь и распахнул на закладке. — Поглядим-поглядим, где тут у нас триста двадцать четвертый…
Скользнув взглядом по наполовину исписанной странице, с последними записями, дед собрался перелистнуть на предыдущую. Уже подцепил пальцем страницу, но вдруг, заметив что-то на последней, замер, оставив, как есть.
— Триста двадцать четвертый говоришь? — спросил он, вперив в Артема строгий взгляд. И не дожидаясь предсказуемого ответа, потребовал: — Ну-ка представься.
— Сироткин Артем Юрьевич.
— Все верно, — растерянно кивнул дед. — Чего ж на пустом месте переполох устроил? Заняться нечем? Дурью, парень, от безделья маешься!
— В смысле? — растерянно захлопал глазами Артем, демонстрируя искренне недоумение.
Обиженный дед не поверил, но снизошел до разъяснения.
— Вот видишь, — ткнул пальцем в предпоследнюю учетную запись, — здесь черным по белому написано: триста двадцать четвертый сдан Сироткину Артему Юрьевичу четырнадцатого июля в двадцать три семнадцать. Срок аренды три дня.
— И чего это значит? — оторопело спросил Артем.
— Чего, последние мозги вынюхал! — вспылил старик.
— Э, папаша, я вообще-то не наркоман.
— Ну-ну, — хмыкнул дед и потянулся за газетой, давая понять, что разговор закончен.
— Да что не так-то! — возмутился Артем.
— Сегодня пятнадцатое! — отшвырнув газету, вскочил со стула старик. — Одиннадцатый час. Ты в номере меньше суток. А снял его на три дня. Так, чего же ключ сдавать приперся⁈
— А я не сдавать, — нашелся Артем. — Просто, внизу у вас оставить хотел, чтобы не потерять.
— Чего же сразу так не сказал, — поворчал дед, снова садясь на стул. Забрал ключ и повесил на щиток за конторкой. — А то сдать, сдать… Совсем голову старику заморочил. Тетрадь доставать заставил. Яснее надо выражаться.
Захлопнув желтую тетрадь, вернул ее на нижнюю полку конторки. Развернул газету и погрузился в чтение.
— Уважаемый, — напомнил о себе неуемный постоялец. — Не подскажите, когда я ночью номер оформлял, я был один?
— Не знаю я. Петрович дежурил, его смена была. Я с утра заступил, — не отрываясь от газеты, пробурчал старик.
— А до города отсюда далеко? — снова спросил Артем.
— Я не справочное бюро, — огрызнулся дед и демонстративно отгородился от надоеды газетой.
Отходя от конторки, Артем услышал раздавшееся вслед брюзжащее ворчание:
— Пить надо меньше, тогда и вопросы дурацкие не придется незнакомым людям задавать.
Глава 41
Подруга с тегваарским приветом
Отвыкший от столь откровенного хамства Артем едва сдержал острое желание вернуться и в щепки разнести хлипкую конторку вместе с букой-администратором. Дабы не искушать судьбу, быстрее отошел от нарывавшегося на скандал деда и, осмотревшись, направился к двери со скромной табличкой: «Ресторан».
Заведение оказалось под стать вестибюлю, громоздким и неуютным.
Переступив порог, Артем скривился от резкого запаха краски. Здесь что-то недавно покрасили, и ядовитый запах начисто перекрывал доносящийся с кухни запах еды.
От открывшегося мрачного зала, с тяжелыми массивными столами и стульями, едва освещенного дневным светом из маленьких окошек, захотелось тут же развернуться и бежать без оглядки. В Тегвааре даже самые распоследние рыгаловки выглядели сто крат краше этого, так называемого, ресторана.
Почерневшие от времени столы и стулья змеились трещинами, многие сверкали вставками свежевыструганных ножек. Скатерти на столах некогда белоснежные, после бесконечной череды стирок, безвозвратно пожелтели и обзавелись россыпями жировых, не отмывающихся пятен.
Но требовательное урчание в животе заглушило доводы разума. Наплевав на дискомфорт, Артем решился дать ресторану шанс реабилитироваться и порадовать голодного гостя искусством местных поваров.