Дмитрий Гришанин – S-T-I-K-S. Рихтовщик. Дорога без начала (страница 3)
– Я Жрун! Ближник Кровавого Прыгуна! Знаешь Кровавого Прыгуна?
«Не знаю такого, – озадаченно шипит слепун. – Это наши просторы. Ты здесь лишний, Жрун! Уходи!»
– Конечно, уйду. Но у меня к тебе, Вскрыватель, имеется выгодное предложение.
«Откуда ты знаешь моё имя?»
– Кровавый Прыгун сказал. Ты его не знаешь, но он тебя знает. И если со мной по твоей вине что-то случится, сам понимаешь, найдётся кому за меня отомстить.
«Угрожаешь?»
– Просто информирую, во избежание недоразумений. Так как насчёт предложения?
«Говори».
– Я сопровождаю корм Кровавого Прыгуна. Дело срочное. Из-за срочности вынужден был без спросу заскочить в ваши просторы. Выдели мне охрану из своей мелочи. И за это я поделюсь с тобой частью корма.
«А почему сейчас ты, Жрун, без надёжной охраны?»
– Была охрана. Мы угодили в засаду врагов, попытавшихся отбить корм. Уцелел я один. Вскрыватель, ты принимаешь моё предложение?
«Ну ты наглец, – слышу насмешливые нотки в шипении твари. – Твой корм уже мой. Зачем соглашаться на часть, когда можно забрать всё?»
– Я не отдам корм! Тебе придётся меня убить!
Но вместо ожидаемого вызова на поединок, слепун вдруг подло плюёт мне в лицо ядовитой нитью. Из-за короткой дистанции промахнуться невозможно. Тварь попадает точно в мой единственный глаз.
От страшной боли в глазнице я теряю контроль, падаю на пол и кончаюсь в мучительной агонии.
Из-за наступившей слепоты в этот раз я не вижу короткого уведомления. И погружаюсь в беспросветную черноту без мигающей перед глазами строки.
А через какое-то время чернота взрывается очередным флешбэком…
Я в лифте, отбиваюсь от ковыряющего снаружи потолок кабины лотерейщика, чиркаю тварь по ладони, и на ней появляется широкий надрез.
Раненая тварь начинает остервенело выдирать руку из узкой дыры и дёргает её так, что о её края начинает до крови сминаться крепчайшая чешуя.
Пока тварь выдирает руку, я успеваю ещё трижды рубануть по мягкой ладони. Последний раз самый удачный – получаётся отчекрыжить толстый, как сосиска, мизинец лотерейщика. Брызнувший после ампутации фонтан крови окатывает меня с головы до ног.
Выдернув-таки покалеченную руку, наученная горьким опытом тварь не спешит совать в узкую пробоину здоровую пятерню. Злобно урча, она начинает расширять пролом в крыше.
Увы, помешать ей изнутри кабины я никак не могу. Приходится, стиснув зубы, ждать, когда урчащий хозяин положения созреет до повторной атаки.
Мучительное ожидание затягивается минут на десять, показавшиеся мне целой вечностью.
Тварь основательно расширяет дыру в крыше. Теперь в неё совершенно свободно проходит вся рука целиком и даже остаётся место, чтобы, прижав к плечу голову, подглядывать одним глазом и направлять атаку когтистой пятерни.
Длиннющая рука лотерейщика легко дотягивается до середины кабины. Чтобы не угодить под жестокий замес когтей, рвущих сталь как картон, мне приходится в буквальном смысле сложиться на полу гармошкой и кое-как отмахиваться из неудобного положения Шпорой, пытаясь рассечь уязвимую ладонь.
Но вместо рвущегося троса и падения лифта огромные когти другой твари сбоку насквозь прошивают дверь. Урчание беснующегося наверху лотерейщика привлекло внимание к лифту ещё одного страшилища.
Двустворчатая преграда осыпается грудой измочаленной щепы уже после третьего удара. Из проделанной в двери дыры внутрь кабины опускается лапища вдвое больше пятерни лотерейщика. Меня, как совком экскаватора, черпает неодолимая сила и тащит наружу. Трещат ломающиеся рёбра…
Перед глазами вспыхивает и начинает мигать знакомая строка уведомления:
Внимание! Сбой системы. Блокировка возрождения. Производится перезагрузка.
Огромные челюсти смыкаются на моей шее.
Я снова погружаюсь в беспросветную черноту.
