Дмитрий Гришанин – S-T-I-K-S. Рихтовщик-7. Дорога без начала (страница 9)
– Млять! Но когда их задавят, жильцам один фиг писец!
– Честно говоря, мне без разницы, – пожал я плечами. – Ответь на мой вопрос, и я отпущу тебя к товарищам. А там уж решайте, как хотите: умереть геройской смертью за людей, или сдохнуть, как крысы, на бегу. Потому как, уж поверь мне, захватившие город твари уже повсюду, и всех вас они все одно достанут.
– Безвыходных ситуаций не бывает!
– Еще как бывает. Добро пожаловать на Континент.
– Чего?
– Теряем время.
– Вот именно!
– Давай так. Пока ты будешь отвечать на мой вопрос, я из окна стану отстреливать тварей на дальних подступах к омоновцам. Стреляю я быстро и точно, в винтовке у меня три десятка патронов, считай, двадцать тварей железно положу. Согласись, не хилое подспорье выйдет твоим друзьям… По рукам?
– Черт!.. Хрен с тобой, по рукам.
Обменявшись с участковым крепким рукопожатием, соблюдая договоренность, я тут же закинул левую ногу на подоконник, оперся винтовкой о коленку, поймал в прицел оскаленную харю первого бегуна и плавно надавил на курок.
– Один готов… Твоя очередь, начинай отвечать.
– Че за вопрос-то? Напомни.
– Как вышло, что ты пришел за мной в эту квартиру с омоном?
– Да я, собственно, не за тобой. Хотя… Если ты старика из окна выбросил?..
– Я что похож на убийцу стариков? – хмыкнул, выбивая мозги второй твари.
– Короче, скажу, как было, а ты уж сам решай…
И участковый поведал мне банальную, в принципе, историю, угодить в концовку которой мне довелось из-за рокового стечения обстоятельств.
Дальнейшее развитие событий я знал, потому прервал исповедь участкового… М-да, как не горько это признавать, но по всему выходит, что я косвенно причастен к смерти старика. Ведь рубера на его квартиру навел я. Оно, конечно, быстрая смерть в новой кровавой реальности, возможно, не самый худший вариант. Но млять! – убитый рубером старик был ведь еще человеком.
Впрочем, я частично загладил вину перед зарезанным и выброшенным из окна пожилым мужчиной, ликвидировав его убийцу.
Поймав в окуляр прицела очередную ощерившуюся морду бегуна, я выстрелил, и через секунду порадовал рассказчика убийством последней двадцатой твари. Выполнив свое обещание, я отпустил полицейского к воюющим внизу омоновцам.
– Рихтовщик, может, и ты с нами? – задержавшись на пороге комнаты, спросил участковый.
– Я пока отсюда еще постреляю, – хмыкнул я в ответ.
– Ну, как знаешь…
Оставшись в одиночестве, я спокойно дострелял в окно последние патроны из рожка. И, закинув пустую винтовку за плечо, вернулся на кухню, доделывать прерванные появлением ОМОНа дела.
Суетиться, пока внизу воюет ОМОН, не было смысла. Спасти бравых парней с автоматами от сотен сбежавшихся на выстрелы тварей у меня не было ни единого шанса. Да и смысла в самом спасении не было. Все омоновцы и бросившийся к ним участковый уже были поражены паразитом стикса, еще полчаса, и они сами начнут превращаться в тварей. Уж лучше – я так считаю! – дать шанс достойным воинам обрести геройскую смерть в бою, чем потом еще энное время влачить кошмарное существование тварью стикса.
Потому, переключившись на бытовые потребности, я занялся делом. До неизбежного прорыва тварями жидкого заслона автоматчиков, хотелось успеть изготовить еще одну литровину живца, и грамотно употребить добытые из руберов золотые звезду и горошину.
Интерлюдия 3
Интерлюдия 3
Виктор бежал по лестнице со всех ног, перепрыгивая сразу по две-три ступени. Он очень спешил. Из-за вынужденной задержки наверху, воюющий ОМОН уже собрал огромную толпу тварей во дворе дома, и шансы отряда вырваться из захлопнувшей ловушки с каждой секундой таяли, как кусок сахара в стакане кипятка.
«Чертов камикадзе! – мысленно костерил он Рихтовщика. – Сам сдохнуть решил, и нас следом за собой утащить!»
Буквально за полминуты Виктор добежал до третьего этажа. Треск автоматных очередей внизу раздавался уже совсем близко, от грома частых выстрелов у участкового даже слегка заложило уши, как частенько случалось с ним по молодости на стрельбище в армии.
Дальнейшему продвижению вниз помешала грандиозная драка, развернувшаяся на площадке третьего этажа и крайних ступенях примыкающих лестничных маршей.
Два десятка мужчин и женщин разного возраста, проживающих в квартирах первого, второго и третьего этажей, с неистовой злобой мутузили друг дружку. Сухонькая фигура РатниковойМарфы Захаровны обнаружилась в эпицентре сражения – и Виктор готов был побиться об заклад, что вредная старушенция является одним из главных провокаторов драки. Безбашенная бой-бабка сейчас висела на спине незнакомого красномордого толстяка и, заковыристо матерясь, отчаянно мутузила мужика по жирному затылку маленькими кулаками.
– Граждане! Прекратите немедленно!.. Эй, я кому сказал! – крикнул дерущимся участковый, и тут же решительно вклинился между парой женщин, вцепившихся друг дружке в пышные шевелюры.
Но вместо того, чтобы угомониться, дамы с раскрасневшимися исцарапанными лицами тут же переключили всю свою неистовую агрессию на миротворца.
Расставшись с солидным пучком волос, и едва не лишившись глаза, Виктор сбежал обратно на верхние ступени лестничного марша, выхватил из кобуры пистолет и, заверещав страшным голосом: «ПРЕКРАТИТЬ!», шмальнул поверх голов дерущихся.
По роковой случайности пуля угодила в верхнюю часть железной двери и, срикошетив, прошила щеку висящей выше всех Захаровны.
Из широкой рваной раны во все стороны брызнул фонтан крови, мигом сводя на нет кратковременное ошеломление толпы от окрика участкового и громкого выстрела.
Разразившийся следом кошмар изрядно прибавил Виктору седины.
Окатившая толпу кровавая струя мгновенно сорвала с людей все условности и табу цивилизованного обществ. На глазах у участкового разумные обыватели превратились в скопище урчащих тварей. Сразу с десяток рук потянулись к завизжавшей резаным поросенком гражданке Ратниковой. В мановения ока бабку стащили со спины толстяка, швырнули на бетон площадки и, гурьбой навалившись сверху, бывшие соседи стали в прямом смысле слова зубами и ногтями рвать старуху на куски.
Зажав свободной от пистолета рукой рвущийся из горла крик, Виктор попятился от озверевших людоедов, но споткнулся об очередную лестничную ступень и, хлопнувшись на задницу, тут же стал яростно палить по окровавленным харям, развернувшимся на звук его падения.
Несмотря на близость цели, большую часть обоймы он расстрелял в молоко. Но часть пуль все же достигла цели, добавив толпе на площадке кровоточащих ран и, соответственно, новых жертв, для обезумевшей стаи людоедов.
Виктор окончательно убедился, что сошел с ума, когда под глухие щелчки опустевшего «макарова» перед его глазами прямо в воздухе вдруг загорелись красные строки уведомления: