Дмитрий Гришанин – S-T-I-K-S. Рихтовщик. Пешка в чужой игре (страница 15)
Этот заражённый уже мало походил на человека. Серая, как асфальт, кожа его лица и тела бугрилась уродливыми шишками. Волос на голове у существа практически не осталось, зато багровый фурункул на затылке разросся до размера теннисного мяча. Из одежды остались лишь заляпанные засохшей кровью лохмотья майки. Снизу существо было голым. Ногти на руках и ногах изрядно отросли, задубели и хищно загнулись. Они ещё не стали звериными когтями, но всё к этому шло. Челюсти по-обезьяньи выпятились, зубы хищно заострились, нос втянулся, а налитые кровью глаза сверкали лютой злобой разумного хищника.
Когда он начал двигаться, я без подсказки наставницы понял, что этот заражённый мне не по зубам. Вонючка сорвался с места как породистый скакун, и с каждым прыжком прибавлял прыти. Разделяющие нас две дюжины метров таяли с бешеной скоростью. Замешкайся я ещё на мгновенье и…
– Пухом! – едва слышно выдохнул себе под нос, не в силах отвести взгляд от несущейся стрелой серой смерти.
И почувствовав ошеломительную лёгкость, подпрыгнул.
Почему?.. Не знаю. Интуитивно почувствовал, что это единственный способ выжить.
Оттолкнувшись от пола, я ракетой взмыл под потолок и ухватился свободной левой рукой за решётку.
Потерявший меня Вонючка, рухнув на четвереньки, впился ногтями рук и ног в бетон, гася бешеное ускорение. Из-под ногтей во все стороны брызнул сноп искр.
Полуторасекундное действие Дара, чуть начавшись, тут же закончилось. Почувствовав возвращающуюся в тело тяжесть, я отпустил решётку и камнем рухнул вниз.
Приземлился я точно на спину доскользившей до угла твари, и от души вбил в затылок Вонючки острый конец арматуры.
Тварь сдохла мгновенно.
Перед глазами замелькали строки победного уведомления. Но внимание перво-наперво переключилось на
– Красавец, Рихтовщик, – донёсся до сознания довольный голос Шпоры. – Ежели так пойдёт…
А дальше случилась какая-то непонятная хрень. Голос наставницы пропал, перед глазами вдруг всё поплыло…
Расфокусировка продолжалась несколько секунд.
Когда в глазах прояснилось, я оказался в незнакомой комнате, где, забившись под стол, плакала и звала на помощь маленькая девочка.
Сзади в забаррикадированную шкафом дверь кто-то яростно ломился. Из-за двери раздавалось голодное утробное рычание.
От вида зарёванного ребёнка у меня сердце сжалось в груди.
– Не плачь, малышка, я тебе помогу, – постарался я её успокоить, присаживаясь на корточки и протягивая руки к ребёнку.
От резкой боли в спине, картинка перед глазами лопнула, как мыльный пузырь…
– Сзади, придурок! Не сиди! Уворачивайся! – резанул по мозгам панический вопль Шпоры. – Активируй второй Дар! Да скорее, придурок!
От разорвавший левый бок вспышки боли, я завалился на труп Вонючки и перекатился к прутьям арены. Увидел сзади шестиуровневого прыгуна с куском окровавленной спецовки в лапе. Тварь поднесла трофей к морде, запихнула в широкую пасть и с довольным урчанием стала жевать.
– Да откуда ты выполз-то, сука? – обречённо простонал я, глядя в пустые глаза своей смерти.
Шкала
– Борись! – надрывалась Шпора. – Не сдавайся!
Морщась от боли, я попытался выдернуть из трупа арматуру.
Какое там. Сил не хватило даже шевельнуть её в затылке Вонючки.
Чувствуя накатывающую волну смертельной слабости, немеющими губами я прошептал:
– Круши!
И арматура поддалась следующему отчаянному рывку.
Глава 10, в которой я побеждаю, едва выживаю и получаю нагоняй
Активировавшийся Дар
Застилающая глаза кровавая пелена сгинула без следа. Шкала
Я снова прекрасно контролировал тело. Более того, ощутил в руках такую силищу, что бросив почти вытащенный кусок арматуры, решился атаковать обидчика голыми руками.
Данные шкафоподобной твари сами собой зафиксировались в мозгу, когда отброшенный ударом моего кулака Свин кулём рухнул на прутья решётки. Остатки недожёванного куска спецовки вывалились у него из пасти вместе с обломками зубов.
Я бросился добивать.
Жалобно повизгивающий заражённый, забившись в угол, попытался заслониться руками от второго удара. Но куда там!
Кулак прошил ладони Свина как бумажный лист, и с сочным хрустом врезался в челюсть, окончательно превращая зубастую пасть в кровавое месиво.
После третьего удара – точно в висок – глаза у твари закатились, из ноздрей и ушей хлынули ручьи крови.
Свин осел в углу сломанной куклой.
Схватив тварь за башку, я крутанул её в сторону, ломая шейные позвонки. Не рассчитал сил и реально сорвал голову с плеч. Из шеи в лицо ударил фонтан горячей крови.
Матерясь и отплёвываясь, я отскочил от агонизирующего трупа. Швырнул ему под ноги оторванную голову и стал обтирать рукавами лицо. И тут действие Дара закончилось.
Из позвоночника будто выдернули невидимый стальной стержень.
Полностью обессилев, я растёкся по полу бесхребетным слизнем. Глаза накрыла кровавя пелена.
– Рихтовщик! Не сдавайся! Борись! – где-то бесконечно далеко бесновалась Шпора.
– Не могу, – кое-как пробормотал непослушными губами. И отключился.
– …адо-надо просыпаться! Эй, вставай! Вставай! Подъём! – бодрая речёвка Шпоры вытащила-таки меня из омута забвения.
– Где я? – пробормотал я, не раскрывая глаз, и охнул от двойной вспышки боли в спине и боку.
– О! Кажись, очухался! – обрадовалась наставница. – Молодца, Рихтовщик! Так держать! Я в тебе не сомневалась! Знала, что так легко не сдашься и обязательно выкарабкаешься! Ты у меня парень живучий! Придурок, конечно, – но живучий!..
– Где я?