Но через какое-то время чернота взрывается очередным флешбэком…
Глава 2, в которой брюнет кидается на нож и жертва признаётся равнозначной
Бесконечная череда изощрённых смертей сделала своё чёрное дело, и я окончательно потерялся в лабиринтах собственной памяти. А искажённые флешбэки продолжали терзать мой помутившийся рассудок, как высокоуровневые слепуны обрушиваясь вдруг на голову из беспросветной черноты.
Я в очередной раз очнулся в своём теле и обречённо покатился к неминуемой кровавой развязке в рамках навязанного воспоминанием сюжета.
Выплеснувший мне на голову воду матрос небрежно отбрасывает на палубу пустое пластиковое ведро и молча скрывается в каюте.
По волосам стекает и падает на мокрое лицо речная вода. Грязные лохмотья, заменяющие мне одежду, тоже изрядно промокли.
Я сижу за богато сервированным столом на палубе роскошной речной яхты. Над головой синеет наливающееся сумраком вечернее небо. На западе разгорается багровый закат, провожая уже наполовину скрывшийся за горизонтом бронзовый диск дневного светила.
Яхта стоит на якоре в полусотне метров от берега.
– Мля!
– Извини, ты стонал во сне, пришлось принять меры, – объясняет сидящий напротив брюнет примерно моих лет, в дорогом итальянском костюме и кожаных перчатках.
Мужик столовым ножом неторопливо чистит большое зелёное яблоко. Срезанная шкурка узкой, как шнурок, лентой спускается на стоящую перед ним тарелку, где, свиваясь кольцами, собирается в ажурную горку.
– Вы кто?
– Можешь называть меня Ртуть, – улыбается брюнет одними губами. Взгляд его при этом остаётся холодным, пронзительным и изучающим, как у выслеживающего добычу хищника.
Вдруг фигура сидящего напротив человека становится зыбкой и расплывчатой, как отражение в подёрнутой рябью воде. Морок длится не дольше двух секунд, и я даже не успеваю прокомментировать удивительное явление, потому как фигура уже принимает снова нормальный, цельный вид.
Но теперь в холодных глазах брюнета полыхает дьявольский огонь.
– Ненавижу яблоки, – вдруг объявляет Ртуть, швыряя на стол нож с наполовину ошкуренным фруктом. А в следующую секунду он хватается за край стола и рывком отбрасывает его в сторону.
Отлетевший стол врезается в борт яхты и переворачивается. Еда, посуда, бутылки с напитками, столовые приборы, фужеры – всё с оглушительным шумом валится на палубу.
Ошалевший брюнет подскакивает ко мне и, схватив за грудки, рывком поднимает на ноги.
– Эй, ты чего? – бормочу я, ошарашенный яростной выходкой собеседника.
– Ртуть, что стряслось? – доносится удивлённый возглас вынырнувшего из каюты матроса.
– Нет времени объяснять, – шепчет безумец мне в ухо. – Я останусь здесь вместо тебя. А ты позаботься о ней…
– Сука! Ну-ка отвали от него! – раздаётся уже гораздо ближе возмущённый крик матроса.
Ртуть швыряет меня обратно на стул и отпрыгивает наперерез матросу. Блеснувший в руке последнего нож вонзается брюнету в грудь.
Картинка перед глазами замирает, словно поставленный на паузу фильм, и в навалившейся оглушительной тишине беззвучно загораются красные строки системного уведомления:
Внимание! Жертва признаётся равнозначной и принимается к исполнению. Код пробуждения подтверждён. Задание «Вынужденная мера» считается исполненным.
Награда за принятое задание: +13 000 к Опыту.
Удачной игры!
Я распахнул глаза и… снова уставился в черноту.
– Мля! Какого хрена?! – прохрипел и с трудом узнал собственный голос. Он был непривычно тихий и сиплый, словно после ангины.
Появившаяся возможность выражать мысли вслух одновременно удивила и обнадёжила. До этого в черноте я не чувствовал своего тела, и не мог говорить.
Попробовал поднять руки, и у меня неожиданно легко получилось это сделать. А через секунду вскинутые кулаки с раскатистым гулом врезались в крышку накрывающей меня темницы.
Быстро ощупав гладкие бока и изрытое трещинами дно, я догадался, что лежу под перевёрнутой ванной.
Интерлюдия 1
Два года назад в жизни рукастого слесаря Стёпы Гаврилова началась чёрная полоса. К молодому любовнику ушла его любимая жена. Детей у них не было, родители Стёпы давно умерли, и брошенный мужчина тяжело переживал невыносимую потерю единственного родного человека.